Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

На обширной территории установлена пара шатров. Вокруг слоняются толпы аристократов: болтают, пьют пимс и шампанское, расфуфыренные официанты с подносами разносят закуски. Вот это прям кайф, заебись, что мы пропустили церковную службу. Там-то точно скука смертная была.

– Жесть, ну прям дорого-богато, – произносит Стелла, сияя в своём бело-жёлтом платье, да ещё и после солярия. Она вообще не зазнаётся, более того, я прям кайфую, когда она инстинктивно переходит на более простецкий тон в подобных обстоятельствах, будто бы пытается восстановить естественный баланс во вселенной.

– Ага, – эпицентр снобизма. Я хватаю два бокала игристого у проходящего официанта. Мы его потягиваем, разглядывая стайку породистых, но чертовски привлекательных девиц из высшего общества, которые громко смеются и трясут гривами, потешаясь над стрижкой какого-то мажорика. Стрига, при том, вполне себе заурядная. Я такой же классовый боец, как и любой другой, но аромат этих цветущих деревьев в воздухе и всплеск красок от множества растений и цветов, которых я в жизни не назову, наполняют меня счастьем. Ебать, как я хотел бы иметь такой сад, да ещё и на берегу реки. – Только не дай мне ужраться: бар-то бесплатный. Завтра в Амстердаме солд аут, не хочу выглядеть помятым в аэропорту.

– Конечно, нам завтра ещё к маме. Слиняем пораньше, как и договаривались.

В ответ я обнимаю и целую её. Вижу Больного у одного из шатров, Аманда под руку с ним, просто бесподобна в этом свадебном платье. Вау! Фигурка – ахуенная: идеальный баланс между аппетитной и стройной, и крой подвенечного платья это идеально подчёркивает. Она будто создана для этого платья: ей присуща та грация, которую не каждой дарует белый цвет, при этом ещё и своего рода безмятежность. Чувак, она буквально с иконы сошла. Кожа чиста, глаза горят, а редкая озорная улыбка намекает на то, что она осознаёт всю абсурдность происходящего. Скорее всего, на церемонии она выглядела ещё более впечатляюще.

А чё там красавчик-жених? Весь с иголочки, из солярия, походу, не вылазил, прям как моя Стелла. Челюсть выпирает на целый дюйм, любому другому для такого эффекта нужно минимум две дороги вынюхать. Волосы коротко стрижены, зализаны назад. Смокинг сидит так, словно он в нём и родился. Властные глаза сканируют зал, в частности, других женщин: да, он понимает, что ключи от Ferrari уже в кармане, но в этом роскошном автосалоне возможность апгрейда никто не отменял. Несмотря на то, что он воплотил мечту любого парня с Бананов, выглядит он довольно напряжённо – будто прыгнул выше головы. Я пытаюсь перестать сочинять миллион песен в голове, собираюсь подойти к нему, но вдруг замечаю помятую девчонку, смутно знакомую, она пристально пялит на нас. – Стиви Хатчисон, да?

– Ага.

– В той группе ещё играл, да?

– Ага.

– А ты ж из Лита, да?

– Ага.

– Твоя сестра… Кэролайн. Мы с ней учились.

– Круто. Тебя как зовут?

– Мария Андерсон. Ты ещё засветился на «Top Ay the Pops», да?

– Да. Давненько уже, правда.

– Ты ведь встречался с Тупой Сандрой?

Я сжимаю зубы и кошусь на Стеллу: – Ага, вот это приветик из прошлого, мать его.

– Тупая Сандра частенько рассказывает об этом. Всем, кому только можно.

Краем глаза я замечаю шикарных девиц в одинаковых платьях -подружки невесты, очевидно-кружащих вокруг нас. Одна из девушек, с выступающими белыми зубами и длинными накладными ресницами, обращается к Стелле: – Привет, я Тара.

– Приятно познакомиться.

– Это же Эйч? Стиви Хатчисон?

Мария Андерсон тем временем мне какую-то наркоманскую хуйню рассказывает, а Стелла кивает и натянуто улыбается шикарной девице. Мария отвлекается и неуклюже ковыляет прочь на своих каблуках. Мажорка Тара не упускает момента и подшагивает ко мне: – «обходить любой ценой»! Я ваша фанатка. Вы крутые!

– Спасибо, – отвечаю я, перехватывая взгляд Больного и вместе со Стеллой двигаю к нему. Он радушно приветствует нас, Аманда тоже. Пока они со Стеллой общаются, Больной спрашивает меня:– Судя по всему, ты так и не пересёкся с нашим старым приятелем и не передал ему приглашение?

