Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

Вину за катастрофу почти единогласно возложили на коммодора Дадли Солтонстолла. Солтонстолл не показал себя героем на Пенобскоте и, по-видимому, был человеком неуживчивым и нелюдимым, но он определенно не несет всей полноты ответственности за провал экспедиции. Солтонстолл был предан военному суду (хотя официальных записей процесса не существует, так что, возможно, он так и не состоялся) и уволен из Континентального флота. Единственным, кто также был предан военному суду за свое поведение при Маджабигвадусе, стал полковник Пол Ревир.

Невероятное совпадение, что два человека, сражавшиеся при Маджабигвадусе летом 1779 года, стали героями знаменитых стихотворений. Пола Ревира воспел Генри Лонгфелло, и, по большей части, именно присутствие Ревира при Маджабигвадусе вызывает значительный интерес к этой экспедиции. Немногие удостоились такой чести войти в историю, как этот герой Американской революции. В Бостоне стоит прекрасная конная статуя Ревира, и, по крайней мере в Новой Англии, он считается главным патриотом и героем-революционером региона. Однако своей необычайной славой и известностью он обязан не действиям при Маджабигвадусе и даже не своей полуночной скачке, а стихотворению Генри Лонгфелло, опубликованному в журнале «Атлантик Мансли» в 1861 году.

«Запомните, дети, — слышал весь мир,

Как в полночь глухую скакал Поль Ревир...» [44]

И с тех пор американцы слушают о полуночной скачке, в большинстве своем не подозревая, что стихотворение весьма вольно обходится с подлинными фактами и приписывает Ревиру подвиги других людей. Это было сделано намеренно, ведь Лонгфелло, писавший свои стихи на заре Гражданской войны в США, стремился создать патриотическую легенду, а не изложить точную историю. Ревир действительно скакал в ночи, чтобы предупредить Конкорд и Лексингтон о том, что британские регулярные войска выступают из Бостона, но он при этом не смог завершить свою миссию. Многие другие патриоты в ту ночь были также в седле, но были забыты, в то время как Пол Ревир, исключительно благодаря строкам Генри Лонгфелло, скачет в вечность как бессмертный патриот и мятежник. До публикации стихотворения Ревира помнили, как местного народного героя, одного из многих, кто активно участвовал в деле патриотов, но в 1861 году он вошел в легенду. Он действительно был страстным патриотом и яростно выступал против британцев задолго до начала революции, но единственный раз, когда Ревир сражался с британцами, был при Маджабигвадусе, и там, по словам генерала Артемаса Уорда, он проявил «не подобающее солдату поведение, граничащее с трусостью». Генерал цитировал капитана морской пехоты Томаса Карнса, который внимательно наблюдал за Ревиром во время экспедиции, и Карнс, как и большинство других участников, считал поведение Ревира там позорным. Нынешняя репутация Ревира озадачила бы и, во многих случаях, вызвала бы отвращение у его современников.

Второму человеку, сражавшемуся при Маджабигвадусе, было посвящено другое знаменитое стихотворение. Этот человек погиб при Ла-Корунье в Испании, и ирландский поэт Чарльз Вулф начал свою дань памяти так:

«Не бил барабан перед смутным полком,

Когда мы вождя хоронили,

И труп не с ружейным прощальным огнем

Мы в недра земли опустили.

И бедная почесть к ночи отдана;

Штыками могилу копали;

Нам тускло светила в тумане луна,

И факелы дымно сверкали.» [45]

