Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей

Городские власти занимались благоустройством берегов Сены и расчисткой некоторых кварталов, например, вокруг церкви Сент-Эсташ и Гревской площади, однако больших градостроительных инициатив Ратуша почти не выдвигала и редко поддерживала. Когда в 1745 г. Буржуа де Шатоблан представил в Бюро свой проект освещения улиц масляными фонарями-реверберами, прокурор Ратуши Антуан Морио его одобрил, но лишь через 20 лет муниципалитет взялся за его реализацию. Когда речь шла о прокладке новых улиц или разбивке площадей, городские власти обычно выступали в роли посредников между государством и частными лицами. И хотя строительные контракты обязательно проходили через Бюро, застройщиков отбирали не эшевены, а королевские архитекторы. Зато эшевены принимали на себя заботы о защите интересов тех горожан, чьи дома попадали под снос при спрямлении улиц и прокладке бульваров. Так, в 1786–1788 гг. они настояли на компенсациях для красильщиков, вынужденных покинуть обжитой ими квартал на улице Пеллетри. Тем не менее современники часто обвиняли Бюро в слабости и неспособности противостоять амбициям застройщиков, которые «руководствуются в своих действиях одними только корыстными интересами». Причину этой слабости многие видели в том, что Бюро давно уже утратило свой представительный характер и его члены являлись назначенцами королевской власти.

Впрочем, дело было не только в этом, но и в недостатке компетентности. Эшевены и члены Городского корпуса в целом были достаточно сведущи в делах управления, однако квалифицированная оценка инженерных и строительных инициатив, технических проектов, сложность которых постоянно возрастала, требовала особых знаний, которыми они явно не располагали. Поэтому наиболее масштабные и важные проекты все чаще передавались на экспертизу в иные инстанции, например в Академию наук. В частности, именно она с 1742 г. занималась рассмотрением всех предложений, касавшихся развития городского водоснабжения.

Королевское правосудие на территории Парижа было представлено двумя судебными учреждениями — Парижским парламентом и Шатле.

В современной политической терминологии слово «парламент» обозначает выборный орган в системе представительного правления. Но в дореволюционной Франции так назывались верховные судебные палаты, обладавшие рядом политических и административных функций. В XVIII столетии в королевстве действовали двенадцать таких парламентов: в Париже, Тулузе, Гренобле, Дижоне, Ренне, Руане, Бордо, Эксе, По, Дуэ, Меце и Безансоне. Самым древним и влиятельным среди них был, разумеется, Парижский парламент: он возник в середине XIII в., и его полномочия выходили далеко за пределы французской столицы.

Как судебное учреждение Парижский парламент разбирал в первой инстанции «королевские» и «привилегированные» процессы (затрагивавшие интересы монарха или лиц, обладавших особым статусом), преступления, связанные с «оскорблением величества» (случаи измены, чеканки фальшивой монеты и др.), дела коронных чинов, принцев, герцогов и пэров, а также судил по апелляциям на вердикты других парламентов и низших трибуналов. Как административное учреждение он распространял свою власть на все королевство, повсеместно контролируя бальяжную (окружную) администрацию, университеты, полицию, систему дорог и водных путей, здравоохранение и гигиену, полицию ремесел, благотворительные учреждения. Парижский парламент обладал широкими полномочиями в отношении церкви: он наблюдал за монастырскими реформами, боролся с ересью и со злоупотреблениями церковной юстиции, имел право регистрировать папские буллы, которые без этого считались во Франции недействительными. Наконец, огромную роль Парижский парламент играл в сфере законодательства: он издавал собственные указы, давал имевшие силу закона комментарии по спорным вопросам королевского законодательства и обычного права. Особенно важным было его право регистрировать королевские эдикты: он рассматривал королевские указы и в случае их несоответствия законам отказывался их утверждать, представляя королю свои письменные протесты на этот счет — так называемые ремонстрации.

Не останавливаясь подробно на довольно сложной структуре этого учреждения, скажем только, что в 1768 г. Парижский парламент имел в своем штате около 400 магистратов, архивистов, судебных приставов, секретарей, сборщиков, казначеев, контролеров, к которым следует прибавить более 500 адвокатов и свыше 400 прокуроров. Таким образом, общая численность его служащих достигала примерно 1300 человек, не считая прокурорских клерков и секретарей адвокатов. Большинство магистратов относились к родовитому «дворянству мантии». Все они были собственниками своих должностей и вместе с магистратами других парламентов образовывали замкнутую касту, которая, с одной стороны, четко осознавала и защищала от притязаний короны собственные корпоративные интересы, а с другой — считала себя защитницей чаяний всей нации в целом. XVIII столетие (и особенно вторая его половина) прошло под знаком напряженного противоборства между парламентами и королевской администрацией.

Однако история Парижского парламента — насыщенная событиями история его столкновений с государственной машиной Старого порядка, неотъемлемой частью которой он сам являлся, — выходит за рамки нашей темы. Гораздо важнее подчеркнуть, что этот судебно-законодательный орган играл особую роль в жизни Парижа. Здесь сказывалось не только его положение во властной системе монархии, но и непосредственная укорененность в столичной почве. Парламент занимал часть Дворца правосудия — бывшей королевской резиденции на острове Сите, так что магистраты в прямом смысле слова находились в центре всего, что происходило в Париже. Большинство из них являлись парижанами в нескольких поколениях, поэтому они не были безразличны к уровню комфортности и безопасности столичной жизни. Наконец, именно в столице была сосредоточена большая часть их имущества: здесь они владели особняками, вкладывали деньги в иную недвижимость, получали доходы от государственных и городских рент. Поэтому магистраты были крайне заинтересованы в экономической стабильности Парижа.