– Нет. Ни слуху ни духу о нем.

– Жаль… – задумчиво произносит он, а затем, оглянувшись вокруг, разражается гневной филиппикой в адрес своего нового тестя. – Даже не соизволил почтить нас своим присутствием, козёл.

Второй Призёр, пугающе трезвый, и Гэв Темперли, успокаивающе поддатый, отплясывают с двумя женщинами. Одна из них выглядит так, будто сошла с ситкома. Затем я замечаю Фрэнка Бегби и Спада Мёрфи, стоящих у статуи садового фонтана, потягивают шампанское из бокалов. Когда мы приближаемся к ним, я улавливаю обрывок разговора Бегби: – Так я хватаю её за волосы блядские и говорю: щас я тебе покажу «шоколадный батончик», принимай в жопу… СТИВИ!

Эта парочка, по разным причинам, была в моём списке «обходить любой ценой». Но это на родине, а видеть их тут, в этих декорациях – невероятно бодрящее зрелище. Я приветствую их с неподдельным энтузиазмом:

– Пацаны!

– Литские пацаны в городе! – Бегби задирает голову. – YLT на месте, ёбаный ты гандон! – и тяжёлая рука прилетает мне в плечо. Оно пульсирует, и я уже чувствую, как проступает синяк.

На нём приталенный, но вполне сносный для подобных мероприятий костюм. А Спад… ну, это полный пиздец: брюки болтаются примерно под коленом, пиджак сидит так, будто портной, когда мерки снимал, целый диван ему под лопатки умудрился запихнуть. Он с опаской разглядывает хрупкий бокал, словно ждёт, что тот сейчас взорвётся у него в руке.

Они родом из более благополучной части порта, по ту сторону Линкс. И дружили скорее с Рентоном, чем со мной. Задира и неряшливый ворюга: я старался избегать их в школе. А Больной… восхищённо наблюдая со стороны за тем как он кадрил девок, я понимал: чтобы дотянуться до его уровня, мне нужно совершить что-то из ряда вон. Возглавить рок-группу, к примеру. К счастью, так и вышло, и моя красотка стоит рядом со мной. И она понижает уровень их гоповатости. – Это Стелла. Дорогая, с Фрэнком ты знакома, а это Дэнни, ещё один мой приятель из Лита.

– Ты ж приезжала как-то на Новый год, точняк, – выдавливает Спад, с отвисшей челюстью. – Я помню, видал тебя.

– Да, я пару раз туда приезжала, но тот Новый Год был особенно весёлым, – говорит Стелла. – Классно у вас.

– А ты сама с юга, куколка? – вступает Франко. – Не рядом с Лонглитом, случаем, живёшь?

– Это, типа, где львы? Сафари-парк?

– Ага.

– Нет, это, вроде как, далековато от меня.

– Ну ладненько, Франко-

– Кайфово было бы глянуть на этих здоровенных кошаков из джунглей, – вставляет Спад.

– По-моему, львы больше по саваннам, – поправляет Стелла.

– Понял! Понял, долбоёбина ты тупая! – фыркает Франко на Спада, и одаривает Стеллу улыбкой. – Главный эксперт по кошкам, блять, а не знает нихуя!

– Так я и не говорил, что я эксперт по кошкам-

– Род, ебать его рот, Стюарт! – восторженно восклицает Франко, когда группа начинает играть кавер на «Baby Jane».

– Всё ещё его фанат, Фрэнк?

– Не могу перестать слушать этого мудака!

Тут Спад вставляет: – Но стоит признать, тексты Рода Стюарта – не лучшая его сторона. В них смысла ноль.

– Ты чё несёшь, ебать?

– Да просто говорю. Вот эта песня, «Baby Jane»…

– И чё с ней?

– Там поётся: «Я знал тебя, когда тебе было не с кем поговорить…»

– И чё, блять?

– Да это ж нелогично, чувак, – повторяет Спад.

Франко смотрит на меня и Стеллу. – Вы двое понимаете, о чём этот уебан толкует?

Мы с опаской переглядываемся.

К счастью, Спад продолжает: – Если Бэби Джейн знала Рода Стюарта, как он сам говорит, значит, ей было с кем поговорить. С самим Родом Стюартом. Сечёшь, о чём я? А потом он поёт: «ты держишь меня на проводе…» – значит, она уже с ним по телефону болтала, так? Это-то всё и доказывает.

В глазах Франко разгорается убийственная ярость. – Ты чё, блять, повыёбываться решил? Потому что мы на свадьбе ебучей, так что ли?