Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

— А мистер Флетчер был в Маджабигвадусе буквально вчера. Он говорит, что форт далек от завершения, а численность врага — менее тысячи человек.

— Хвала Всевышнему, — произнес преподобный.

— Итак, сегодня днем, — взял слово Ловелл, — коммодор Солтонстолл атакует вражеские корабли! — Он не стал пояснять, что коммодор отказался вводить свою эскадру в гавань, а предпочел ограничиться обстрелом шлюпов с дальней дистанции. — Мы молимся за успех флота, — продолжал Ловелл, — но мы не оставим все лавры битвы им! Мы высаживаемся на берег, джентльмены. Мы яростно атакуем врага!

Впрочем, свирепый вид генерала не слишком вязался с его согбенной позой.

— Капитан Уэлч высадится на правом фланге во главе своих морпехов.

— Да благословит их Господь, — вставил преподобный.

— Полковник Маккобб выделит две роты для поддержки морпехов, — сказал Ловелл, — в то время как остальная часть его доблестного полка будет наступать в центре.

Сэмюэл Маккобб, командовавший ополчением округа Линкольн, кивнул. У него было худое, обветренное лицо, на котором ярко-синие глаза контрастировали с совершенно белыми усами. Он взглянул на капитана Уэлча и, казалось, одобрил то, что увидел.

— Люди из округа Камберленд будут атаковать на левом фланге, — сказал Ловелл, — под командованием полковника Митчелла. Полковник Дэвис распределит лодки по транспортам, не так ли, полковник?

— Приказы написаны, — коротко ответил полковник Дэвис. Он был одним из адъютантов Ловелла и отвечал за связь с гражданскими шкиперами транспортов.

— А как же мы? — спросил мужчина примерно одних лет с Уодсвортом. Он был одет в домотканую одежду и оленьи шкуры, а его волевое, полное энтузиазма лицо потемнело от солнца. — Вы ведь не оставите людей из округа Йорк в стороне, сэр?

— А, майор Литтлфилд, — узнал его Ловелл.

— Наши парни рвутся в атаку, сэр, и им не понравится отсиживаться на кораблях, — сказал Литтлфилд.

— Все дело в шлюпках и баркасах, — ответил Ловелл. — У нас их не хватит, чтобы высадить всех разом, так что за ополченцами округа Йорк шлюпки вернутся.

— Так что будьте наготове со своими людьми, — вставил полковник Дэвис.

— А вы уж позаботьтесь оставить и нам немного врагов! — с разочарованием произнес Дэниэл Литтлфилд.

— У нас не хватает десантных шлюпок? — впервые подал голос Ревир. Он звучал недоверчиво. — Не хватает шлюпок?

— Даже близко, — резко ответил Дэвис. — Так что высаживаем, кого можем, а потом шлюпки возвращаются за остальными.

— А как же мои пушки? — спросил Ревир.

— Атакой будет командовать генерал Уодсворт, — ответил Ловелл. — Так что, возможно, он сможет ответить полковнику Ревиру?

Уодсворт улыбнулся негодующему Ревиру.

— Я надеюсь, полковник, что ваши пушки нам не понадобятся.

— Не понадобятся! Я тащил их сюда не для того, чтобы они служили балластом!

— Если наши сведения верны, — мягко сказал Уодсворт, — то, я верю, мы захватим утес, а затем прямиком двинемся на форт.

— Стремительно, — настоял Уэлч.

— Стремительно? — переспросил Ловелл.

— Чем быстрее мы пойдем, тем сильнее будет потрясение, — сказал Уэлч. — Это как в кулачном бою, — объяснил он. — Наносим врагу сильный удар, а потом, пока он ошеломлен, бьем снова. И снова. Держим его в оцепенении, выводим из равновесия и бьем без остановки.

— Мы надеемся, — сказал Уодсворт, — наступать с таким пылом и напором, что захватим форт прежде, чем враг придет в себя.

— Аминь на это, — произнес преподобный Мюррей.

— Но если форт не будет взят немедленно, — Уодсворт снова обратился к Ревиру, — тогда ваши пушки доставят на берег.

— И все захваченные нами орудия, — настоял Ревир, — принадлежат штату Массачусетс. Не так ли?

Капитан Уэлч при этих словах ощетинился, но промолчал.

— Разумеется, — сказал Ловелл. — Да, все, что мы захватим, будет принадлежать великому штату Массачусетс! — Он просиял, глядя на собравшихся.

— Полагаю, сэр, — тихо вставил Джон Марстон, секретарь генерала, — необходимым напомнить о постановлении Совета, что вся добыча, захваченная приватирами, будет считаться их частной собственностью.

— Конечно, конечно! — смущенно проговорил Ловелл. — Но я уверен, добычи будет более чем достаточно, чтобы удовлетворить их инвесторов. — Он повернулся к преподобному Мюррею. — Капеллан? Произнесёте слово молитвы, прежде чем мы разойдемся?

