Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

И теперь дыма стало больше, гораздо больше. Он шел не от британских пушек, а от пожаров на борту кораблей мятежников. Капитаны чиркали кремнем о сталь и зажигали фитильные шнуры, либо совали огонь в растопку, сложенную под палубами и вокруг мачт. Баркасы устремились к берегу, пока из трапов валил дым.

«Галатея» и «Камилла» отдали кормовые якоря и убрали топсели. Ни один корабль не рискнул бы войти в это пекло. Огонь обожает дерево, смолу и полотно, и каждый моряк боится огня гораздо больше, чем моря, а потому два фрегата замерли посреди реки, плавно поднимаясь на прибывающей воде, и их команды смотрели, как враг уничтожает сам себя.

Гордые корабли горели. Горели изящные приватиры и тяжелые транспорты. Дым сгустился в плотную, грозовую тучу, которая вскипала в летнем небе, и среди дыма метались и ширились хищные языки пламени. Когда голодный огонь находил новое дерево, он порой взрывался, свет мерцал над водой, и новое пламя вырывалось на такелаж. Такелаж пылал, каждый корабль, бриг, шлюп и шхуна были очерчены огнем, пока не прогорала мачта, и тогда, очень медленно, пылающая решетка рангоута начинала крениться и рушиться, сноп искр взмывал ввысь, когда реи и снасти дугой летели вниз, и река шипела и исходила паром, когда рушились мачты.

«Скай Рокет», шестнадцатипушечный приватир, сидел на мели сразу за утесом, и в спешке эвакуации на него погрузили остатки боеприпасов с покинутых батарей мятежников. Его трюм был забит порохом, и огонь нашел трюм, и «Скай Рокет» взорвался. Сила взрыва всколыхнула дым от других горящих кораблей, она подбросила доски и горящие паруса высоко в воздух, где они, словно ракеты, взлетели, оставляя мириады дымных следов, изгибавшихся далеко над рекой. Звук был почти осязаем. Это был оглушающий удар, который услышали в форте Георга, а затем, словно следуя примеру «Скай Рокета», взорвались и другие пороховые погреба, и корпуса содрогнулись, пар смешался с клубящимся дымом, и крысы завизжали в грязных трюмах, когда всепожирающий огонь ревел, как вырвавшееся из-под контроля горнило. Люди на берегу плакали по своим потерянным кораблям, и жар этого пекла касался лиц моряков, в изумлении смотревших с бака «Галатеи». Пылающие реи, чьи фалы перегорели, падали на огненные палубы, и новые корпуса разлетались в щепки, когда новый порох загорался и рвал деревянные корабли на части. Якорные канаты лопались, и огненные корабли дрейфовали, их корпуса сталкивались, пламя смешивалось и росло, дым густел и поднимался все выше. На некоторых кораблях остались заряженные орудия, и теперь эти пушки стреляли по горящему флоту. Стволы орудий проваливались сквозь горящие палубы. Горнило ревело, пушки грохотали, и река шипела, когда обломки тонули в мутной от пепла воде, где дрейфовали обугленные обломки.

За утесом, все еще на якоре, хотя уже давно на плаву, стоял покинутый «Уоррен». Он был крупнее и «Галатеи», и «Камиллы». Он нес тридцать два орудия против их двадцати, хотя на его носу не было нагой нимфы-защитницы. Он был построен в Провиденсе, Род-Айленд, и назван в честь Джозефа Уоррена, бостонского врача, который разжег мятеж, послав всадников предупредить Лексингтон и Конкорд о приближении британцев. Уоррен был патриотом и источником вдохновения. Его назначили генералом в ополчении мятежников, но, поскольку его патент не успел прибыть вовремя, при Банкер-Хилле он сражался простым солдатом, где и погиб. Фрегат был назван в его честь, и с момента своего спуска на воду он захватил десять богатых британских торговых судов. Это была смертоносная машина, тяжело вооруженная по меркам других фрегатов, и его большие восемнадцатифунтовые орудия были крупнее любых пушек на борту меньших британских фрегатов.

Но теперь, когда последний из членов его экипажа греб к берегу, «Уоррен» был весь объят огнём. Дадли Солтонстолл не стал оглядываться, чтобы увидеть дым, и, сойдя на берег, сразу углубился в лес, позволив деревьям скрыть от него вид горящего фрегата, пламени, быстро бегущего по его такелажу, свернутых парусов, вспыхивающих огнем, летящих и падающих искр.

