Под знаком Скорпиона - Бумер Николь

— Приезжай ко мне.

И я ехала.

Его квартира оказалась совсем рядом со Стасом — соседний подъезд, но разница была колоссальная. Трёхкомнатная, с высокими потолками, широкими подоконниками и старым паркетом, который он сам, как выяснилось, отреставрировал. В гостиной стояли книги — не просто так, для антуража, а зачитанные, с закладками. На кухне пахло кофе, на полке — баночки со специями, аккуратно расставленные. Я удивилась.

— Ты сам всё это сделал? — спросила я, проведя рукой по гладкому подоконнику.

— Ремонт — да, — он смутился. — Квартиру от родителей досталась, они в другой сейчас живут, потихоньку ремонт делаю. Сейчас вот думаю ванну поменять, но руки не доходят.

— Ты один живёшь?

— Один. — он помолчал. — Ну, Стас иногда забегает. Мы гаражи рядом, он вечно что-то у меня берёт — то инструмент, то дрель.

Я огляделась. Просторно, чисто, со вкусом. Совсем не похоже на квартиру холостяка-строителя, как я себе представляла. Скорее на жильё человека, который знает, чего хочет, и умеет это создавать.

— Тань, — он подошёл сзади, обнял. — Тебе нравится?

— Очень, — честно сказала я. — Уютно.

— Я рад.

Мы стояли так, смотрели в окно на вечерний город, и я чувствовала, как напряжение рабочей недели отпускает.

Проводить вечер пятницы с Андреем стало доброй традицией. Я приезжала после работы, он открывал дверь, и я сразу же попадала в его объятья. Мы заказывали пиццу или готовили что-то простое, смотрели фильмы, болтали. А потом была ночь — долгая, тёплая, полная нежности.

Сначала мы виделись раз в неделю. Мне этого хватало. Но аппетиты Андрея, видимо, росли.

— Тань, — сказал он однажды, когда мы лежали в темноте. — А почему ты не можешь приезжать чаще?

— У меня работа, дети, дела

— Я знаю. Просто я я скучаю.

Я промолчала. Внутри что-то ёкнуло — то ли страх, то ли радость.

Почти каждый вечер я получала ставшую уже традиционной смс-ку:

«Спишь?»

Я улыбалась и набирала:«Нет»

Потом начинались разговоры. Часами. Ни о чём и обо всём сразу.

«Как прошёл день?» — писал он.

«Суд. Опять делили квартиру. Клиентка рыдала, я её успокаивала, а потом пришёл муж с адвокатом, и началось»

«А ты любишь свою работу?»

«Люблю. А ты?»

«Тоже. Хотя иногда хочется всё бросить и уехать куда-нибудь. К морю, например»

«Почему не уезжаешь?»

«Не с кем».

Я задержала дыхание. Потом набрала:

«Найдёшь».

Он не ответил сразу. Через пять минут пришло:

«Я уже нашёл».

Я смотрела на экран, и сердце колотилось где-то в горле.

Я ложилась спать с телефоном в руке, и последнее, что видела перед сном — его слова:

«Сладких снов, Таня. Ты у меня самая лучшая».

Я знала, что это опасно. Что я запутываюсь. Что нельзя держать в руке два билета в разные стороны. Дима иногда появлялся на горизонте, напоминал о себе короткими звонками, намёками на встречи. И я чувствовала, как внутри разрывается — между огнём и уютом, между безумием и покоем, между тем, что сжигает, и тем, что согревает.

Но каждый раз, когда я смотрела на экран телефона и видела: *«Спишь?»* — я понимала, что выбор уже сделан.

Глава 5. Новогоднее чудо

Весь декабрь я жила в каком-то странном, сладком тумане. Работа, суды, бесконечные бумаги — всё это было где-то на периферии, а в центре мира находился он. Андрей. Его серые глаза, его руки, его голос по телефону в час ночи.

Каждую пятницу я ехала к нему. Сначала по трассе от Эммауса до города, потом через заснеженные улицы к его дому, к его подъезду. Парковалась во дворе, смотрела на окна его квартиры на третьем этаже — горел свет, значит, ждал.

Он открывал дверь, и я сразу попадала в его объятья. От него пахло морозом, кофе и чем-то ещё — тем самым, от чего у меня кружилась голова. Мы не говорили лишних слов. Сначала были поцелуи — долгие, медленные, будто мы пробовали друг друга заново. Потом — всё остальное.

