Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

«А теперь — прямо на них, — подумал он. — И никаких колебаний». Если он промедлит, враг учует его страх, и это придаст им храбрости. Так что нужно просто идти вперед, примкнув штыки, под непокорные звуки «Британского гренадера». Его враг был неорганизован, просто масса людей, появляющаяся из кукурузы, и слишком далеко, чтобы залп возымел эффект, и потому Мур просто шел вверх по склону к ним, и в голове его мелькнула мысль, что враг слишком многочислен и его долг теперь заключается в том, чтобы отступить. Этого ли хотел бы Маклин? Каффре советов не давал, и Мур чувствовал, что отступать не следует. Враги начали стрелять из мушкетов, но расстояние все еще было слишком велико. Пуля чиркнула по траве рядом с Муром, другая просвистела над головой. Один из мятежников второпях по ошибке выстрелил шомполом, длинный стержень закружился в воздухе и упал на траву. Враг был скрыт клубами порохового дыма, который относило назад, в вытоптанную кукурузу, но Мур видел их неорганизованность. Мятежники поглядывали налево и направо, смотря, что делают их товарищи, прежде чем подчиниться пронзительным крикам своих офицеров. У одного были белые волосы почти до пояса, другой был с белой бородой, а некоторые выглядели как школьники, которым вручили мушкеты. Они явно нервничали.

И тут Мур внезапно понял, что дисциплина его людей сама по себе является оружием. Мятежники, уставшие и голодные после долгого дня на кукурузном поле, были напуганы. Они видели не пятьдесят таких же нервных юнцов, а одетую в красное машину для убийства. Они видели уверенность и спокойствие. И хотя они вырвались из кукурузы, они не бросились на врага вниз по склону, а теперь офицеры и сержанты пытались выстроить их в шеренги. Они совершили ошибку, подумал Мур. Им следовало атаковать сразу. Вместо этого атаковал он, а они оборонялись, и пришло время напугать их еще сильнее. Но не подходить слишком близко, подумал Мур. Он решил не ждать, пока враг окажется на расстоянии легкого мушкетного выстрела. Подойдешь слишком близко, и враг может осознать, как легко можно одолеть его пятьдесят человек, и потому, прикинув, что до мятежников осталось шагов восемьдесят, он крикнул: «Стой!».

— Первая шеренга, на колено! — прокричал Мур.

Солдат в задней шеренге упал навзничь. На месте, куда угодила пуля, на его щеке расцвел кровавый цветок.

— Сомкнуть ряды! — крикнул Каффре.

— Рота! — протянул Мур последний слог. Он смотрел на врага. — Целься!

Мушкеты были наведены. Стволы слегка подрагивали, потому что солдаты не привыкли целиться с тяжелыми штыками на конце.

— Огонь! — заорал Мур.

Мушкеты полыхнули огнем и дымом. Пыжи, вылетевшие из стволов, подожгли в нескольких местах траву. Залп врезался в мятежников и кукурузу за их спинами.

— Рота, беглым шагом, вперед!

Мур не собирался тратить время на перезарядку.

— Марш!

На краю кукурузного поля лежали тела. Кровь в вечернем свете. Один человек полз обратно в высокие стебли, оставляя на траве тонкую кровавую струйку. Дым был густым, как туман.

— Штыки! — заорал Мур. Это был не приказ, штыки у его людей и так были примкнуты, а скорее угроза, чтобы напугать и без того напуганного врага. — Шотландия навсегда! — крикнул он, и его люди с криком «ура» устремились сквозь остатки собственного порохового дыма. Их гнали вперед барабаны, дерзость и гордость, и мятежники побежали. Ополченцы бежали обратно к утесу. Все до единого, словно наперегонки. Некоторые даже бросали мушкеты, чтобы бежать быстрее. Ни одного зеленого мундира, отметил Мур. Его шотландцы улюлюкали, теряя строй, и Мур хотел, чтобы они сохраняли дисциплину.

— Рота, стой, — крикнул он, — стой!

Его резкий голос остановил красномундирников.

