Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

На этот вопрос так и не было дано ответа, да и сам Массачусетс не был заинтересован в том, чтобы он прозвучал. Книга Джорджа Букера носит подзаголовок «Коммодор Солтонстолл и Массачусетский заговор 1779 года», и ее главная мысль заключается в том, что правительство Массачусетса устроило заговор с целью возложить всю вину на Солтонстолла и в этом блестяще преуспело. Экспедиция изначально была инициативой Массачусетса, предпринятой без консультаций с Континентальным конгрессом и почти полностью профинансированной штатом. Массачусетс застраховал все частные суда, платил жалованье командам, снаряжал ополчение, предоставлял оружие, боеприпасы и припасы и в итоге потерял все до последнего пенни. В 1779 году в Массачусетсе все еще были в ходу британские деньги, и официальное расследование установило, что убытки составили 1 588 668 фунтов стерлингов (и десять пенсов!), а реальная цифра, вероятно, была гораздо ближе к двум миллионам фунтов. Установить эквивалент исторических денежных сумм в современных ценах задача сложная и неблагодарная, но по самым скромным подсчетам эти потери в долларах США 2010 года составляют около 300 миллионов долларов. Эта огромная сумма фактически обанкротила штат. Однако Массачусетсу повезло. Когда пришли известия о британском вторжении, «Уоррен» находился в бостонской гавани, и было разумно задействовать в планируемой экспедиции этот мощный военный корабль и два других судна Континентального флота, стоявших в Бостоне. Поэтому разрешение на их использование было запрошено и получено от Военно-морского совета Континентального флота. Это означало, что небольшая часть разгромленных сил была федеральной, и если бы удалось свалить вину на этот федеральный компонент, то можно было бы заставить другие штаты возместить Массачусетсу понесённые убытки. Это, в свою очередь, требовало, чтобы Солтонстолл был изображен главным злодеем. Массачусетс утверждал, что именно поведение Солтонстолла погубило всю экспедицию, и, подкрепленный лживыми свидетельствами (особенно со стороны Соломона Ловелла), этот довод возымел успех. На это ушли многие годы, но в 1793 году федеральное правительство Соединенных Штатов Америки в значительной степени возместило Массачусетсу финансовые потери. Таким образом, возложение всей вины на Солтонстолла было политически мотивированным и очень успешным шагом, поскольку в конечном счете за ошибки Массачусетса расплатился американский налогоплательщик.

Так почему же Солтонстолл не атаковал? Он не оставил никаких записей, а если военный суд над ним и состоялся, то протоколы были утеряны, и потому мы не располагаем его показаниями. Руку его удержала, конечно, не трусость, поскольку свою храбрость он доказывал в других сражениях этой войны, а предположение, что он был на жалованье у британцев, не выдерживает никакой критики. Я лично считаю, что Солтонстолл не желал жертвовать своими людьми и, вполне возможно, одним из немногих оставшихся у Континентального флота фрегатов в операции, которая, даже будучи успешной, не приблизила бы достижение цели экспедиции. Да, он мог бы захватить три шлюпа, но повторил бы Ловелл при этом его успех на суше? Подозреваю, Солтонстолл считал ополчение Массачусетса небоеспособным, и тому у него было множество доказательств, а уничтожение шлюпов не имело отношения к цели экспедиции, которой был захват форта Георга. Если бы шлюпы были захвачены или потоплены, форт бы уцелел, хоть и в менее выгодном положении, тогда как захват форта необратимо обрекал шлюпы на гибель. Солтонстолл это понимал. Это не значит, что я оправдываю коммодора. Он был человеком трудным, колючим, непреклонным в отношениях с Ловеллом и позорно провалил попытку остановить или хотя бы замедлить британское преследование во время отступления вверх по реке, но не он погубил экспедицию. Это сделал Ловелл.

