Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева

— Начну с нашей семьи… — делает паузу. — Светлану любил с института, год добивался. Добился… Роман был бурный, через три месяца была беременная тобой, поженились. Потом моё назначение, работа затянула, а она дома с ребёнком. Сам понимаешь, брак начал трещать по швам. Мама твоя нашла хобби «йога и практики». Мы отдалились, тебе было пять, когда у неё появился первый любовник «гуру», — отворачивается и устремляет взгляд в окно.

Не перебиваю, слушаю. Первый наш откровенный, спокойный разговор за все мои двадцать три года… Мд-а родные люди…

— Думал, убью её, — продолжает отец, — скандал был, она развод требовала. Отказал, обрисовал варианты развития событий: остаёмся семьёй и растим тебя, или она катится на все четыре стороны, но сына не получит. Поняв, что не блефую, не ушла… — делает глоток виски и переводит взгляд на меня.

Молчу, мне всегда казалась мама любящей и лучшей женщиной на свете, а отец — монстром, который устраивал скандалы и третировал жену. Вспышки агрессии помню, когда сидел на втором этаже и слушал, как разбивается посуда, после мама приходила ко мне в спальню вся в слезах. Оказывается, мама изменяла… На отце проклятие? Почему ему с женщинами не везёт? Мама настраивала меня против отца. Стыдно и смешно, не знаю, что больше. Ребёнком не понимал всего, но в подростковом возрасте мог бы разобраться, что в нашей семьёй не так?!

— Зачем тебе нужна была такая жена? — спрашиваю, а сам понимаю «любовь»! Холера, которая не лечится, и спасенья от неё нет!

— Любил, — кривит лицо отец, — брак мы не спасли, жили ради тебя. Со временем сдался и поставил условие: пусть делает что хочет, но ты никогда не должен узнать всей нашей грязи, — разводит руки в сторону, типа ну вот так.

— Когда она погибла в авиакатастрофе, — продолжает, — мы сильно поругались, третий любовник, требовала развод. Любовь прошла, нас больше ничего не держит, ты вырос, — усмехается. — Всю семейную жизнь ничего не держало, только моё ослиное упрямство заставляло жить с нами. Думал после гибели Светы: отпустил бы в молодости, всё могло сложиться иначе.

— Прости, малолетний идиот, винил тебя в смерти мамы, — перебиваю отца.

Стыдно п@здец, хочется дать себе увесистую оплеуху!

— Забыли, Матвей, ты видел то, что позволяли, и в этой картине я был монстром, — смотрит в глаза.

Кривлюсь, чтобы скрыть неловкость.

— П@скудное в этой ситуации знаешь, что?

— Потерянное время? — предполагаю.

— Нет… — качает головой, — я, сделал несчастными сразу четверых человек!

— Я, ты и мама, — перечисляю задумчиво, и меня озаряет мысль, — четвёртый человек Татьяна? — внимательно впиваюсь взглядом в него.

ГЛАВА 65

МАТВЕЙ

— Татьяна... У нас был роман в институте. Таня влюблена в меня с первого курса. Мы знакомы со школы, учились в параллельных классах, общались. Потом, оказалось, поступили на одно направление. На первом курсе познакомились с твоей мамой, девушки сдружились. А я влюбился. Света стала её подругой, но потом их дороги разошлись из-за меня. Мама твоя взаимностью не отвечала, много ухажёров, я самый неперспективный, — усмехается. — Я, как все молодые бараны, начал за ней таскаться, она устала меня отшивать. После каждой неудачи шёл зализывать раны к Татьяне: мы сблизились. Через время до меня дошло, что Алферова в меня влюблена, решил: а чего добру пропадать?! — останавливается и с трудом сглатывает слюну, наблюдаю, тяжело ему даются воспоминания. — Совратил: девочкой была, думала, у нас отношения. Я просто использовал и трахал Таню, поднимая рухнувшее эго от неудач со Светланой.

— Теперь понятно, в кого я такой косячный, — вырывается у меня. — Отец, мы с тобой похожи, — расстроенно смотрю на него.

— Расскажешь?

— Потом, продолжай исповедь, — жду его рассказ до конца.

— Так-с, сейчас в кучу соберу воспоминания… После окончания первого курса была вечеринка, Татьяна уехала на юбилей отца, а я пошёл на вечеринку. Итог похода: утром проснулся в одной кровати с твоей мамой. Счастью не было предела, о чувствах Алферовой и думать забыл. Только когда Света забеременела тобой, прозрел, — смеётся, — наивный! Оказывается, остальные устали добиваться, один я и остался.

