Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович

Царь Иван Грозный более всего любил итальянцев и англичан. Но и рыцари в доспехах и на коне, приезжавшие в основном из Германии, могли смело рассчитывать на особое положение при дворе. Обычно иностранец получал в Москве участок земли для дома, помощь в его строительстве, право продавать алкогольные напитки на своем подворье, освобождение от налогов и престижную службу. Общение с европейцами привело русских бояр к мысли, что наиболее простой способ преодолеть отсталость в военной сфере — пригласить западных специалистов в Москву. С Запада была выписана артиллерия итальянского образца; для организации войска приглашались немецкие офицеры.

В середине века налаживаются морские связи России с Западом. После превращения Архангельска в международный порт у России были две «точки соприкосновения» с Западом: Нарва и Белое море. Через перешедшую к русским Нарву западные купцы с 1558 г. начали осваивать русский рынок. Именно из Нарвы первые русские суда, построенные и укомплектованные англичанами, начали плавать по Балтике, на которой в это время шла борьба между Данией и Швецией. Не менее важно было и то, что англичане, пытаясь преодолеть фактическую монополию Испании и Португалии на торговлю с Китаем, начали свое движение по Северному пути. В 1553 г. в поисках арктического пути в Китай капитан Р. Ченселор бросил якорь в Архангельске, ставшем символом первых серьезных экономических контактов Запада и России. Иван Грозный самым любезным образом встретил в Москве предприимчивого англичанина, и английская Русская компания получила монополию на беспошлинную торговлю с Россией.

Начавшаяся в Европе контрреформация, сделавшая Германию и Польско-Литовское королевство полем боя внутризападных сил, определенно замедлила продвижение Запада на Восток.

Именно с англичанами Иван Грозный пытался оформить военно-политический союз. В этом была заинтересована королева Елизавета I, желавшая ослабить давление со стороны возобладавшей на континенте Испании и преследовавшая свои экономические цели, в частности, расширения деятельности Русской компании. В 1570 г. королева в письме к царю высказала благосклонное отношение к возможности такого союза и даже обещала царю в ответ на его просьбу политическое убежище в случае, если боярская оппозиция вынудит его покинуть страну. Инициатива Ивана Грозного в направлении сближения с Англией против объединившихся Польши и Литвы была довольно серьезна. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что православный царь просил в 1572 г. руки приближенной к Елизавете Мэри Хастингс. Благодаря такому браку Россия могла стать официальной союзницей Англии задолго до войны с Наполеоном. Но предложение Ивана IV было отклонено, однако положило начало традиции: русские цари вступали в брак с представительницами высшей западной аристократии. Получив отказ, царь обратился к континентальным державам. Частично это объяснялось необходимостью найти союзников на Западе, желанием укрепить позиции Москвы накануне его экспансии.

При царе Иване IV Русская компания заняла чрезвычайное положение в русском государстве периода его глубокого кризиса. В это время послом русского царя в Лондоне был Андрей Совин.

Однако ощущая усиливающееся давление Запада, Иван Грозный, полагаясь на возросшую мощь своего государства, предложил Западу поделить Речь Посполитую между Москвой и Священной Римской империей (опережая почти на два столетия Екатерину II). В определенном смысле это была попытка создать заслон перед давлением Запада и объединить русские и западные интересы. Но делу сближения с Западом помешала несчастливая Ливонская война: неудачный для России ее исход обесценил 25-летние попытки Ивана Грозного найти собственную дорогу на Запад. Более того, Россия потеряла в Ливонской войне Нарву — опорный пункт своих связей с Западом.

Зимой 1581 г. Иван Грозный под давлением неудач Ливонской войны послал в Рим своего посла Леонтия Шевригина с предложением к папе выступитъ посредником в войне Руси с Польшей, а в дальнейшем заключить союз для борьбы с Турцией. Посланник папы Григория XIII Антонио Поссевино за помощь в заключении мира потребовал предоставить на Руси новые возможности римско-католической церкви, что не нашло понимания в Москве [317].