— Сержант Маккензи! Подравнять ряды, будьте добры. Давайте хотя бы попытаемся выглядеть как солдаты Его Величества, а не как королевские оборванцы! — Голос Мура звучал сурово, но он ухмылялся. Он ничего не мог с собой поделать. Его люди тоже ухмылялись. Они знали, что справились хорошо, а те, кто был поопытнее, понимали, что ими хорошо командовали. Мур дождался, пока шеренги будут как следует выровнены.

— Рота, налево! — крикнул он. — Левое плечо вперед, разворот!

Шотландцы все еще ухмылялись, разворачиваясь лицом к зрителям, наблюдавшим с Дайс-Хед. Из форта Георга донеслись далекие крики «ура». Склон перед Муром был полон мятежников, которые бежали, хромали или просто уходили прочь. Убитые или раненые мятежники, четверо, лежали на траве. Мур вложил острие шпаги в ножны и дослал клинок до упора. Он посмотрел вверх по склону. «Хотите наш форт, ублюдки, — подумал он, — так придите и возьмите его, черт побери».

— Поздравляю, Мур, — сказал Каффре, но на этот раз учтивый Мур не удостоил его вежливым ответом. Ему срочно требовалось кое-что другое, и он отошел на край кукурузного поля голландца, расстегнул клапан на бриджах и долго и с облегчением помочился. Рота рассмеялась, и Мур почувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Он был солдатом.

Выдержки из Прокламации генерала Соломона Ловелла к своим войскам, 12 августа 1779 года:

«Нам предстоит завершить часть нашего предприятия, в коем, если мы преуспеем, а я уверен, что мы должны, ибо нас больше числом и мы обладаем той свободной чертой, что зовется „Сыны Свободы и Добродетели“, я повторяю, мы должны восторжествовать над грубым дьявольским потоком рабства и чудовищами, посланными, дабы заковать его цепи… Есть ли в этом лагере человек, способный носить оружие, что сокрыл бы лицо свое в день битвы? Есть ли американец такого нрава? Есть ли человек, столь лишенный чести?.. Пусть каждый стоит плечом к плечу со своим офицером, и каждый офицер, воодушевленный, устремится к намеченной цели, и тогда мы устрашим хвастливого врага, что желает запугать нас малым парадом, тогда мы повергнем в ужас гордыню Британии».

Из депеши Континентального военно-морского ведомства коммодору Солтонстоллу, 12 августа 1779 года:

«Наши опасения за вас всегда были связаны с подкреплением врага. Вы не можете ожидать, что останетесь без оного надолго… Посему приказываем вам, как только вы получите сие, принять самые действенные меры для захвата или уничтожения вражеских кораблей с величайшей поспешностью, какую только допустят природа и положение вещей».

Из приказа Совета, Бостон, 8 августа 1779 года:

«Приказано, чтобы Томас Кушинг и Сэмюэл Адамс, эсквайры, составили Комитет для встречи с капитаном французского фрегата, дабы узнать у него, будет ли он согласен проследовать к Пенобскоту со своим кораблем с целью усиления американского флота. Оные доложили, что встретились с его превосходительством шевалье де ла Люзерном, который сообщил им, что поговорит с капитаном упомянутого фрегата и, по возможности, повлияет на его отправку к Пенобскоту».

Из донесения, полученного в Бостоне, 9 августа 1779 года:

«Гилберт Ричмонд, первый помощник с „Арго“, заявляет, что сего шестого числа у Мартас-Винъярд он повстречал восемь парусных судов, предположительно военных, державших курс на юго-восток с намерением обогнуть с наветренной стороны южную отмель Нантакета. На коммодорском судне горел кормовой огонь. Осведомитель полагает, что они находились примерно в 40 милях к югу от западной оконечности Винъярда».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

И внезапно появилась надежда.

После разочарования предыдущего дня, после позорного бегства ополченцев от вражеского отряда, едва ли составлявшего четверть их численности, внезапно возник новый дух, второй шанс, ожидание успеха.

Причиной тому был Хойстид Хакер. Капитан Хакер, высокий морской офицер, захвативший «Дилиджент», был доставлен на берег на рассвете и поднялся на поляну в лесу, служившую штабом Ловелла.