— Татьяна как восприняла ваш разрыв?

— С достоинством, — произносит на выдохе, — в отличие от меня, девочка оказалась умнее и сильнее духом.

— Не было истерик? Просто отпустила?

— При мне нет, а дальше не интересовался. Да и как не отпустит-то, другая беременна… Мы не общались год. С другими парнями Татьяну не видел. Женился, родился ты, жена начала устраивать первые скандалы. Я, как проклятый работал и учился, старался дать вам лучшую жизнь. Меня и Алферову пригласили подрабатывать в Московский суд. Потихоньку стали опять общаться по-дружески. Вернулась лёгкость в отношениях, делились горестями и радостями. Татьяна, сколько помню — всегда рядом, как друг. Про первого любовника Светы рассказала Таня. И, как думаешь, я поблагодарил? — опрокидывает залпом остатки виски в себя. — Нет! Наговорил гадостей, что она выжидала удобного момента отомстить, обвинил во всех смертных грехах. Её, понимаешь! Не жену! Остыв и успокоившись, нанял первого в нашей жизни детектива и узнал много интересного о Светлане. Хотел извиниться перед Таней, но было поздно. Она уволилась, перевелась на заочное и уехала в Великобританию. Где и познакомилась с Робертом.

— Пап, а что ты испытывал к Татьяне? — слушал рассказ отца, а по телу ледяные мурашки бегали табуном. Сочувствую маме Тане. Нам с парнями кажется, что она до сих пор любит моего отца.

— Похоть, потом дружба. А когда она вышла замуж, у нас остались только звонки. Стал скучать, ждать нашего общения. Она прилетала несколько раз в Россию, мы виделись… — произнёс последнее смутившись.

— Вы переспали, да? — догадавшись, смотрю на него.

— Да. И тогда я понял, что потерял свою женщину, идиот. Но поздно. Переключился на семью, погряз в скандалах. Так и жил… Потом вернулась Татьяна из Лондона, попросила помощи с разводом.

— Почему ты не развёлся и не дал вам шанс? — непонимающе спрашиваю.

— Были мысли, но она меня отвергла со словами: “Раз даже после измен Светы ты продолжаешь жить с ней, значит, судьба распорядилась правильно! И наш удел — дружба!”

— И ты сдался?

— Да. Знаешь, в тот момент почувствовал себя таким грязным, стало больно за Таню, я недостоин такой женщины. Дружба тоже ценна. Свыкся с мыслью, и начались у нас отношения более близкие, духовные, без сексуального подтекста.

— А как мама относилась к вашей дружбе? — перевариваю услышанное.

— Безразлично, она меня не любила и не ревновала.

— Когда мама погибла, почему Ирина? Почему не Татьяна?

— Олень потому что, — рычит. — Сам не понял, как меня повернуло на Синициной. Включил мушкетёра: мадам я всё решу — зло.

Тянется к бутылке и наливает себе виски, мне доливает воду.

— Увидел Ирину в кафе, зарёванную, испуганную, подумал, вот мой шанс! Такой я точно буду нужен! — переключается на вторую жену. — Она сразу взяла меня в оборот: женскими штучками и “заботой”, — усмехается. — Не скрою, я был одинок, поддался Ирке, купила актёрской любовью, — смеётся, но от смеха тянет чувством горечи. — Сынок, я не умею выбирать баб! Казалось: счастье, неужели повезло, встретил женщину, которая будет любить, в отличие от первой жены! Захлестнуло, не замечал всех звонков, слеп был, — бокалом с виски салютует мне. — Я старался, хотел полноценную семью, на старости лет иметь родного человека рядом. Смотрел на неё: обычная баба с кучей проблем, без жилья и денег, с дочерью студенткой. Сейчас всё решу и устрою, благодарна будет. А она правдоподобно играла в любовь. Случались у Ирины срывы в актёрском мастерстве, но я списывал на проблемы взаимоотношений с дочерью. Матвей, ты же видел их ссоры за столом? — киваю, подтверждая, укладывалась брехня в общую картину про проблемы с дочерью. — Верил, пока не прозрел после услышанного разговора, она переплюнула Свету. Аборт от любовника, Синицына уничтожила мое имя, в плохом кино страшно показывать, до сих пор в голове не укладывается… Дальше ты знаешь: дважды вдовец, — ставит с грохотом тумблер на стол.