Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

Через некоторое время из своего дома вышел Джейкоб Дайс. Это был приземистый мужчина средних лет с бородой библейского пророка. Он нес мотыгу, которой теперь принялся полоть фасоль. Он работал медленно, постепенно приближаясь все ближе и ближе к кукурузному полю своего соседа.

— Негодяи на моей кукурузе, — внезапно произнес он, не отрываясь от работы. Он наклонился, чтобы выдернуть сорняк. — Много негодяев там прячется. Слышите меня? — Он по-прежнему не смотрел в сторону Мура и его людей.

— Слышу, — тихо ответил Мур, — сколько их там?

— Много, — сказал голландец. Он яростно рубанул лезвием мотыги. — Много! Это duivelsgebroed [36]! — Он бросил короткий взгляд туда, где прятался Мур. — Duivelsgebroed! — повторил он, а затем побрел обратно к своему дому.

Мур послал капрала Макрея, надежного человека, сообщить капитану Каффре, что «отродье дьявола» действительно прячутся выше по склону. Мур всмотрелся в кукурузное поле голландца и подумал, что видит, как шевелятся стебли, но не был уверен. Сам Каффре подошел к Муру и тоже вгляделся в кукурузу.

— Ублюдки хотят ударить нам во фланг, — сказал он.

— В случае, если мы решим атаковать, — уточнил Мур.

— О, мы обязаны атаковать, — хищно произнес Каффре, — иначе зачем еще мы сюда пришли?

— Там может быть до трехсот человек, — предупредил Мур.

— Вероятно, не больше сотни бедолаг, которые нуждаются в хорошей трёпке.

Такова была тактика бригадного генерала Маклина. Всякий раз, когда мятежники пытались предпринять какой-либо маневр, их следовало бить так сильно, чтобы их боевой дух падал еще ниже. Маклин знал, что ему противостоят в основном ополченцы, и вбил этот факт в головы своим офицерам.

— Вы профессионалы, вы солдаты, — повторял он, — а они — нет. Заставьте их бояться вас! Считайте их фенсиблями. — Фенсиблями были гражданские солдаты в Британии, восторженные любители, которые, по мнению Маклина, лишь играли в войну.

— У них могут быть морпехи, — предупредил теперь Мур.

— Тогда мы и им зададим трёпку, — уверенно сказал Каффре, — вернее, ты задашь.

— Я?

— Я выведу роту вперед, а ты будешь ею командовать. Наступай на батарею, но внимательно следи за правым флангом. Если они там, они бросятся на тебя, так что, когда будешь готов, разворачивайся, дай по ним залп и контратакуй.

Сердце Мура подпрыгнуло. Он понял, что это Маклин, должно быть, предложил Каффре позволить ему командовать ротой, и он также понял, что это его шанс на искупление. Сделает все правильно и его грехи в день высадки мятежников будут прощены.

— Сделаем это шумно, — сказал Каффре, — с барабанами и воплями. Пусть знают, кто петух на этой навозной куче.

Так что могло пойти не так? Мур предположил, что случится катастрофа, если врагов действительно окажется пара сотен, но Маклин будет следить за тем, проявит ли Мур здравый смысл. Его задача всего лишь дать врагу пощечину, а не выиграть одним боем всю войну.

— Барабаны и вопли, — сказал он.

— И конечно штыки, — с улыбкой добавил Каффре. — И получай удовольствие, лейтенант. Я приведу гончих, а ты можешь поднять дичь.

Пришло время танцевать.

* * *

Мушкеты грохнули близко, так близко, что Солтонстолл невольно подпрыгнул от неожиданности. Он чуть не выронил подзорную трубу.

У подножия холма, между ним и гаванью, были красномундирники. Они бежали в разомкнутом строю. Очевидно, они дали залп, потому что дым еще висел позади них. Они не остановились для перезарядки, а теперь вслед за залпом шли в штыковую атаку, и Солтонстолл понял, что это, должно быть, те самые королевские морпехи, которых он видел исчезающими вверх по реке Маджабигвадус. Он думал, что они отправились за провиантом на север, но вместо этого они высадились на берегу реки, затем пробрались на юг через леса и теперь гнали прочь людей, строивших батарею на земле Хейни. Они кричали «ура». Солнце блестело на их длинных штыках. Солтонстолл мельком увидел, как его люди бегут на юг, затем ближайшие британские морпехи заметили коммодора на вершине холма, и с полдюжины из них повернули к нему. Грохнул мушкет, и пуля пронеслась сквозь листву.

