Белоснежка для босса (СИ) - Амурская Алёна

Я замираю, потрясенная до глубины души.

Запуганный гений-интроверт, который трясся от каждого шороха и предал меня из-за страшного шантажа, в ту же секунду нашел в себе смелость пойти против всесильного теневого босса, чтобы попытаться исправить свою вину. И моя отчаянная попытка прикрыть его в машине оказалась не напрасной - она спасла мне жизнь.

- Что было потом? - шепчу я.

Лицо Батянина каменеет. На мгновение сквозь его усталость проступает ледяной безжалостный хищник, который управляет крупнейшей корпорацией города.

- Потом весь "Сэвэн" встал на уши, - жестко усмехается он. - Новость о том, что Мрачко перешел черту и забрал тебя, подняла всех. Мы бросили свои дела и мобилизовали абсолютно всё. Службу безопасности, частные охранные агентства и связи. Город и пригород закрыли плотным колпаком. Мои люди носились по улицам и шерстили каждую подворотню, каждый гаражный кооператив и заброшку.

- Но логово Германа... оно же тайное. Его не было на планах.

- Верно, - Батянин тяжело вздыхает, и в его голосе проскальзывает лязг металла. - Оно у него было не только тайное, но и новое - после того, как предыдущее его логово привлекло внимание полиции еще зимой. Так что информацию пришлось выбивать жестко и быстро. Мы с Артуром направились прямиком к его дорогому дядюшке Дибиру и его подельнику Вовану. Они ведь и так уже сидели под следствием после того скандала со шпионажем на свадьбе. Но даже находясь за решеткой, отпирались. Орали про своих адвокатов, качали права. А у нас не было времени на долгие допросы, счет шел на минуты. И тогда мне пришлось пойти на сделку.

Я смотрю на него во все глаза. Батянин всегда был человеком принципов, который никогда не договаривается с предателями, предпочитая выжигать их под корень. А тут такое...

- На сделку? - переспрашиваю я.

- Да, - кивает он, не отводя от меня взгляда. - Я пообещал им, что корпорация не станет топить их окончательно, а наоборот - мы смягчим им приговор по их текущему уголовному делу, подключив своих лучших юристов, и обеспечим железобетонную защиту от киллеров Германа в тюрьме. Я дал слово, что они доживут до старости, если прямо сейчас назовут точные координаты. Ради того, чтобы найти тебя, я бы заключил сделку с самим дьяволом, Лиза. Мне плевать на принципы, когда речь идет о твоей жизни. Дибир раскололся первым. Он выдал этот неприметный дом-крепость в глуши, и мы выехали.

Я прижимаюсь к нему, впитывая каждое слово. То, что он сделал и через что переступил ради меня, наполняет сердце такой огромной щемящей нежностью, что в груди становится тесно.

В машине снова повисает тишина, но теперь она другая. Как после долгой изматывающей бури, когда ветер наконец стихает и на землю падают первые лучи пробившегося сквозь тучи солнца.

- Его больше нет, Андрей, - произношу я тихо, глядя на пуговицу его рубашки.

Имя называть не нужно. Мы оба понимаем, о ком речь. И Батянин медленно кивает. Его рука на моей спине замирает, и тогда я поднимаю голову. Его лицо задумчиво, а в темных глазах отражается свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь тонировку.

- Я знаю, - тихо отвечает он. - Герман жил ненавистью, Лиза. Ненависть была его топливом и религией. Он сам загнал себя в эту клетку и запер её изнутри. Я не прощал ему того, что он сделал с моими родителями и не собирался прощать ему то, что он пытался сделать с тобой. Но когда он подставил спину под ту пулю... он уравновесил чаши весов. Смерть забрала всё.

Батянин глубоко вздыхает, словно сбрасывая с плеч невидимую, но невыносимо тяжелую ношу, которую нес десятилетиями.

- Знаешь, - его голос звучит удивительно спокойно и легко, - я думал, что в момент его смерти почувствую триумф. Радость победителя. Но там нет ничего, кроме пустоты. Огромная червоточина, которая зияла внутри меня столько лет, сегодня просто захлопнулась. Я свободен от него... Мы оба свободны.

Я слушаю его и понимаю: вот он, настоящий конец. Никаких призраков и теней за спиной. Прошлое, пропитанное ядом мести, интриг и застарелой ненависти, осталось там, на грязном, развороченном паркете.

