Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

— Уверен, полковник Ревир скоро будет здесь, — примирительно сказал Ловелл, — или же мы получим от него весточку. На берег послан гонец, коммодор.

Солтонстолл хмыкнул и зашагал прочь. Майор Тодд нахмурился, глядя на удаляющегося коммодора.

— Он, я думаю, пошел в родню со стороны матери. Солтонстоллы, как правило, весьма приятные люди.

От ответа Ловелла спас крик с брига «Дилиджент». Похоже, полковника Ревира заметили. Он и еще три офицера гребли в щегольской, выкрашенной в белое барже, приписанной к Касл-Айленду, а корма баржи, на веслах которой сидела дюжина мужчин в синих рубахах, была доверху завалена багажом. Полковник Ревир сидел прямо перед поклажей и, когда баржа приблизилась к «Уоррену» по пути к бригу «Сэмюэл», помахал Ловеллу.

— С Богом, генерал! — крикнул он.

— Где вы были? — резко окликнул его Ловелл.

— Провел последнюю ночь с семьей, генерал! — радостно прокричал Ревир и оказался вне пределов слышимости.

— Последнюю ночь с семьей? — с изумлением переспросил Тодд.

— Должно быть, он неверно понял мои приказы, — смущенно сказал Ловелл.

— Думаю, вы еще обнаружите, сэр, — сказал Тодд, — что полковник Ревир неверно понимает все приказы, которые ему не по душе.

— Он искренний патриот, майор, поверьте — с укором произнес Ловелл. — Истинный патриот!

Погрузка багажа истинного патриота на бриг заняла еще некоторое время, затем и саму баржу пришлось готовить к походу. Похоже, полковник Ревир желал, чтобы баржа с Касл-Айленда тоже приняла участие в экспедиции как часть его снаряжения, ибо ее весла привязали к банкам, а затем и саму её взяли на буксир к «Сэмюэлу». Наконец, когда солнце поднялось в зенит, флот был готов. Кабестаны снова заскрипели, огромные якоря оторвались от дна, и, сверкая парусами в летнем солнце, мощная флотилия Массачусетса вышла из бостонской гавани.

Их целью был захват, убийство и разрушение.

* * *

Лейтенант Джон Мур сидел на походном стуле, расставив ноги по обе стороны от пустой пороховой бочки, служившей ему столом. Палатка укрывала его от порывистого западного ветра, приносившего брызги дождя, которые жестко барабанили по пожелтевшему холсту. Должность казначея 82-го полка нагоняла на Мура скуку, хотя всеми необходимыми делами занимался капрал Браун, который до того, как однажды утром напился и записался в армию, был клерком в конторе в Лите. Мур перелистывал страницы гроссбуха в черном переплете, где велся подробный учет жалования полка.

— Почему у рядового Нила вычитают четыре пенса в неделю? — спросил Мур у капрала.

— Потерял ваксу, сэр.

— Вакса ведь не может столько стоить, не так ли?

— Дорогая штука, сэр, — сказал капрал Браун.

— Ясное дело. Надо бы мне купить немного и перепродать полку.

— Майору Фрейзеру это не понравится, сэр, поскольку его брат этим уже занимается.

Мур вздохнул и перевернул еще одну жесткую страницу толстой расчетной книги. Он должен был проверять цифры, но знал, что капрал Браун выполнил свою работу дотошно, и потому вместо этого уставился сквозь открытые полы палатки на западный вал форта Георга, где несколько канониров сооружали платформу для одной из своих пушек. Вал все еще был лишь по пояс высотой, хотя ров за ним теперь был утыкан деревянными кольями, которые выглядели куда более грозным препятствием для атакующих, чем были на самом деле. За валом простирался длинный участок расчищенной земли, усеянный свежими сосновыми пнями. Эта земля плавно поднималась к утесу полуострова, где все еще густо стояли деревья, и в темных ветвях вились пряди тумана. Капрал Браун заметил, куда смотрит Мур.

— Могу я кое-что спросить, сэр?

— Все, что придет вам в голову, Браун.

Капрал кивнул в сторону лесистого утеса, который находился не более чем в полумиле от форта.

— Почему генерал не построил форт там, сэр?

— Вы бы так и поступили, капрал, будь вы здесь командиром?

— Это самый высокий участок, сэр. Разве форты строят не на самой высокой точке?

