Слово «фолк-хоррор» явно намекает на жертвоприношения языческим божествам, но речь не об этом. Язычество у меня в книге представлено в сельских суевериях и народных верованиях. Они сурово осуждались строгим католическим и православным духовенством, но в сознании простого народа благополучно сосуществовали с христианскими традициями.
Оказалось неожиданно трудно доказать дохристианские корни карнавальной традиции, как бы ни утверждалось, что все следы ведут к культу Диониса. В заключительной главе «Как убивают Карнавал» я исследую ряд славянских обычаев, которые вполне обоснованно можно отнести к дохристианским временам.
Карнавальное шествие (гравюра), анонимный гравер, дизайн Адриана Питерса ван де Венне, 1599–1662 гг.
Любезно предоставлено Государственным музеем Амстердама по лицензии Creative Commons
И СНОВА КРАМПУС
На предыдущую книгу The Krampus and the Old, Dark Christmas («Крампус и мрачное Рождество стародавних времен», 2024) меня тоже вдохновила страсть к народным ужасам и глубокий интерес к культуре Германии. Этим также объясняется мое непропорционально большое внимание в этой книге к немецким обычаям.
Я не мог представить, что связанные с фигурой Крампуса [8] обычаи позаимствованы из старинных карнавальных традиций. Первейший пример — колокольчики на шее. Кроме того, предшественница Крампуса фольклорная Перхта [9] тоже может считаться карнавальным персонажем, так как связана еще и с праздником Богоявления [10]. Имеющие отношение к Крампусу и Перхте обычаи прослеживаются по всей Европе (и даже в далеких от Германии Болгарии и Греции), и у них много общего с карнавальными торжествами в немецко-говорящих странах.
На протяжении всей книги я обращаю внимание на взаимовлияние традиций карнавала и празднований рождественского цикла. Поворотным моментом выступает Богоявление (Крещение Господне), знаменующее конец одного и начало другого периода. В контексте восточно-европейского карнавала я упоминаю гимны и уточняю, что в период обсуждаемых празднеств земля еще покрыта снегом, поэтому иногда может показаться, будто описывается Рождество.
МИР СТРАННЫЙ И ПУГАЮЩИЙ
Полагаю, вы не ожидали, что Рождество вторгнется в карнавал. Как не предполагали заснеженных пейзажей и кровавых жертвоприношений. А зря. Эта книга сдвинет городской пластик, и откроется неизведанное. Надутые свиные пузыри — обычный реквизит уличных клоунов. Чудовища с дубинками в ежовых иглах. Ряженые-медведи, чью «кровь» можно выпить, как вино. Плуги на булыжных мостовых. Опилки вместо семян. Маски тут разрисованы кровью, а на части карнавальных одеяний позвякивают кости. Баски в одном исподнем колошматят кувалдами по старым машинам, а сардинцы причитают над пластмассовыми куклами. Никто не скупится на непристойные шуточки, и все норовят ткнуть зазевавшихся зрителей в пах «уткой» с тлеющими в ней волосами, чтобы дым «подстегнул плодовитость». Лик карнавала бывает очень странным и весьма пугающим.
Я ни на йоту не отступаю от исторических документов, мне нравится вытаскивать на свет все эксцентричное и чудовищное. Я ощущаю некоторое сродство с авторами «журналов диковинок», популярных с конца XVIII по конец XIX в. Позже их издали под абсурдно длинными названиями, которые я благоразумно усек.
«Витрина любопытных диковин, или Чудеса со всех концов мира, выставленные…»
«Изумительный журнал, где вы найдете все уникальное и несравненное, любопытное и редкостное, что есть в искусстве и природе…»
Выражаю симпатию к этому своеобразному жанру и даю развернутое, очень подробное описание материала, изложенного в каждой главе.
Любовь к такого рода изданиям также отразилась в моем историческом подкасте. Исследования фокусируются на фольклоре и народных обычаях, нередко припорошенных темным налетом фолк-хоррора.
Глава II. Сардина против колбасы
Глава рассказывает, почему было трудно определить даты карнавала; откуда у этого слова значение «жирный», «мясной»; какую роль в истолковании его сути сыграл Великий пост; как вышло, что его стала олицетворять сардина, а символом карнавала сделалась колбаса; и еще о том, как произведения искусства и литературы сталкивают этих заклятых врагов в непримиримых битвах.
КАЛЕНДАРНАЯ ПУТАНИЦА
Определить даты сезона праздничного безумия подчас крайне трудно — попытка грозит свести с ума любого. Конечно, можно было бы приурочить карнавал к единственному в году вторнику Марди Гра: веселье в этот день и так достигает апогея. Но даже в краях, где карнавалы отсутствуют в культурном обиходе, праздник-однодневка не тянет на нечто грандиозное.
Он всегда длится, занимает время, у него обязательно есть условный день окончания. Но одна только переменчивость даты начала способна взбесить. В Германии карнавал называют «пятым временем года». В некоторых регионах он начинается на День святого Мартина 11 ноября, в прошлые времена считавшийся началом зимы. Не сказать, что сразу разворачивается настоящее веселье, но по церемониалу к этой дате приурочено торжественное появление шута: он провозглашает, что сезон безумия на пороге.
С другой стороны, не отпраздновав Рождество, вряд ли возможно начать карнавал. Поэтому его старт приурочивают к Богоявлению, знаменующему окончание 12-дневного рождественского цикла [11]. В этот день по всей испано- и франкоговорящей Европе пекут особые королевские [12] пироги или торты (на испанском — roscónes de reyes; по-французски — gâteaux des rois). Так принято чтить память трех библейских волхвов, пришедших к яслям младенца Иисуса, но сладкую выпечку можно связать и с началом карнавала — и так с превеликим упорством поступают по ту сторону Атлантики в Новом Орлеане.
В Южной Италии карнавальный сезон начинается на две недели позже, 17 января. В День святого Антония разводят костры. Дата выходит за пределы 12-дневных рождественских праздников, так как средневековые литургические Святки длились до 2 февраля — до Сретения Господня [13] (Принесения во храм). В этот день завершается библейская история о младенчестве Иисуса, его приносят в церковь для ритуального очищения.
Отсечкой между Рождеством и карнавалом может служить 2 февраля. Эта дата знаменует возрождение жизненных сил природы. Считается, животные в этот день пробуждаются от зимней спячки и возвещают приход весны (как знаменитый немецко-североамериканский сурок), фермеры уже приступают к весенним работам, овцы ягнятся и начинают доиться. С таянием снега отпадает необходимость в залежавшихся зимних припасах и нудном зимнем распорядке, и это естественным образом располагает к веселью и радости, находящим выход в карнавальных торжествах.
Борьба Карнавала и Великого поста. Последователь Иеронима Босха, 1600–1620 гг. Музей Майера ван ден Берга, Антверпен.
Фото сделано Доссманом по лицензии Creative Commons
День окончания карнавала тоже можно считать установленным лишь условно. Ему положено приходиться на вторник, — как правило, в феврале или марте. Сумасшедшинки добавляет резонный вопрос: а какой именно вторник имеется в виду?
