— Что ты сказал? — делаю рывок и хватаю его за спортивную мастерку. — Повтори! — притягиваю к себе и рычу.
— Всё ты услышал правильно! Мать твоя не лучше!
— Матвей! Сергей, а ну-ка, прекратили оба! — закричала баба Нюра, войдя в кабинет. — Что у вас здесь происходит?
— Правдой делимся, — отталкиваю отца и поворачиваюсь к старушке.
— Вы оба сходите с ума! Забыли, что одна семья? — поражённо смотрит на нас.
— Анна Семёновна, вы что-то хотели? — перебивает отец.
— Почему Арина не забрала вещи? Ты так же с ней поступил, как со Светой?
— Нет. Ей было сказано прислать смс, куда отправить вещи. Остальное мне неинтересно.
— А кто порвал фотографии? Такая здесь Арина красивая… — баба Нюра наклоняется и поднимает одну порванную половину.
— Я! Их место в мусорке! Опять вы об этой гребанной семейке! С меня хватит! — выговариваю и вылетаю из кабинета, с огромным удовольствием пройдясь по свадебным фотографиям.
Ноги моей не будет в этом дурдоме! За слова, сказанные о маме, я его не прощу!
ГЛАВА 60
МАТВЕЙ
Чёрт почему у меня на репите именно этот день?! Что в нём такого важного, часто вспоминаю и прокручиваю детали в голове…
Воспоминание:
"По морде от Дэна выхватил. Приехав к нему, застал там мелкую, гуляющую с Люци, девчонка весело щебетала с котом и, сгребая варежками снег, подбрасывала вверх. Мы не виделись месяц, она похорошела, на щёчках румянец, в глазах шкодные огоньки. Я медленно приближался, заворожённый её видом. Мурлыча себе под нос, она не замечала моего присутствия.
— Соскучился по нашим прогулкам? Я тоже, мой пушистый друг!
Наклонилась и погладила кота, который с важным видом поднял морду навстречу её руке. Ого, Люци умеет мурчать?
— Как мне не хватает твоих песен, первое время было тяжело без тебя засыпать, — с таким удовольствием общалась с шерстяным демоном, взрывая в моей голове десятки вопросов, что я замер и ловил каждое произнесённое ею слово.
Люци в очередной раз потёрся головой о варежку мелкой и, повернув голову, заметил меня. Ну же, брат, давай, не пали меня из мужской солидарности! Нет, блин, шерстяной предатель перестал мурчать и громко мяукнул, привлекая внимание Арины. Вскинула красивые глазки, открыв и закрыв сексуальный ротик в беззвучном крике, схватила кота на руки и отступила к крыльцу. Дожил, меня девочки встречают, как какого-то маньяка.
Я завис на реакции, раздумывая, что делать и сказать…
Да и вообще, надо ли говорить?
Так и стояли, переглядывались молча!
— Арин, заходи домой: на улице холодно, и шерстяную морду тащи! — наши гляделки прервал вышедший на крыльцо Дэн.
— Мот, я ждал тебя через час, — сконфуженно произнёс друг.
— А раньше мне время не назначали, — подхожу к крыльцу, усмехаюсь и в упор смотрю на Дениса, — так я не вовремя? Помешал вашим романтическим планам?
— Ты о чём? — скрипнул зубами в ответ.
— Настолько привыкла к роскоши, что легла под моего друга? — перевожу внимание на мелкую.
— М@дак! — сопит гневно.
— Бл..
— Царь! Остановись! — перебивая, Баринов слетает с крыльца и встаёт между нами.
— Вы вместе? Ммм? Как, бл@ть, давно ты с ним трахаешься? — убийственным взглядом окидываю девчонку и брезгливо кривлюсь. — Ответь… долго ломалась? Или ради крыши над головой сразу ноги раздвинула?
— Я тебя предупреждал! — рычит друг, и мне со всей мощи прилетает хук справа в челюсть.
Не ожидая такой подставы от Дэна, отлетаю на метр, ошалев от происходящего, сплёвываю кровь на снег и смотрю на них, мелкая стоит и плачет, прижимая кота, друг в ярости сжимает и разжимает кулаки.
— Угадал, получается! Не брезгуешь трахать? Не боишься, что и на тебя киллера найдут? — ржу в полный голос, адреналин шарашит по венам, разгоняя кровь. — Она такая же, как мать: друг, очнись! — мелкая заходится в рыданиях и, громко всхлипнув, срывается с места, забегает в дом.