Соломону Ловеллу простили провал экспедиции, и все же именно Ловелл не торопился с атаками на форт Георга, который в день высадки его войск едва ли был способен к обороне. Похоже, это правда, что Маклин был полностью готов сдаться, лишь бы не провоцировать жуткую рукопашную схватку у своих недостроенных валов (в тот момент Маклин все еще полагал, вероятно, основываясь на количестве транспортов мятежников, что его превосходят численно как минимум четыре к одному). Но Ловелл медлил. И продолжал медлить. Он отверг в высшей степени разумное предложение Пелега Уодсворта о том, чтобы мятежники подготовили укрепление вверх по реке, куда можно было бы отступить в случае прибытия британских подкреплений. Он так и не предпринял ни одной попытки штурмовать форт, вместо этого созывая бесконечные военные советы (где решения принимались голосованием) и все более капризным тоном настаивал, чтобы Солтонстолл атаковал шлюпы, прежде чем ополчение двинется на форт. Очевидно, что ополченцы Массачусетса были плохими солдатами, но и это тоже было ответственностью Ловелла. Им были нужны дисциплина, воодушевление и лидерство. Они не получили ничего из этого и потому пассивно стояли лагерем на высотах, пока не пришел приказ отступать. Правда, как только стены форта Георга были возведены на достаточную высоту, шансы Ловелла захватить укрепление стали почти нулевыми, потому что у него не хватало людей, а его артиллерия не смогла пробить брешь в валах, но, несомненно, у него были все шансы на успешный штурм в первую неделю осады. Я убежден, что Дадли Солтонстолл прекрасно понимал, что уничтожение им шлюпов не приведет к захвату форта, и что поэтому любая атака на британские корабли приведет лишь к ненужным потерям на флоте. В конце концов его убедили войти в гавань в пятницу, 13 августа, но он отказался от этой атаки из-за прибытия флота помощи сэра Джорджа Кольера. Прерванная сухопутно-морская атака, возможно, и уничтожила бы шлюпы Моуэта, но силы Ловелла наверняка были бы истреблены защитниками форта. Все эти действия были предприняты слишком поздно и слишком малыми силами. Это было фиаско, вызванное отвратительным командованием и нерешительностью.

Британцами же, напротив, великолепно руководили два профессионала, которые доверяли друг другу и тесно сотрудничали. Тактика Маклина, заключавшаяся в том, чтобы просто продолжать укреплять форт Георга, постоянно досаждая осаждающим вылазками Легкой роты Каффре, сработала идеально. Моуэт же предоставлял пушки и людей, когда бы они ни понадобились. Британцам, в конце концов, нужно было лишь продержаться до прибытия подкреплений, и им повезло, что сэр Джордж Кольер (который и впрямь написал мюзикл, поставленный в театре Друри-Лейн) опередил полк регулярных войск Континентальной армии под командованием Генри Джексона на пути к реке Пенобскот. Бригадный генерал Фрэнсис Маклин был очень хорошим солдатом и, даже по оценке его врагов, очень хорошим человеком, и он славно послужил своему королю при Маджабигвадусе. Когда все было кончено, Маклин сделал все возможное, чтобы раненые мятежники, застрявшие далеко вверх по реке, были обеспечены медикаментами и получили корабль для возвращения в Бостон. Существуют отчеты мятежников о встречах с Маклином, и во всех них он изображен как гуманный, великодушный и порядочный человек. Два полка, которыми он командовал при Маджабигвадусе, были столь же неопытны, как и противостоявшее им ополчение, однако его юные шотландцы получили и руководство, и вдохновение, и пример для подражания. Пелег Уодсворт не встречался с Фрэнсисом Маклином во время осады, так что их разговор полностью вымышлен, хотя повод для него, ранение и пленение лейтенанта Денниса, был вполне реальным. К форту под флагом перемирия, чтобы узнать о печальной судьбе Денниса, подходили капитан Томас Томас, шкипер приватира «Вендженс», и секретарь Ловелла, Джон Марстон, но мне хотелось, чтобы Маклин и Уодсворт встретились, и потому я немного изменил факты.

Я изменил так мало, как только мог. Насколько мне известно, Пелега Уодсворта не просили расследовать обвинение в казнокрадстве против Ревира. Это было обвинение, которое растворилось в общем хаосе катастрофы экспедиции в Пенобскот. Я ускорил некоторые события осады. Бригадный генерал Маклин провел пару дней, исследуя залив Пенобскот, прежде чем выбрать Маджабигвадус местом для своего форта и эту разведку я проигнорировал. Было две попытки заманить британцев в засады у батареи «Полумесяц», обе с катастрофическим итогом, но для художественных целей одной показалось достаточно, и у меня нет доказательств, что Джон Мур участвовал лично в какой-либо из этих вылазок. Последнее самосожжение флота мятежников растянулось на три дня, которые я сжал до двух.