— Прежде чем вы помолитесь, — прервал его капитан Уэлч, — еще одно. — Он сурово посмотрел на командиров ополчения. — Будет шум, дым и неразбериха. Будет кровь и крики. Будет хаос и полная неизвестность. Так что прикажите своим людям примкнуть штыки. Вы не одолеете этих ублюдков в перестрелке, но острая сталь до смерти их напугает. Примкнуть штыки и в атаку, прямо на врага. Кричите во время атаки, и, поверьте мне, они побегут. — Он сделал паузу, обводя жестким взглядом каждого из командиров ополчения, которые, за исключением майора Дэниэла Литтлфилда, восторженно кивнувшего в знак согласия, казались несколько обескураженными мрачными словами морпеха. — Используйте острую сталь и грубую отвагу, — прорычал Уэлч, — и тогда мы победим.

Последние четыре слова он произнес медленно, отчетливо и с мрачным нажимом.

В каюте воцарилась тишина. Мужчины обдумывали слова морпеха. Затем преподобный Мюррей откашлялся.

— Джентльмены, — сказал он, — склоним же наши головы. — Он помолчал. — О Господи, — продолжил он, — Ты обещал покрыть нас Своими сильными крылами, так защити же нас ныне, когда мы идем…

Его прервал звук пушечного выстрела. Грохот был внезапным и оглушительным. Эхо выстрела отскочило от утеса, а затем воздух разорвала канонада. Пушка за пушкой, эхо за эхом, и остаток молитвы так и остался невысказанным. Люди поспешили на палубу, чтобы увидеть, как военные корабли коммодора Солтонстолла начинают свою первую атаку.

Из присяги, требуемой бригадным генералом Фрэнсисом Маклином от жителей в окрестностях реки Пенобскот, июль 1779 года:

Призывая величайшего и священнейшего Бога в свидетели истинности моих намерений, я самым торжественным образом обещаю и клянусь, что буду хранить истинную верность и буду верным подданным Его Святейшего Величества Георга Третьего, Короля Великобритании, Франции и Ирландии, и колоний Северной Америки, ныне ложно именующих себя Соединенными Штатами Америки…

Из прокламации к жителям региона Пенобскот, изданной бригадным генералом Соломоном Ловеллом, 29 июля 1779 года:

Сим я заверяю жителей Пенобскота и прилегающих земель, что если они окажутся настолько лишенными всех добродетелей добрых граждан… став первыми, кто оставит дело Свободы, Добродетели и Бога… они должны ожидать, что станут и первыми, кто испытает на себе справедливый гнев сей оскорбленной и преданной Страны в виде заслуженного наказания, коего заслуживает их измена.

Отрывок из письма полковника Джона Фроста, ополчение Массачусетса, в Совет Массачусетса, 20 июля 1779 года:

Смею доложить вашим милостям, что, созывая офицеров из третьего полка бригады, я к своему удивлению обнаружил, что в упомянутом полку нет ни одного офицера… имеющего надлежащий патент, причина в том, что все офицеры в упомянутом полку были произведены в чин ещё в 1776 году с упоминанием Георга Третьего, Короля, и полковник Тристрам Джордан, тогда командовавший полком, не позаботился должным образом о том, чтобы патенты были изменены в соответствии с Актом сего Штата… Буду рад указаниям ваших милостей по сему делу и буду ждать приказов ваших милостей.

ГЛАВА ПЯТАЯ

«Тираннисайд», на котором был поднят флаг с сосной, таково было знамя флота Массачусетса, первым из военных кораблей вступил в бой с противником. Он шел с запада, скользя по свежему ветру к узкому входу в гавань. Наблюдавшим с берега казалось, что он намерен прорваться через этот вход, пройдя в небольшой проход между кораблем Его Величества «Наутилус» и батареей на Кросс-Айленде, но затем он повернул к порту, так что пошел на север, параллельно британским шлюпам. Его носовое орудие правого борта открыло сражение. «Тираннисайд» был вооружен шестифунтовыми пушками, по семь в каждом бортовом залпе, и его первое же орудие окутало бриг густым дымом. Ядро ударило в море в ста ярдах, не долетев до «Наутилуса», отскочило от небольшой волны, отскочило во второй раз, а затем утонуло, как раз в тот момент, когда вся британская линия исчезла за собственным дымом — корабли капитана Моуэта приняли вызов. «Хэмпден», большой корабль из Нью-Гэмпшира, следующим вступил в бой, его девятифунтовые орудия палили в направлении дыма, окутавшего британские корабли. Все, что капитан Солтер с «Хэмпдена» мог видеть от трех вражеских шлюпов, были их стеньги над облаком дыма.