Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович

План Маршалла

Программа восстановления Европы, выдвинутая в июне 1947 г. государственным секретарем США Дж. К. Кеннаном, предусматривала предоставление европейским странам американской экономической помощи. Президент США Г. Трумэн 19 декабря 1947 г. направил Конгрессу специальное послание о плане Маршалла, предлагая выделить для целей его реализации 13,3 млрд долл, на протяжении четырех лет.

Вскоре после выступления Маршалла в Гарвардском университете (5 июня 1947 г.) министр иностранных дел Молотов послал в ЦК ВКП(б) записку с предложением присоединиться к американскому плану. Через две недели делегация из 83 советских специалистов прибыла в Париж, куда американцы пригласили потенциальных получателей помощи, понимая в то же время, что уговорить Конгресс выделить помощь можно будет, лишь устрашив их коммунистической экспансией. Но и Советский Союз с недоверием относился к недавним союзникам.

Агентура сообщила Сталину, что восточная зона оккупации в Германии в отличие от трех западных никогда не получит американской экономической помощи. Сегодня многие сходятся в мнении, что если бы СССР присоединился к плану Маршалла, Конгресс США сделал бы эту помощь сугубо декоративной. И 2 июля 1947 г. Сталин приказал Молотову, уже обсуждавшему конкретику плана, покинуть французскую столицу. Под предлогом спасения Запада от России Конгресс США проголосовал за помощь западной части Европы. Россия оказалась предоставленной сама себе.

И на этот раз Запад не сумел верно оценить стратегию России и ее возможности. Всего за пять лет СССР ценой невероятных усилий сумел восстановить свою мощь.

ВНП основных стран в 1950 г. (в млрд долл. 1964 г.): США 381; СССР 126; Британия 71; Франция 50; ФРГ 49; Япония 32; Италия 29.

Невероятно быстрое восстановление экономического потенциала СССР стало возможным благодаря еще одной мобилизации. Вероятно, определенная деморализация в дальнейшем явилась своего рода психологической компенсацией — даже самый жертвенный народ не может жить постоянно в мобилизационном напряжении.

Союз СССР и КНР против Запада

Сложился огромный социалистический лагерь. До начала холодной войны все военные конфликты были битвой отдельных западных стран с незападным миром либо своего рода гражданской войной. Первым реальным вызовом всей совокупной мощи Запада стал Договор о союзе между СССР и КНР, подписанный в 1950 г. Теперь полумиллиарду жителей Запада противостоял миллиардный евразийский союз.

Чтобы устоять, Западу понадобилось исключить внутренние противоречия. В конце 40-х гг. потенциал конфликтности на Западе приближается к минимуму. Апофеозом этого процесса следует, видимо, считать трансформацию Германии. После 1949 г. Германия прекращает свою «вековую тяжбу» с Западом — слой юнкеров исчезает, а новое германское общество (ФРГ) полностью воспринимает западные ценности. Впервые в истории Британия, Франция, США и Германия обрели единый морально-психологический код, заговорили на общем языке.

Единому Западу противостояла монолитная, исполненная решимости и владеющая стратегической глубиной на самом крупном — Евразийском — континенте восточноевропейская коалиция, примыкавшая к оси Москва — Пекин. У союза Москвы и Пекина были прочные основания: во-первых, угрозы со стороны Запада (холодная война, такие ее проявления, как «горячая» война в Корее и западное блокостроительство); во-вторых, общие усилия по индустриализации (помощь СССР Китаю в создании базовых отраслей промышленности).

На период 1949–1958 гг. приходится самая жесткая поляризация сил в мировой истории, когда оба антагониста — Запад и Восток — были готовы почти на любые жертвы. Трансконтинентальный союз на основе единой антизападной идеологии, жесткой государственной дисциплины и наличия ядерного оружия породил на Западе апокалиптическое видение будущего, аналогичного Оруэлловскому «1984 году». Запад не знал прежде такой социальной истерии, как «охота на ведьм», развернутую сенатором Маккарти, искавшим предателей во всех государственных службах США.

