Цветы дикой груши - Кузнецова Алеся

— Ну не скажите! — ухмыльнулся капитан. Сейчас без привычной формы он совершенно не был похож на следователя, и Эва могла понять, почему в него влюблена Юля.

Рекламный блок закончился, и Анна Платонова снова появилась на экране — ровная, собранная, с уложенной прической и безупречным макияжем. Ее красивый тембр идеально подходил к безупречному лицу, и Эва могла бы ею восхититься, как восхищаются предметом искусства, если бы прямо сейчас с выверенной интонацией эта телеведущая не касалась ее самой.

— За последний год интерес к замку Амброжевских вырос в разы, — начала Анна с экрана, и все четверо выстроились перед телевизором в ряд. — Историки, реставраторы, частные коллекционеры… и, разумеется, охотники за сокровищами. По словам экспертов, находки такого уровня всегда притягивают не только ученых, но и тех, кто ищет быструю удачу.

— Впору открывать филиал следственного комитета прямо в замке, — усмехнулся Савицкий, не отрывая взгляда от экрана.

Юля неловко пожала плечами, и Эве показалось, что девушка пытается скрыть чувство собственной неполноценности на фоне красавицы из телевизора.

— …В замке хранится так называемый ключ Амброжевских. Считается, что артефакт выполнен в конце XIX века знаменитым парижским ювелиром Анри Веве, чьи работы представляли на Всемирной выставке 1900 года и которые до сих пор считаются эталоном Art Nouveau. Вокруг обстоятельств создания ключа существует несколько версий и легенд, — продолжала Платонова уже за кадром. — Каждый день, чтобы увидеть это произведение искусства, в замок приезжают более четырехсот посетителей. Ну а на завтра запланирована самая необычная свадьба со времен открытия замка после реставрации. Единственный сын знаменитой пианистки Натальи Смоловской и бывшая жена французского аристократа Арно Шевальи свяжут себя узами брака.

Эва замерла, когда на экране возникло лицо интеллигентной седовласой женщины, на которую был так сильно похож Федор. На следующем кадре показали ее саму в свадебном платье с Арно, когда она еще верила в будущее счастье с первым мужем. Краска прилила к лицу. Эва буквально задыхалась от невозможности защититься от чужого вторжения в их жизнь, а телеведущая продолжала ровным голосом:

Федор и Эва познакомились в замке, будучи подозреваемыми по делу об убийстве историка. Неизвестно, стала ли та встреча причиной развода Эвы и ее первого мужа или же все дело в слитых в сеть медицинских анализах, подтверждающих невозможность Эвы Морейн родить наследника, но по данным статистики поисковых запросов за год пара Эвы и Федора стала самой «гуглимой» и обсуждаемой. Наши корреспонденты завтра будут работать на месте события, следите за новостями и не переключайтесь. С вами была Анна Платонова, и я передаю слово моему коллеге, который расскажет о погоде на день.

На экране стали показывать погоду в разных городах, и все четверо какое-то время так и стояли, замерев перед телевизором и думая каждый о своем. Эве показалось, что просторный зал столовой сузился до уродливо невозможного, и она больше не слышала выверенно правильного голоса, назвавшего их жизнь статистикой. Кажется, даже Савицкому стало стыдно от услышанного, хотя он ко всему имел довольно косвенное отношение и лишь расследовал прошлое преступление.

Вдруг за их спинами послышалось чужое покашливание и шорохи. Они повернулись все вчетвером, словно по команде, и оказались лицом к лицу с худощавой высокой женщиной с экрана в сопровождении еще более высокого седовласого мужчины.

— Я говорила, что не стоило ехать, — произнесла мама Федора и опустилась на ближайший стул.

Глава 7. Родители

Эва вдруг остро почувствовала, что в этой комнате ее как будто больше нет.

Мама Федора не посмотрела на нее — ни на секунду. Все внимание, весь вес фразы, весь смысл присутствия был направлен только на сына. Эва стояла рядом, но ощущала себя лишней деталью, чем-то временным, что не стоило учитывать при принятии серьезных решений. Она поняла теперь, почему так и не удалось до этого познакомиться с родителями.

И именно это было страшнее любых слов. Федор сделал шаг вперед.