Солтонстолл побежал со всех ног. Он устремился на восток вниз по холму, перепрыгивая через крутые участки, продираясь сквозь кусты, несясь так быстро, как только мог. Впереди него бежал белохвостый олень, встревоженный криками и выстрелами. Солтонстолл споткнулся, перебегая ручей, свернул на юг и продолжал бежать, пока не нашел густые заросли подлеска. У него закололо в левом боку, он задыхался. Он присел среди темных листьев и попытался успокоиться.

Его преследователи молчали. Или же бросили погоню. Раздались еще выстрелы мушкетов, их характерный треск был безошибочно узнаваем, но теперь они казались далекими. Зловещий дискант на фоне более глубокого басового ритма больших пушек за гаванью.

Солтонстолл не смел пошевелиться, пока не закатилось солнце. Затем, в одиночестве, если не считать тучи москитов, он осторожно двинулся на запад. Он шел очень медленно, постоянно опасаясь врага, хотя, добравшись до берега гавани, увидел, что красномундирники уже ушли.

И его баркасы тоже. Он их видел. Все до единого были захвачены и отведены к вражеским шлюпам. Британцы даже не потрудились разрушить новые земляные укрепления батареи, которые возвели люди Солтонстолла. Они знали, что смогут отбить ее, когда захотят, и оставленная низкая стена была приглашением мятежникам вернуться и снова быть прогнанными.

Теперь Солтонстолл был в ловушке. Кишащая врагами гавань лежала между ним и его флотом, и спасения ждать было неоткуда. Не оставалось ничего, кроме как идти пешком. Он вспомнил карту в своей каюте на борту «Уоррена» и понял, что если пойдет вдоль берега гавани, то в конце концов выйдет к реке Пенобскот. Пять миль? Может, шесть, а уже почти стемнело, москиты радостно пировали, и коммодор ощущал себя несчастным.

Он зашагал на север.

* * *

На севере, за перешейком, Пелег Уодсворт нашел на ферме Уэсткота уступ пастбища. Ему не пришлось возводить никаких земляных укреплений для его защиты, потому что оно было окаймлено внезапным крутым склоном, который сам по себе служил достаточной защитой. Пятьдесят ополченцев, подгоняемые и ведомые капитаном морской пехоты Карнсом, погрузили одно из восемнадцатифунтовых орудий полковника Ревира на лихтер, который на веслах переправили на север. Пушку выгрузили, а затем протащили больше мили через лес, пока она не достигла фермы. Вскоре после того, как Уодсворт и Карнс обнаружили это место, четыре баркаса, полные британских морпехов, пошли вверх по реке Маджабигвадус, и Уодсворт испугался, что они высадятся поблизости, но вместо этого они направились к дальнему берегу реки, где не представляли угрозы для большой пушки, которую, наконец, втащили на пастбище. Ополченцы принесли тридцать зарядов для орудия, которое Карнс наводил в гаснущем свете.

— Ствол холодный, — сказал он расчету, — так что пушка будет бить немного ниже.

На неопытный взгляд Пелега Уодсворта расстояние казалось слишком большим. Перед ним была полоса мелководья, а затем низкий болотистый хвост полуострова Маджабигвадус. Пушка была нацелена через этот хвост на британские корабли, едва видневшиеся в гавани за ним. Карнс целился в центральный шлюп, «Олбани», хотя Уодсворт сомневался, что с такого расстояния можно было с уверенностью попасть в какой-либо из кораблей.

Пелег Уодсворт отошел далеко на восток, пока не оказался достаточно далеко от большой пушки, чтобы быть уверенным, что ее дым не заслонит ему вид. Он снова позаимствовал хорошую подзорную трубу капитана Карнса и теперь сидел на влажной земле, оперев локти на колени, чтобы удержать длинные трубки неподвижно. Он увидел большую группу пустых баркасов, пришвартованных к «Олбани», и матроса, облокотившегося на поручень наверху. Шлюп содрогался каждый раз, когда одна из его пушек стреляла по батарее на Кросс-Айленде, которая все еще вела беспокоящий огонь. Издалека доносился треск мушкетной стрельбы, но Уодсворт устоял перед искушением повернуть трубу. Если это была засада Ловелла, она все равно была бы скрыта от него громадой хребта. Он продолжал наблюдать за вражеским шлюпом.