Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

13 декабря Скорцени снова написал Науманну, заявив, что рад тому, что Науманн "оценил" тот факт, что Скорцени получил "предложение от конкурентов", на что ему пришлось пойти, потому что его "агент на Канарских островах" объяснил, что предложенная Науманном цена было слишком высокой. Скорцени предупредил Науманна, что даже если его предложение будет принято, им следует учесть стоимость "грузовых перевозок в Бразилию" [865].

В "День подарков" (

26

 декабря

) Мосли написал Науманну, выразив благодарность за его помощь и "товарищество". Затем он упомянул некоего "Р", которым на самом деле был высокопоставленный пилот Люфтваффе Ханс-Ульрих Рудель, чьи мемуары Мосли позже опубликует на английском языке:

В связи с арестом Науманна в следующем месяце обсуждения "цемента" были прекращены. Тем не менее, письма дают интригующее представление о проекте, в котором участвовали самый известный британский фашист, бывший нацистский министр, желавший разрушить немецкую демократию, прославленный полковник СС, связанный с многочисленными неонацистскими акциями, и доктор фон Гроде, настоящее имя которого было Рене Лагру, ключевой член нацистской сети побегов Перона и Фульднера и агент аргентинской секретной службы [867].

К сожалению, без дополнительных доказательств невозможно с уверенностью сказать, что именно подразумевалось под "цементом". Вполне возможно, что они имели в виду настоящий цемент — в паспорте Скорцени, в конце концов, было указано, что он был торговцем этим материалом [868]. Если проект каким-то образом был связан с импортом цемента на Канарские острова, то это, безусловно, был выгодный бизнес для того чтобы им заняться. В 1947 году острова импортировали 8.344 тонны цемента из Великобритании. В 1948 году эта цифра увеличилась более чем в четыре раза и составила 36.459 тонн [869]. Однако участие в этом деле Рене Лагру позволяет предположить, что проект имел мало общего со строительными материалами. Другое объяснение заключается в том, что кодовое слово "цемент" может относиться к незаконным операциям с валютой, в которых Мосли был своего рода мастером. Однако в той же переписке подобные действия упоминаются довольно открыто и не связаны напрямую с "цементом". Что бы ни означало это слово, особенно интригующим в этой переписке является упоминание Лагру. Хотя крайне маловероятно, что Мосли и Науманн организовывали транспортировку нацистских военных преступников, они, безусловно, разрабатывали какой-то план с человеком, который этим реально занимался. Письма можно интерпретировать как подготовку к побегу, но их неоднозначность делает многие другие варианты столь же вероятными.

В то время как такие преступники, как Эйхман, Менгеле и Штангль, успешно скрывались и сумели сбежать, организации, которым было поручено их преследование, испытывали нехватку людских и материальных ресурсов, погрязли в административной неразберихе и бездействовали из-за отсутствия политической воли правительств. Британское подразделение по расследованию военных преступлений (War Crimes Investigation Unit, WCIU) особенно сильно пострадало от этого пагубного сочетания. 24 апреля 1946 года глава WCIU, подполковник Алан Найтингейл, сообщил, что "нехватка офицеров в этом подразделении сейчас ещё более острая, чем когда оно было только сформировано". Найтингейл пожаловался заместителю главного военного прокурора на то, что, хотя в его команде должно было быть 27 следователей, их было всего 14, двое из которых должны были быть демобилизованы в следующем месяце. Поисковая группа — позже ставшая известна как "Haystack" — также испытывала нехватку кадров, и вместо штатного состава из 14 офицеров в ней было только 9, из которых трое должны были вернуться в Великобританию к 16 июня. На уровне рядовых ситуация была ещё более тяжёлой. Вместо 20 сержантов, выделенных для неё, в "Haystack" было всего 5. Найтингейл, чтобы исправить ситуацию, просил поддержки на "самом высоком уровне", но его просьба осталась без внимания [870].

В Австрии британский отдел Союзнической комиссии (

Allied

Commission, ACA) испытывал аналогичные проблемы. Через два дня после того, как Найтингейл написала своё письмо, генерал-майор Винтертон в аналогичном ключе жаловался в Контрольное управление по Германии и Австрии в Лондоне. Винтертона беспокоило то, что

ACA

не хватает кадров для расследования зверств нацистов, — задачи, возложенной на неё в феврале 1946 года. "Примерно 100 дел о предполагаемых зверствах были частично расследованы, — писал Винтертон, — но они ещё далеки от готовности к передаче в суд". Винтертон предполагал, что как только австрийцы узнают о том, что

ACA

расследует такие преступления, количество сообщений будет расти как снежный ком, и все они должны будут быть изучены. Винтертон привёл в пример суд над организаторами марша смерти в Айзенерце в апреле 1945 года, над которым британский подполковник работал три месяца, и который также занимал значительную часть сотрудников юридического отдела и отдела безопасности ACA. "Вдоль всего маршрута были обнаружены массовые захоронения, — заявил Винтертон, — каждое из которых может стать поводом для расследования и судебного разбирательства, сравнимого с делом Айзенерца". Поскольку решать, как действовать дальше, было не в его компетенции, Винтертон задал своему руководству в Лондоне следующий вопрос: "Вопрос, который необходимо решить, заключается в том, перевешивает ли сложность обеспечения дополнительными кадрами, необходимыми Комиссии, обязанность поддерживать закон и порядок, привлекать к ответственности виновных в этих преступлениях и обоснованную критику в связи с невыполнением этой обязанности". Винтертон потребовал как можно скорее предоставить ему ответ, поскольку "выполнить взятые на себя обязательства невозможно" [871].

В течение следующих четырёх лет на этот вопрос так и не был дан однозначный ответ, хотя нехватка кадров в таких организациях, как WCIU и ACA, позволяет сделать очевидный вывод: логистические трудности действительно перевесили желание восстановить справедливость. В результате всё это привело к тому, что британские сотрудники, занимающиеся военными преступлениями, были абсурдно перегружены работой, с вполне предсказуемыми последствиями. 14 мая 1946 года майор Питер Дэвис, британский офицер связи по военным преступлениям во французской зоне оккупации Германии, сообщил капитану Тони Сомерхоу из управления главного военного прокурора, что один из его офицеров, капитан Чарльз Кайзер, за три месяца проехал 11.000 миль и "так и не смог выполнить все, что от него требовалось". Здоровье Кайзера ухудшилось до такой степени, что он "из-за переутомления, был в очень нервном состоянии, поэтому его были вынуждены отозвать". Дэвис добавил, что отсутствие дополнительного офицера привело к "тупику" в работе [872]. Если бы планирующие побег нацисты, такие как Адольф Эйхман, знали об этой ситуации, они могли бы решить, что им нет необходимости бежать в Аргентину.