Необычность личности Грозного вызывала интерес у иностранцев. Иван Грозный показался Ченселору величественным, наделенным чрезвычайным умом, живым восприятием, государственным видением. Англичане довольно быстро находят объяснение его жестокости: «Для правителя такой огромной страны, усмирителя бунтующей знати мягкость была бы фатальной» [135]. Царь Иван, «внушительный внешне, высокий лоб», с напряженным вниманием слушал рассказ Хореи о британском флоте (где «каждый корабль имеет на борту пушки, ядра, пули, мушкеты, порох, пики, зажигательный материал, во флоте тысячи моряков, капитанов и офицеров, царит дисциплина, ежедневно дают молебен и где есть пиво, хлеб, говядина, рыба, бекон, масло, сыр, крепкие напитки, уксус, ячмень и вода — множество провизии для жизни экипажа. Этот флот может брать любые морские крепости, он чрезвычайно силен и помогает ее величеству проводить внешнюю политику, защищая своих друзей» [135]. В конце аудиенции царь спросил, сколько больших кораблей у англичан. «Сорок» — «Я могу послать своему союзнику сорок тысяч солдат» [135]. Царь приставил к Хореи секретаря, чтобы тот зафиксировал описание британского флота.

Россия, указывает Хореи Западу, уже овладела Сибирью, бескрайними территориями на востоке. Держава русского царя столь огромна, что «едва может находиться под одним правителем. Слишком велика она и для соседних монархов» [38]. Она столь велика, что для организации трехсоттысячного войска ей было достаточно мобилизовать лишь молодых людей. Но Запад в лице британских капитанов уже ищет путь через верховья Оби с северо-запада к сердцу осваиваемой русскими Сибири. Хореи беседовал с несколькими шотландцами, встречавшими сибирского кучума; по их словам, дорога по северным рекам была очень сложна и далека от «трижды благословенной нашей Англии».

Одна из наиболее удивляющих западных людей особенностей русских — их неприхотливость и выносливость. Капитан Ченсе-лор, немало повидавший на своем веку, утверждал, что «нет под солнцем людей, столь привычных к суровой жизни, как русские; никакой холод их не смущает, хотя им приходится проводить в поле по два месяца в такое время, когда стоят морозы и снега выпадают более чем на ярд. Простой солдат не имеет ни палатки, ни чего-либо иного, чтобы защитить свою голову. Если пойдет снег, то воин отгребает его, разводит огонь и ложится около него… Я не знаю страны поблизости от нас, которая могла бы похвалиться такими людьми… Что могло бы выйти из этих людей, если бы они упражнялись и были бы обучены строю и искусству цивилизованных войн?» [38]. Англичан поразило отношение русских людей к собственности, диаметрально противоположное западному. На вопрос о его собственности русский «ответит, что у него нет ничего своего, но все его имения принадлежат Богу и государевой милости; он не может сказать, как простые люди в Англии: «Если у нас что-нибудь есть, то оно от Бога и мое собственное». Можно сказать, что русские люди находятся в великом страхе и повиновении и каждый должен добровольно отдать свое имение, которое он собирал по клочкам и нацарапывал всю жизнь, и отдавать его на произвол и распоряжение государя» [317]. Различие явственно наблюдалось в религии: «Они, пишет англичанин, считают нас только полухристианами, потому что мы, подобно туркам, не соблюдаем всего Ветхого Завета. Поэтому они считают себя святее нас» [38].

Англичан удивляли покорность русских монарху, пышность многочисленного посольства, направлявшегося в Польшу, золото и шелк одежд, украшение коней. Удивило еще многое другое: продажные чиновники, которых царь при наличии безусловных улик наказывал нещадно; иконы; возможность жениться для священников; незнание языков; отсутствие целенаправленного изучения внешнего мира [89].

Агент Русской компании Энтони Дженкинс заслужил уважение Ивана Грозного и как его гость мог путешествовать по стране. Москва показалась Дженкинсу великим городом, Кремль — грандиозным, а церемонии — величественными в своей простоте. «Царь держит свой народ в большом подчинении; все вопросы касаются его, будь они малы или велики. Закон суров для нарушителей… Величайшая дружба русских скрепляется питием. Они большие рассказчики и лгуны, их словам нельзя верить. Жены очень верны своим мужьям и не покидают страны» [317].