Мур нахмурился. Не потому, что вопрос ему не понравился, напротив, он счел его в высшей степени разумным, а потому, что не знал, как лучше сформулировать ответ. Для Мура было очевидной причина, по которой Маклин выбрал позицию ниже. Все дело было во взаимодействии корабельных орудий и пушек форта, в том, чтобы выжать лучшее из трудной ситуации. Но, хотя он и знал ответ, он не мог подобрать нужных слов.

— С этой точки, — сказал он, — наши пушки держат под огнем и вход в гавань, и саму гавань. Представьте, что мы все расположились на той высоте. Неприятельские корабли могли бы пройти мимо нас, захватить гавань и деревню, а затем не спеша взять нас измором.

— Но, если эти ублюдки захватят ту высоту, сэр… — с сомнением протянул Браун, не закончив мысль.

— Если эти ублюдки захватят ту высоту, капрал, — сказал Мур, — то они поставят там пушки и будут бить по форту сверху вниз.

В этом и заключался риск, на который пошел Маклин. Он пошел на риск того, что враг может занять важную высоту, но лишь потому, что хотел сосредоточиться на другой своей задаче. Защитить гавань.

— У нас недостаточно людей для того, — продолжал Мур, — чтобы оборонять ещё и утес, но я не думаю, что они станут высаживать там десант. Слишком уж крутой подъём.

И все же мятежники где-то высадятся. Наклонившись вперед на своем импровизированном стуле, Мур едва мог разглядеть три боевых шлюпа, стоявших на якоре в линию поперек входа в гавань. Генерал Маклин предполагал, что враг может попытаться атаковать эту линию, прорвать ее, а затем высадить людей на пляже под фортом, и Мур попытался представить себе такой бой. Он попытался превратить клочья тумана в пороховой дым, но воображение подвело. Восемнадцатилетний Джон Мур никогда ещё не был в бою и каждый день задавался вопросом, как он поведет себя, почуяв запах пороха, услышав крики раненых и оказавшись посреди хаоса сражения.

— Леди приближается, сэр, — предупредил Мура капрал Браун.

— Леди? — спросил Мур, очнувшись от своих грез, и увидел, что к палатке приближается Бетани Флетчер.

Он встал и, пригнувшись, вышел из-под полы палатки, чтобы поприветствовать ее, но один ее вид лишил его дара речи, и он просто стоял, неловкий, со шляпой в руке и улыбался.

— Лейтенант Мур, — сказала Бетани, остановившись в шаге от него.

— Мисс Флетчер, — сумел выговорить Мур, — как всегда, рад вас видеть. — Он поклонился.

— Мне велели передать вам это, сэр. — Бетани протянула ему листок бумаги.

Это была расписка на кукурузу и рыбу, которые Джеймс Флетчер продал квартирмейстеру.

— Четыре шиллинга! — воскликнул Мур.

— Квартирмейстер сказал, что вы мне заплатите, сэр, — сказала Бетани.

— Если мистер Рейдхед так приказал, я повинуюсь. И мне будет очень приятно заплатить вам, мисс Флетчер, — сказал Мур. Он снова взглянул на расписку. — Должно быть, изрядное количество кукурузы и рыбы! На целых четыре шиллинга!

Бетани вспыхнула.

— Это мистер Рейдхед определил сумму, сэр.

— О, я вовсе не намекаю, что сумма чрезмерна, — сказал Мур, краснея. «Если я так теряю самообладание при виде девушки, — подумал он, — то как же я встречу врага?» — Капрал Браун!

— Сэр?

— Четыре шиллинга для леди!

— Сию минуту, сэр, — сказал Браун, выходя из палатки, но вместо монет он принес молоток и зубило и подошел к стоявшей рядом деревянной колоде. У него был один серебряный доллар. Он положил его на дерево, затем осторожно приставил к монете лезвие зубила, чтобы сделать один радиальный надрез. Молот ударил, и монета подскочила от укуса зубила.

— Это ж надо додуматься, сэр, — проворчал Браун, поправляя доллар, — рубить монету на пять частей. Почему бы нам не делать четыре куска по шиллингу и три пенса каждый?

— По причине того, что монету легче разрубить на четыре части, чем на пять? — предположил Мур.

— Разумеется, сэр. Чтобы разрубить на четыре, нужно лишь широкое лезвие зубила и два удара, — проворчал Браун, а затем нанес еще один удар по доллару, отколов серебряный клин, который он и подвинул по колоде к Бетани. — Вот, мисс, один шиллинг.