Это стихотворение, конечно же, «Погребение сэра Джона Мура в Ла-Корунье». Лейтенант Джон Мур впоследствии произвел революцию в британской армии и является человеком, который создал знаменитую Легкую дивизию, элитное подразделение, которое Веллингтон с таким сокрушительным успехом использовал против французов в ходе Наполеоновских войн. Генерал-лейтенант сэр Джон Мур погиб в 1809 году, разгромив маршала Сульта при Ла-Корунье, но свой первый бой, своё боевое крещение, лейтенант Джон Мур принял на туманном побережье Массачусетса. Мур действительно оставил краткий отчет о своей службе при Маджабигвадусе, но многое в этом романе я для него выдумал. Его необычайная способность заряжать и стрелять из мушкета пять раз в минуту задокументирована, и он действительно командовал пикетом, находившимся ближе всего к Дайс-Хед утром успешного американского штурма. Лейтенант Мур, единственный из офицеров пикетов, попытался остановить атаку и потерял четверть своих людей. Я сомневаюсь, что Мур действительно убил капитана Уэлча (хотя у Мура был при себе мушкет, и он, должно быть, находился очень близко к Уэлчу, когда погиб капитан морской пехоты), но вне всяких сомнений, что именно Муру не повезло столкнуться с американскими морпехами, которые были, безусловно, самыми боеспособными войсками на стороне мятежников. Те первые морпехи действительно носили зеленые мундиры, и заманчиво, хоть и недоказуемо, предположить, что эти мундиры повлияли на введение зеленых курток для 60-го и 95-го стрелковых полков, которые Мур взрастил и которые так славно послужили Британии в долгих войнах против Франции. Смерть Уэлча на высотах была одной из тех многочисленных неудач, что преследовали экспедицию. Джон Уэлч был необыкновенным человеком, который бежал из плена в Англии и вернулся через Атлантику, чтобы снова присоединиться к мятежу.

Пелег Уодсворт в своем длинном заявлении для официальной следственной комиссии назвал три причины катастрофы: «позднее прибытие наших сил к врагу, малочисленность наших сухопутных войск и постоянная нерешительность командующего флотом». История остановилась на третьей причине, и вся вина была возложена на коммодора Дадли Солтонстолла. Он был уволен из Континентального флота, и даже высказывались предположения, хотя и без малейших доказательств, что он был предателем на британском жалованье. Предателем он не был, и кажется вопиющей несправедливостью выделять именно его действия как главную причину провала экспедиции. В 2002 году издательство Военно-морского института (Аннаполис, Мэриленд) опубликовало прекрасную книгу Джорджа Букера «Экспедиция на Пенобскот». Джордж Букер служил морским офицером, и его книга представляет собой энергичную защиту своего коллеги. Главное обвинение против коммодора заключалось в том, что он отказался ввести свои корабли в гавань Маджабигвадуса и уничтожить три шлюпа капитана Моуэта, и часто цитируется описание гавани, данное Солтонстоллом — «эта проклятая дыра», как основная причина его отказа. Джордж Букер прилагает немало усилий, чтобы показать трудности, с которыми столкнулся Солтонстолл. Британские морские силы, возможно, и были ничтожны по сравнению с военно-морской мощью мятежников, но они занимали удивительно сильную позицию, и любая атака мимо Дайс-Хед завела бы американские корабли в котел пушечного огня, из которого было бы почти невозможно вырваться без маловероятной помощи восточного ветра (который, конечно, помешал бы им войти). Аргументы Джорджа Букера убедительны, за исключением того, что Нельсон столкнулся с примерно такой же ситуацией в Абукирском заливе (и против более сильного врага), и он вошел в залив и победил, и Джон Пол Джонс (который служил под командованием Солтонстолла и не питал к нему уважения) наверняка вошел бы в гавань, чтобы потопить шлюпы Моуэта. Крайне несправедливо осуждать человека за то, что он не Нельсон и не Джон Пол Джонс, и все же, несмотря на доводы Джорджа Букера, по-прежнему трудно поверить, что какой-либо флотоводец, имея огромное превосходство своего флота над врагом, отказался бы вступить в бой с этим врагом. Тридцать два морских офицера, подписавшие коллективное письмо с призывом к Солтонстоллу атаковать, определенно не считали, что обстоятельства были настолько ужасны, чтобы атака была невозможна. Корабли Солтонстолла безусловно понесли бы урон в бою, но они бы победили. Три британских шлюпа были бы захвачены или потоплены, и что тогда?