Оно мертво. А мы - живы.

Батянин осторожно приподнимает мое лицо за подбородок кончиками пальцев. Он заглядывает мне в глаза, глядя долго и пристально, изучая каждую черточку. В его взгляде светится глубокая, трепетная нежность мужчины, который наконец-то вернулся домой.

Он наклоняется и целует меня.

Это прикосновение - как клятва. Мягкое, глубокое, полное бесконечной благодарности за каждый мой вдох. Его губы скользят по моим, бережно смывая вкус пережитого кошмара, а затем он отрывается от меня. В полумраке салона его взгляд темнеет, становясь пронзительно-жгучим, а голос падает до вибрирующего баса, от которого у меня мгновенно слабеет всё тело.

- Я не собираюсь больше называть тебя просто своей женщиной, Лиза, - чеканит он, медленно поглаживая по щеке кончиками пальцев. - Мне этого мало. Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Выходи за меня.

Я замираю, забыв, как дышать.

Воздух в замкнутом пространстве машины вдруг становится раскаленным. Опускаю взгляд на свой изодранный, перепачканный чужой кровью и цементной пылью наряд, и из горла сам собой вырывается короткий нервный смешок.

- Делать предложение женщине, которая пахнет гарью и выглядит так, будто ею только что мыли полы в преисподней - это, конечно, верх романтики, Андрей Борисович, - хрипло отзываюсь я. - И не забывай: в придачу к этой сомнительной красавице идут два шумных пацана, помоечный кот, ворон-клептоман и гусь-социопат. Ты уверен, что твоя корпорация потянет такие риски?

Его губы трогает едва заметная, но абсолютно непоколебимая полуулыбка. Пальцы по-хозяйски зарываются в мои волосы на затылке, притягивая еще ближе.

- Моя корпорация и не такое тянула, Лиза, - отрезает он, не сводя с меня взгляда. - Я жду ответ.

Я смотрю в бездонные черные глаза мужчины, который только что спас мой мир, и, не в силах сдерживать подступающие слезы абсолютного счастья, просто киваю:

- Да.

Губы Батянина трогает победная улыбка, полная глубокого облегчения. Не отрывая от меня взгляда, он вслепую нажимает кнопку интеркома на подлокотнике и отдает короткий приказ:

- Трогай.

Двигатель внедорожника тут же послушно оживает с низким утробным рыком, и машина плавно срывается с места, увозя нас прочь и навсегда отрезая от прошлого.

Глава 55. Миссия розы завершена

Несколько дней, прошедших с момента того жуткого штурма и моего спасения из цепких лап Мрачко, слились для меня в один сплошной гудящий эмоциональный водоворот. Только сейчас, сидя в удобном плетеном кресле на залитой весенним солнцем террасе загородного дома Батянина, я начинаю по-настоящему осознавать: всё закончилось.

Мы выжили. Мы наконец-то дома, в безопасности.

А тогда, в первые часы после моего возвращения, телефон раскалялся от звонков так, что его приходилось заряжать по два раза на дню. Наш неофициальный офисный «Женский клуб» корпорации «Сэвэн» буквально стоял на ушах, отходя от шока. Девчонки обрывали линии, засыпали меня сообщениями, требовали подробностей и просто хотели услышать мой голос, чтобы убедиться, что я действительно цела.

Но самым тяжелым и пронзительным моментом, который до сих пор стоит комом у меня в горле, стал звонок от Яны.

Девушка, которая два года прятала свою суть под мешковатой курьерской одеждой и привыкла держать все свои эмоции под железным замком, глядя на мир колючим взглядом исподлобья, в тот вечер была сама не своя. Когда я взяла трубку, на том конце повисла тишина, нарушаемая только судорожным, прерывистым дыханием. А потом Яна просто разрыдалась. Она плакала навзрыд, буквально захлебываясь слезами облегчения и накопившегося ужаса.

- Лиза... Господи, Лиза... - всхлипывала она, и её голос срывался на высокой болезненной ноте. - Я думала, что сойду с ума. Когда я поняла, что этот ублюдок дотянулся до тебя... что он забрал тебя из-за нас... Лиза, ты же для меня... ты же мне как старшая сестра! Да что там сестра, ты для меня мама, которой у меня никогда нормальной не было! Если бы с тобой что-то случилось, я бы этого не пережила, слышишь?!