По всей реке горели корабли. Не осталось ни одного.

Пелег Уодсворт молча наблюдал за этим. Орудия, что должны были сдерживать британцев, опускались на дно реки, а люди, что должны были сплотиться и сражаться, были рассеяны и лишены командования. Паника ударила прежде, чем Уодсворт смог вдохновить их на сопротивление, и теперь великий флот горел, а армия была сломлена.

— Что теперь? — спросил Джеймс Флетчер. Дым, словно саван, покрывал небо.

— Вы помните историю о Седрахе, Мисахе и Авденаго? — спросил Уодсворт. — Из Библии?

Джеймс не ожидал такого ответа и на мгновение растерялся, затем кивнул.

— Матушка рассказывала нам эту историю, сэр, — сказал он. — Разве это не те люди, которых бросили в огонь?

— И все люди царя смотрели на них и видели, что раскаленная печь не причинила им вреда, — сказал Уодсворт, вспоминая проповедь, которую он слышал в бостонской церкви Христа за день до отплытия флота. — Писание говорит нам, что огонь не имел власти над этими людьми. — Он помолчал, глядя, как горит фрегат. — Не имел власти, — повторил он и подумал о своей дорогой жене и о ребенке, который должен был родиться, а затем улыбнулся Джеймсу. — А теперь идёмте, — сказал он, — у нас с вами есть работа.

Остатки пороха в погребе «Уоррена» взорвались. Фок-мачта взлетела ввысь, извергая дым, искры и пламя, корпус разорвало по огненным швам, внезапный свет опалил дрожащую реку багрянцем, и фрегат исчез.

Всё было кончено.

Из приказа Совета, Бостон, от 6 сентября 1779 года:

Посему приказано полковнику Полу Ревиру незамедлительно сложить с себя командование Касл-Айлендом и прочими крепостями в гавани Бостона, передав его капитану Пересу Кушингу, удалиться из вышеупомянутых замка и крепостей, отбыть в свой дом в Бостоне и оставаться там до тех пор, пока жалоба не будет должным образом расследована…

Из прошения Ричарда Сайкса в Палату представителей Массачусетса, 28 сентября 1779 года:

Ваш проситель был… сержантом морской пехоты на борту корабля «Генерал Патнэм», когда была предпринята атака на один из редутов… ваш проситель попал в плен и был доставлен с Пенобскота в Нью-Йорк на линейном корабле «Резонабл», где был лишен почти всей своей одежды… Ваш проситель молит Вашу Честь возместить ему плату за утерянную одежду… а именно: 2 льняные рубахи, 3 пары чулок, 1 пара бриджей из оленьей кожи, 1 пара суконных бриджей, 1 шляпа, 1 ранец, 1 носовой платок, 1 пара башмаков.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Экспедиция на Пенобскот в июле и августе 1779 года представляет собой реальное событие, и я постарался, в рамках художественного произведения, описать то, что действительно происходило. Оккупация Маджабигвадуса имела целью основание британской провинции под названием Новая Ирландия, которая должна была служить военно-морской базой и убежищем для лояльных граждан, спасавшихся от преследований мятежников. Правительство Массачусетса решило «пленить, убить или уничтожить» захватчиков и снарядило экспедицию, которую часто называют худшей военно-морской катастрофой в истории Соединенных Штатов до самого Перл-Харбора. Флот, отправившийся к реке Пенобскот, был крупнейшим из всех, что мятежники собирали за всё время Войны за независимость. Списки кораблей в различных источниках расходятся в деталях, и я предполагаю, что два или три транспортных судна, должно быть, ушли до прибытия сэра Джорджа Кольера, но основная часть флота была там, что и превратило это событие в ужасную катастрофу как для Континентального флота, так и для Массачусетса. Четырнадцатипушечный бриг «Паллас» был отправлен в дозор за устье реки Пенобскот и потому отсутствовал, когда подошли корабли эскадры сэра Джорджа Кольера. Поэтому он единственный из флота экспедиции, что пережил этот разгром. Два американских корабля, «Хантер» и «Хэмпден», были захвачены (некоторые источники добавляют к ним шхуну «Нэнси» и девять других транспортов), а остальные суда сожжены. Доктор Джон Калф в своей официальной должности секретаря Совета Пенобскота (назначенного британцами) перечислил тридцать семь кораблей мятежников, захваченных или сожженных, и это число представляется в целом верным.