Да, по молодости мы нередко ругались. Кровь кипела, эмоции бурлили. Но и остывали быстро, мирились сладко. Правда, и причины для выяснения отношений были иные, почти наивные и никоем образом не связанные с предательством.
Теперь все иначе.
Сижу и даже мысли не проскальзывает, чтобы подняться и пойти посмотреть ему вслед. Состояние — не то отупение, не то омертвление. И только боль, что кипит и разъедает всё внутри, как кислота, доказывает — жива. Еще жива.
Сорокапятилетняя уже не являющаяся ценной для собственного мужа бабенка…
С задницей, что теперь не такая упругая…
И сиськами, не стоящими, а висящими после двух родов…
Ах да, еще разрешением испробовать чужой член.
В глазах неимоверно печет, но слез нет. Прикрываю их и, спрятав лицо в ладонях, с усилием его растираю.
Жалко себя.
Тупо, по-бабьи жалко.
Я привыкла быть сильной. Выглядеть в глазах своих, да и чужих тоже, стойкой и выносливой железной леди. Врач, хирург. Все дела.
Сейчас я — размазня. Для себя, так точно.
Дважды униженная мужем, даже ели он сам этого не понял.
Первым предательством стала его измена. Вторым — предложение уподобиться его блядской натуре и тоже гульнуть.
Вот тебе и вместе на всю жизнь.
От собственной наивности тошно.
Я же искренне верила, что любовь — это не только про грудь и жопу, не про двадцать девять лет, не про то, кто заглатывает глубже, когда сосет...
Я в клятвы, которые мы давали друг другу в день свадьбы, верила. В слова «Любить друг друга, ценить друг друга, уважать и никогда не предавать».
Выходит, для Бардина все обещания — просто пустой звук.
Пшик.
Сегодня дал, завтра взял… потому что срок годности вышел.
Боже-боже, о чем после такого можно говорить?
Какую семью сохранять?
Ту, которой, оказывается, давно нет?
А оно мне надо? Играть в одни ворота?
Точнее, продолжать играть в одни ворота.
Ведь оглядываясь назад, стоит признать, что я сама во многом виновата. Потому что изначально поставила мужа на первое место.
Посчитала главнее себя. Важнее себя. И своими словами, поступками, всесторонней поддержкой везде и во всем сама взрастила в нем это чувство.
А он по иронии судьбы взял и уверовал в то, что он действительно крутой перец. Царь и Бог, пуп земли и номер один.
А мы с детьми где-то там, дрыгаемся сзади, как говорят, на подтанцовке.
Не знаю, сколько времени проходит в странных мыслях на грани истерики. Я словно в кому впадаю — вспоминаю прошлое, нашу молодость, активность, улыбки, смех, стремление быть всегда вместе, рождение первой дочери, упорную работу, начало бизнес-карьеры Толи, мое продвижение по карьерной лестнице, покупку собственного жилья, рождение второй дочери, строительство этого дома…
Сколько здесь всего было... И радостей, и горестей. Общих. Наших. На двоих.
А теперь все в прошлом.
Нас двоих больше нет.
Есть одна я и он, не один, а с любимкой.
Поднявшись на слегка онемевшие ноги, иду в кухню. Включаю греться чайник, завариваю себе чай.
А то, что сказал мне муж, так и не отпускает.
Молодец, ничего не скажешь. Фактически вылил на меня ведро помоев и оставил в нем барахтаться. Еще и о любви наплел.
Грустно улыбаюсь.
Какая любовь?
Грязь — да. С избытком.
Уважение, честность, преданность — всё мимо.
Господи, как бы отключить голову?
Так сильно хочется… а как сделать — не понимаю. Еще и звенящая пустота большого дома напрягает.
Непривычно.
Неестественно.
Да уж, сегодня вряд ли усну. Даже с моей прокачанной нервной системой это выполнить не под силу.
Беру плед, чашку чая и иду на веранду. Холодно, но разворачиваться не спешу. Закутываюсь в мягкую ткань, опускаюсь в кресло-качалку и мелкими глотками неспешно отхлебываю чай.
Становится теплее.
А вот мыслей в голове лишь прибавляется. И я всё думаю, думаю, думаю.