Секс с ним был волшебным. Я не знала, как это объяснить даже себе. С Димой было огненно, страстно, иногда жёстко. С Андреем — иначе. Он был нежным, внимательным, каждое его прикосновение было как вопрос, каждый поцелуй — как ответ. Я чувствовала себя желанной, красивой, нужной. И это пьянило сильнее любого вина.

— Тань, — шептал он в темноте, перебирая мои волосы. — Тань, я с ума схожу.

— Я тоже, — отвечала я, и это было правдой.

Я любила гладить его. Проводить пальцами по его плечам, по спине, по груди. Он был крепким, подтянутым — стройка, видимо, давала своё. Но при этом кожа была мягкой, тёплой, и когда я касалась её, он замирал, закрывал глаза.

— Что ты делаешь? — спросил он однажды.

— Глажу тебя.

— Это приятно, — он выдохнул. — Очень.

— Мне тоже приятно, — я улыбнулась, хотя он не мог видеть в темноте.

Иногда мы просто лежали, обнявшись, и молчали. Молчание не было неловким — оно было правильным, как пауза в хорошей музыке.

— А знаешь, — сказал он как-то, когда за окном уже серело декабрьское утро. — Я раньше не понимал, что значит «чувствовать себя дома». Думал, это когда есть своя квартира, ключи, стены. А теперь понял. Это когда ты рядом.

Я не ответила. Только прижалась к нему крепче, чтобы он не увидел моих глаз.

Стас бесился. Я знала это по обрывкам фраз, которые Андрей иногда ронял в разговорах.

— Стас сегодня опять подкалывал, — сказал он как-то, помешивая кофе на кухне.

— О чём?

— О нас. Говорит, я пропащий. Что ты меня околдовала. Что я вместо того, чтобы с мужиками пить, сижу дома, жду свою — он запнулся.

— Свою что?

— Свою женщину, — он улыбнулся. — Ему обидно, что у него сейчас никого нет, а у меня есть.

— А его девушка?

— Вернулась, но они как-то не ладится. Она говорит, что он всё время пропадает в такси, а он говорит, что деньги зарабатывает. В общем, обычное.

Я промолчала. Мы оба знали, что Стас не просто «подкалывает». После того как я заблокировала его номер, он, видимо, перенёс свою активность на Андрея. Но Андрей об этом не говорил, а я не спрашивала.

Однажды, когда я приехала к Андрею в пятницу вечером, в подъезде я столкнулась со Стасом. Он выходил из двери, увидел меня, остановился.

— Тань, — сказал он, и в голосе его не было обычной усмешки. — Привет.

— Привет, Стас.

— К Андрюхе?

— Да.

Он помолчал, потом усмехнулся, но как-то криво.

— Смотри, не сломай его, — сказал он. — Он парень хороший. Добрый. А ты ты опытная. Можешь и нечаянно.

— Стас, — я посмотрела ему в глаза. — Я не собираюсь никого ломать. И я уже взрослая, чтобы отвечать за свои поступки.

— Ладно, ладно, — он поднял руки. — Я просто переживаю.

— Я знаю. Но переживать не о чем.

Он кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Я смотрела ему вслед, и в душе шевелилось что-то тревожное. Но когда Андрей открыл дверь и обнял меня, тревога ушла.

Последний день года выдался морозным и солнечным. Утром я проснулась в своей постели, дома, и долго лежала, глядя в потолок. Де тысячи одиннадцатый заканчивался. Год, в котором я встретила Андрея. Год, который перевернул всё.

Днём мы с детьми наряжали ёлку. Наташа, моя старшая, шестнадцатилетняя, уже взрослая, но глаза у неё горели, как у ребёнка, когда она доставала из коробки старые игрушки.

— Мам, а где звезда? — спросила она.

— Вон, в той коробке, — я кивнула на шкаф.

— Я сама поставлю, — Аленка, моя младшая, восьмилетняя, потянулась к коробке. — Можно я?

— Осторожно, она хрупкая, — Наташа взяла звезду, протянула сестре. — Держи крепче.

— Я умею! — Аленка забралась на табуретку, водрузила звезду на верхушку. — Смотрите, как красиво!

Женя, пятнадцатилетний, сидел на диване и делал вид, что ему всё равно, но я видела, как он украдкой улыбается.

— Женя, ты чего? — спросила я.

— Да ничего, — он пожал плечами. — Просто нормально.