Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей

Как и его коллеги — лейтенанты по уголовным и гражданским делам — шеф парижской полиции был судейским чиновником. Он являлся магистратом Шатле и в этом качестве раз или два раза в неделю — по пятницам и иногда по средам, — облачившись в мантию, председательствовал в одной из судебных палат, где рассматривались дела, относившиеся к его ведомству (она так и называлась «полицейской палатой»). В эдикте 1667 г. полномочия нового магистрата определялись расплывчато: поддержание общественного спокойствия, «избавление города от всего, что может вызвать беспорядки» и «обеспечение изобилия» в широком смысле слова. Но в последующие годы был издан ряд королевских актов, существенно расширявших сферу его ответственности, и со временем она стала поистине необъятной.

Статус шефа парижской полиции был чрезвычайно высок. В конце XVII века, по примеру столицы, полицейские ведомства многих французских городов также обзавелись своими лейтенантами, однако ни один провинциал не мог соперничать со столичным магистратом в масштабах своих полномочий. Функции последнего были сопоставимы с функциями интенданта провинции, а по степени влияния на государственные дела он порой поднимался до уровня королевских министров. В частности, генеральный лейтенант полиции Парижа мог рассчитывать на личные аудиенции у короля. В сущности, это был самый могущественный представитель столичной администрации. Впрочем, Парижский парламент по-прежнему считал себя вправе надзирать за его деятельностью и время от времени вмешивался в нее.

Генеральный лейтенант полиции Парижа был «человеком короля»: он не владел этим постом на правах собственности, как большинство чиновников Старого порядка, а назначался монархом. Соответственно, он мог быть смещен со своей должности и, конечно же, не имел права ни продавать ее, ни передавать по наследству. Тем не менее, принимая должность, каждый вновь назначенный генеральный лейтенант должен был выкупить у своего предшественника «временный» патент, стоивший около 150 тыс. ливров. И хотя «назначенцы» были, как правило, людьми со средствами, столь внушительная сумма оказывалась по карману далеко не каждому — некоторым приходилось залезать в долги. Во второй половине XVIII столетия на посту генерального лейтенанта полиции перебывали шестеро — Беррье, Бертен, Сартин, Ленуар, Альбер и Тиру де Крон. Наиболее яркий след в истории французской столицы на исходе Старого порядка оставили двое из них — Сартин и Ленуар.

Долгое время парижская полиция не имела постоянного присутственного места. Генеральному лейтенанту приходилось принимать подчиненных и просителей у себя на дому. Там же трудились и его секретари. Лишь в 1780 г. по инициативе Ленуара казна выкупила особняк на улице Капуцинок, разместив в нем канцелярию полиции и бюро по делам безопасности. Остальные бюро и департаменты остались разбросанными по всему городу. Архивы полиции свозились в подвалы Бастилии.

Штат клерков, работавших в «ближнем кругу» генерального лейтенанта, был немногочисленным — после реформы, проведенной Сартином, у него под рукой осталось всего три десятка служащих. Но в целом ведомство было огромным, что подтверждается размерами его финансирования. К примеру, в 1753 г. годовой бюджет парижской полиции превысил 2 млн ливров, и это без учета жалования комиссаров, инспекторов и городских стражников! Около половины данной суммы ушло в тот год на оплату трехтысячной армии полицейских агентов, а остальное было истрачено на аренду помещений, на обслуживание мест заключения (содержание в тюрьме одного узника ежегодно обходилось казне примерно в 350 ливров) и на жалование генерального лейтенанта и его секретарей. Велико ли было это жалование? Ежегодные доходы от должности Фейдо де Марвиля, занимавшего пост генерального лейтенанта с 1740 до 1747 г., оценивались примерно в 48 тыс. Время от времени Париж наводняли слухи об огромных побочных доходах того или иного начальника полиции. В частности, генерального лейтенанта Беррье, сменившего на этом посту Марвиля, магистраты Ратуши подозревали в том, что, запрашивая из казны деньги, он в несколько раз завышал число своих платных агентов.

Главной опорой генерального лейтенанта были комиссары полиции. Как и их шеф, они являлись магистратами Шатле и исполняли полицейские функции наряду с судебными, хотя во второй половине столетия судебные функции все больше оттеснялись на задний план. В 1702 г., когда в Париже была проведена административная реформа, разделившая столицу на двадцать кварталов, власти создали сорок комиссарских постов — по два в каждой части города. Позже в восьми наиболее населенных кварталах — Сите, Пале-Руаяль, Сен-Дени, Сен-Мартен, Сент-Антуан, Сент-Андре-дез-Ар, Люксембург и Сен-Жермен-де-Пре — были учреждены дополнительные должности, поэтому во второй половине столетия в Париже действовали 48 комиссаров.

Комиссары следили за исполнением постановлений полицейского ведомства, инспектировали наиболее «проблемные» места своих кварталов, принимали жалобы, вели первичные расследования дел, опечатывали помещения, подписывали протоколы допросов и обысков. Некоторые из них имели постоянную общегородскую «специализацию»: за одним была закреплена биржа, за другим — рынки, за третьим — вопросы городской санитарии… Комиссары являлись собственниками своих постов — в середине столетия их патенты оценивались в 40 тыс. ливров, а перед революцией стоимость поднялась до 100 тыс.

Наряду с комиссарами в каждом квартале действовали полицейские инспекторы. Эта должность была учреждена лишь в 1708 г., и поначалу патент на нее стоил всего 7,5 тыс. ливров. Впрочем, и жалование у инспекторов на первых порах тоже было небольшим, поэтому многие ухитрялись совмещать работу в полиции с должностью офицера городской стражи. Инспекторы надзирали за постоялыми дворами и гостиницами, вели общее наблюдение за кварталом и выполняли поручения комиссаров. После реформы 1740 г., сократившей их число с 40 до 20 и обусловившей занятие этого поста опытом армейской службы, инспекторы получили специализацию: двое занимались чрезвычайными делами, остальные были приписаны к одному из восемнадцати департаментов полиции. В результате с середины столетия престижность и доходность этой должности повысились. Одновременно начала расти и стоимость патента: в 1754 г. инспектор по делам книготорговли Жозеф д’Эмери, чьи записки о хождении в Париже запрещенных изданий хранятся ныне в Национальной библиотеке Франции, заплатил за свое место 12 тыс ливров, а через двадцать лет патент инспектора стоил уже 25 тыс.