И о том. И об этом. В основном о плохом. Хорошего пока в упор не замечаю.
До меня пока плохо доходит, что жизнь уже изменилась, и как прежде никогда не будет. Что больше нет Виктории и Анатолия Бардиных. Что мои испытания только начинаются.
Глава 11
ВИКТОРИЯ
Депрессия.
У меня есть все шансы скатиться в нее. Повесить «камень на душу», опустить руки, изолироваться ото всех и начать винить в произошедшем себя — в первую очередь.
А что?
«В измене виноваты оба», — с пеной у рта любят доказывать не только изменники, но и возомнившие себя знатоками истины некоторые психологи.
И ведь есть те, кто ведется. Кто примеряет на себя вину, как корону, и полной ложкой выгребает дерьмовые последствия. Ест их, давится, но все равно глотает. Ломает себя, подстраивается, прогибается.
Я сама не далее, как несколько часов назад пришла к такому же выводу. Что сама виновата в предательстве меня же, потому что, глупая, возвысила мужа.
Только я была не глупая, а любящая. Та, кто стремилась отдавать, веря, что взамен получит не меньше. Любовь, ласку, поддержку. И только.
А по поводу виноватых в измене — да, их двое. Согласна. Только не предатель и преданная, а изменник и та, с кем он изменяет.
Не собираюсь облачать в белое пальто этих юных неземных нимф, которые якобы не знали, что мужик на пятом десятке, ухоженный и обеспеченный, оказывается внезапно женат.
Как так?! Да не может быть!
Враки!
Все они всё знают. До мелочей.
И планируют свои действия наперед. С холодным расчетом и цинизмом.
Любимая фраза таких вот пиздюлин: «Жена — не стена, подвинется».
Только я не собираюсь «двигаться», как и жрать последствия загула мужа, подстраиваясь под новые реалии и его «предложения».
Я собираюсь проткнуть гнойник и выпустить всю гадость наружу.
Да, принято считать, что прыщи выдавливать нельзя. Есть риск подхватить инфекцию, а впоследствии на этом месте получить пигментное пятно, шрам или рубец.
Но я согласна и на шрам, и на рубец, потому что они будут напоминать мне о том, что я не сломала себя ради того, кто допустил возможность искать мне замену, а осталась собой.
Сама по себе я никогда не была дурой.
Вот и теперь не планирую ей быть.
Конечно, двадцать пять лет отношений убедили меня в том, что мы с Бардиным и старость встретим вместе. Что будем соревноваться, кто первым подержит на руках внуков, когда их к нам привезут на выходные. Что будем вместе читать Сидни Шелдона, которого оба обожаем, передавая друг другу очки — одни на двоих. Что когда-нибудь все же победим обстоятельства, возьмем отпуск одновременно, отключим телефоны и уедем на целый месяц путешествовать — к морю, в горы, неважно куда, главное, вдвоем.
Но Бардин доказал, что случиться этим планам, увы, не суждено.
Что ж… хозяин — барин.
Переживу.
Потому что я… нет, я — не сильная женщина. Я — обычная, слабая, но вместе с тем любящая себя.
И именно поэтому я не сделаю другую вещь — я больше не возьму на себя вину за его подлость. Даже примерять не стану. Не займусь самокопанием и самоедством.
Не запятнаю себя попыткой проглотить «чё-дают».
Я — не плохая жена, не плохая мать, не плохая подруга. Дело вовсе не во мне.
Виновник всего — Анатолий.
Предатель — Анатолий.
Мерзавец и лжец — Анатолий.
Говорят, прощать — удел сильных людей.
Так вот, лучше я буду слабой, чем прощу то, что вытирать о меня ноги — это допустимо. Вот уж ни за что. Я себя не на помойке нашла.
Придя к такому выводу, подтягиваю к себе поближе телефон и вбиваю в поисковик запрос: «Как пережить смерть близкого человека».
Сверхцинично?
Может быть. Но после всего того, что сделал и сказал Бардин, он для меня, как близкий человек, как муж и как друг умер.
Яндекс моментально вываливает массу ссылок. Останавливаюсь на одной. Той, что ставит перед скорбящим четыре основные задачи, выполнение которых поможет ему вернуться к полноценной жизни:
