Мы с другом Коляном неделю бухали,
Мы выпили триста бутылок сивухи,
Но чем безобразнее мы опухали,
Тем ярче цвело просветление в духе.
Колян, приблатненный веселый бездельник,
Враждебный малейшей житейской заботе,
Профаном в поэзии был в понедельник,
Но начал в стихах разбираться к субботе.
Всё то, что я создал в течение жизни,
Успел я ему прочитать за неделю.
Сказал он: “Херня происходит в отчизне”, –
И злобно глаза у него заблестели.
Сказал он: “Возьми ты, к примеру, Чубайса –
Он всё развалил и опять в шоколаде,
Но как ты, братан, над стихами ни парься,
Тебе не помогут кремлевские бляди.
На цирлах они перед Путиным ходят,
А лучших людей за людей не считают.
На джипы себе они бабки находят,
Тебе же на закусь и то не хватает.
Но ты не волнуйся – я понял теперя:
Поэзия – страшная сила, в натуре.
Пускай торжествуют кремлевские звери –
Мы скоро на ихней потопчемся шкуре.
Их всех ожидает глубокая жопа –
Та жопа зовется народным презреньем.
Андрюха, как только закончится штопор,
Пульни в них презрительным стихотвореньем.
Да так приложи, чтобы долго чесались!
Я знаю, ты можешь, – мочи, не стесняйся!
Мы все с пацанами тогда обоссались,
Когда ты читал нам в пивной про Чубайса”.
Колян помолчал, заглотнув полстакана,
И робко добавил: “Чтоб телки балдели,
Отдельно еще напиши про Коляна –
Про то, как мы классно с тобой посидели”.