Очередной парадокс истории: Запад породил марксизм и другие теории классового конфликта, но ими воспользовались те страны к востоку от Германии, которые стремились выйти на дорогу собственного развития и не хотели существовать в качестве объекта западной экспансии. Наверное, Запад мог избежать такого отчуждения, но для этого требовалось, чтобы в 1945 г. лидер Запада — США признал СССР равным себе партнером, имеющим право на собственную «доктрину Монро» восточноевропейской ориентации, а затем позитивно откликнулся бы на авансы Мао Цзэдуна (пытался наладить контакты с американцами) и по крайней мере не делал бы ставку на Чан Кайши в 1949 г. В конкретике 1945—1949-х гг. оба условия крайне гипотетичны, однако ясно, что отторжение Западом советских и китайских коммунистов не оставило последним выбора.

На определенном историческом этапе страны социалистического лагеря выигрывали от противостояния капиталистическому Западу. Коммунисты в Восточной Европе и Восточной Азии быстро решили такие проблемы, как всеобщее образование, массовое здравоохранение, вовлечение глубинных масс в современную жизнь. Коммунизм во многом был формой (часто малогуманной и искаженной) процесса модернизации. В значительной степени губя прозападную культуру, физически уничтожая носителей западного опыта, он дал огромным людским массам идеалы, практически не отличающиеся от западных (материальное благосостояние, совершенствование личности, пафос максимальной личной реализации) и безусловно связал национально-традиционное выживание с материальным прогрессом, с промышленной революцией и развитием науки. Коммунизм не смог бы существовать десятилетия, если бы не его успешное соперничество с Западом, которое по-своему «подкупило» интеллигенцию в России, Китае и Восточной Европе.

Оценка Западом новой угрозы

Запад пытался понять своего нового противника. С этой целью в 1950–1951 гг. был реализован так называемый Гарвардский проект — социологический опрос проживавших на Западе бывших советских людей, по тем или иным причинам не возвратившихся после войны в СССР. Детальный опрос, изучение их мнений и менталитета помогло Западу в некоторой мере понять страну, психологию ее граждан, мотивы их поведения. Результаты опроса были обобщены американцами А. Инкелесом и Р. Бауэром в монографии «Советский гражданин».

При понятном страхе, недоверии, а нередко и ненависти к режиму советские перемещенные лица проявили единство в оценке ряда аспектов их прежней национальной жизни. Бесплатное образование, здравоохранение, социальное обеспечение ставились на первое место теми бывшими гражданами СССР, которые уже несколько лет жили на Западе. Безусловное удивление американских специалистов вызвало то, что большинство опрошенных не связывали указанные положительные стороны советской жизни с деятельностью политической власти. Люди, сугубо отрицательно относившиеся к советской власти, были категорическими сторонниками контроля государства над тяжелой промышленностью и транспортом. Ключевым элементом менталитета русских (диаметрально противоположным западному) было то, что опрашиваемые именно в государстве видели гаранта прав граждан (даже в сталинском государстве). Авторы исследования представили политический идеал русских следующим образом:

«Патерналистское государство с чрезвычайно широкими полномочиями, которое решительно их осуществляет, направляя и контролируя судьбу страны, но которое в то же время благожелательно служит интересам гражданина, уважает его личное достоинство и оставляет ему значительную свободу желаний и чувство защищенности от произвольного вмешательства и наказания» [68].

Это исследование в целом адекватно отразило особенности восточноевропейского менталитета.

Важно отметить, что западные советологи, склонные рассматривать мировую историю как историю борьбы за демократию, с большим трудом могли поверить, что у опрошенных критическое отношение к коммунистическому режиму вовсе не сочеталось со стремлением к преобразованию своего общества в общество западного типа.