— Ты, бл@ть, идиот? — подлетает ко мне Дэн и, схватив за грудки, встряхивает.
— Нет, не я! Дай посмотрю, на твоей спине мишени нет? Девок много, а вот друзей мало, переживаю, — продолжаю нагнетать.
— Угомонись и не неси фигню. Нет у нас с ней ничего, её бабушка в гости пригласила. У меня Аля. Ты, вроде, говорил, что у тебя тоже в плане девчонок нормально, — саркастически смотрит на меня.
— Нормально, — цежу сквозь зубы.
— И чего тогда бесишься, Отелло? — лыбится друг.
— Угомонись и не неси фигню, — парирую его же фразой.
— Когда перестанешь быть бараном? Не надоело? Любишь же!
— Чего несёшь, — ржу.
— Что вижу — то и говорю! Ладно, сейчас переоденусь, и поедем. Заходить будешь? — внимательно следя, задаёт вопрос.
— Зайду, — сбрасываю его руки, которыми держал за грудки и прохожу мимо, направляясь в дом.
Денис догоняет и говорит:
— Она жила у нас после больницы, вы же выкинули, как котёнка из дома…
— А ты подобрал, — кривлю губы в улыбке и чувствую, как по подбородку течёт кровь из разбитой губы.
— Семью не бросаем, — нагло подмигивает придурок.
— Напомни, с каких пор она наша семья? — удивлённо на него смотрю.
— С тех самых, как одна царская задница пустила свою жизнь под откос, — отвечает с под@бкой.
— Пф-ф…
Проходим в гостиную и я стопорюсь: на диване сидит Арина и буквально плачет в кота, а он, в задушенном её порывами положении, свисает с рук и терпит девичьи слёзы. Дэн улыбается, поворачивается и тихо произносит:
— Чувак, мне жаль, но у тебя нет шансов. Кажется, она нашла себе нормального мужика, — разворачивается и выходит из комнаты.
Сердце бабахает в области рёбер, в горле появляется ком, не могу вздохнуть, растираю шею и продолжаю пялиться на плачущую мелкую. Которая не обращает внимания на происходящее вокруг. Поддаюсь порыву и делаю пару шагов в её направлении…
— Девочка моя, накапала тебе валерьянки и пустырника, — в гостиную вошла Алевтина Петровна.
Оборачиваюсь на голос и встречаюсь с разочарованным взглядом женщины.
— Теперь понятно! Твои старания? — проходит мимо меня спрашивая.
Стою молча, нечего мне ответить. Нихр@на не понимаю, что вообще происходит. Минуты тянутся медленно, наблюдаю, как отнимает у Арины из рук Люци и протягивает ей стакан с мутной жидкостью. Встречаемся взглядами с котёнком и меня крошит изнутри, не может быть, нет! Я, бл@ть, говорю... нет! Мне просто её жалко!
— Арин, — тихо зову.
— Матвей, ты что-то хотел? — заинтересованно спрашивает старушка.
— Нам бы поговорить…
— Не всё сказал? — хмыкает Алевтина Петровна.
— Я понимаю, не прав… ты это… извини. Нам с тобой делить нечего, у каждого своя жизнь, — несу чушь, не понимаю, что вообще собирался сказать? Что я не против визитов к моим друзьям? Или что меня её жизнь не волнует...
— Иди умойся, у тебя кровь капает на греческий мрамор, — журя, говорит старушка, улыбаясь, качает головой.
Это она мне дала шанс для побега?
Провожу по подбородку пальцами и смотрю на руку: и правда, крови много. У друга удар что надо. Благодарно киваю Алевтине Петровне и сбегаю из гостиной".
И что в этом дне такого?
Почему он никак не сотрётся из памяти?
Выводы я сделал в тот день. С другом вечером сели и за бутылкой виски обсудили дневную сцену, без обид расставили все по местам. Я перегнул тогда. Нет уже Ирины, а в жизни всё равно хаос. Она оказалась лакмусовой бумажкой в нашей семье. Вытянув дерьмо между мной и отцом наружу. После порванных фотографий, наконец услышал о матери. С тех пор общаемся редко. Дом на Рублёвке он продал и переехал в другой город. Занялся вплотную грузоперевозками. Не могу забыть сказанных слов о маме!