— Мама… папа…

Эва почувствовала, как у нее холодеют ладони. Мама Федора медленно подняла голову на сына. Взгляд у нее был спокойный, собранный, немного отстраненный. Так смотрят не на людей, а на последствия неприятных ситуаций. Потом она снова опустила взгляд, не зацепив Эву даже краем внимания.

Отец стоял справа от нее, пока не вмешиваясь, но и не отступая. Эва поймала себя на странной мысли: если она сейчас выйдет, никто этого не заметит. Комната останется цельной, сцена — завершенной. И именно это осознание, что ее отсутствие не нарушит равновесия, оказалось самым болезненным.

— Мам, пап, — Федор улыбнулся чуть шире, чем обычно, слишком быстро, будто боялся, что пауза разрастется. — Вы с дороги. Я не знал точно, во сколько вы приедете… Мы вам комнаты уже подготовили. Наверху, с видом на парк. Там сейчас очень красиво.

Он говорил уверенно и бодро, стараясь соответствовать образу радушного хозяина, встречающего гостей. Но Эва помнила, что бывает, когда начинают с бытового в надежде, что остальное как-нибудь рассосется само.

Отец Федора кивнул, не глядя на Эву, и огляделся по сторонам, будто оценивая пространство.

— Замок впечатляет, — сказал он спокойно. — Видно, что много сил вложено. Обидно будет, если кто-то уничтожит все…

— Папа… — непонимающе посмотрел на него Федор, хотя Эва уже знала, что будет дальше.

— Да, — кивнул головой снова отец Федора, — мы с мамой тоже в твое воспитание вложили всю свою жизнь, сынок. И хотели бы для тебя счастливой судьбы.

Эва почувствовала, как ногтями впилась в кожу собственных ладоней, сдерживаясь из последних сил, чтобы не ответить. Мать все еще сидела, опустив голову. Ее взгляд был устремлен в пол, и Эва вдруг подумала, что эта точка на каменной плитке, наверное, уже давно выучена наизусть.

Мама Федора вдруг подняла голову и обвела взглядом комнату.

— Да, здесь все ухожено… Столько сил…

Женщина не стала смотреть на Эву и перевела взгляд на Савицкого с Юлей, которых до этого тоже игнорировала. Вдруг она резко сжала виски руками. Дыхание сбилось и почти физическая боль мамы Федора стала настолько очевидной, что Эва почувствовала себя ужасно виноватой. Они не хотели для сына такой жены. И как бы Федор ни убеждал, что любит ее, им никогда не преодолеть этого отчуждения.

— Мама, тебе плохо? — Федор присел перед женщиной и с тревогой всматривался в лицо. Но та лишь сжала пальцами подлокотники и зажмурилась.

— Надо воздуха, откройте окно, — скомандовал отец и тоже присел перед женой.

Эва бросилась открывать большое окно с витражом, но пока сумела разобраться со старинным механизмом, поранила до крови руку. Не поворачиваясь, она услышала приглушенный голос отца Федора:

— Вот до чего ты довел мать.

Она вздрогнула, словно удар пришелся куда-то глубоко в солнечное сплетение, и стало тоже тяжело дышать.

— Папа, она же просто устала… — начал оправдываться Федор, но отец не дал договорить.

—Устала… Мы уже месяц с матерью не можем глаз сомкнуть по ночам…

Федор открыл рот, но снова не нашел слов.

— Ты всегда был внимательным хорошим сыном, — продолжал отец. — Ты всегда чувствовал, когда маме нужна поддержка.

Эва повернулась и теперь смотрела как немолодая красивая женщина с унизанными перстнями длинными пальцами, хаотично сжимала голову и лицо, словно это могло облегчить боль. А мужчины, сидя перед ней на корточках, выясняли отношения и только усугубляли положение, вместо того, чтобы по-настоящему помочь.

— Папа, — Федор говорил негромко, но каждое слово разносилось по комнате. — Так нельзя… Это не…

— Не надо оправдываться, — мягко остановил его отец. — Я не обвиняю.

Он чуть наклонился вперед.

— Я просто хочу, чтобы ты задумался, что именно сейчас происходит. С ней. С нами. С тобой.