Кларисса Оукс (ЛП) - О'Брайан Патрик

– Большое спасибо, сэр.

– Я также дам вам рекомендации для любого морского офицера, которому вы сочтёте нужным их предъявить, упомянув о вашем хорошем, достойном моряка поведении под моим командованием. Теперь что касается вашей… вашей спутницы. Она ведь под вашей защитой, я полагаю?

– Да, сэр.

– Вы думали о её дальнейшей судьбе?

– Да, сэр. Если вы будете так добры, что пожените нас, она станет свободна; и если люди с того тендера поднимутся на борт, мы предложим им поцеловать нас в... мы сможем рассмеяться им в лицо.

– Вы сделали ей предложение?

– Нет, сэр. Я думал...

– Тогда идите и сделайте это, сэр. Если она согласится, приведите её сюда, чтобы она сама мне это подтвердила: будь я проклят, если позволю кого-то взять в жёны насильно на борту моего корабля. И если она откажет, нам придётся найти ей место для сна. Теперь проваливайте. Постарайтесь побыстрее. У меня полно дел. Кстати, как её зовут?

– Кларисса Харвилл, сэр.

– Кларисса Харвилл, отлично. Ну идите уже, мистер Оукс.

Они вернулись вдвоём, запыхавшиеся, и Оукс поторапливал девушку при входе в каюту. Она слышала, что её любовника вызвали к капитану, и у неё было время привести в порядок одежду, волосы и лицо, несмотря на все обстоятельства, поэтому она выглядела вполне прилично, когда предстала перед капитаном – хрупкая и похожая на мальчика в своей униформе, со склонённой светловолосой головой.

– Мисс Харвилл, — сказал Джек, вставая. – Прошу, садитесь. Оукс, найдите стул и тоже сядьте.

Девушка присела, как подобает женщине, насколько это было возможно: глаза опущены, лодыжки скрещены, руки на коленях, спина выпрямлена. Джек обратился к ней:

– Мистер Оукс сказал, что вы вроде как согласны выйти за него замуж. Это действительно так, или, так сказать, чему верится, того хочется, и он себе польстил?

– Нет, сэр. Я вполне готова выйти замуж за мистера Оукса.

– По своей собственной воле?

– Да, сэр. Мы будем бесконечно признательны вам за доброту.

– Не надо благодарить меня. У нас на борту есть священник, негоже, если его обязанности будет выполнять дилетант. У вас есть какая-то другая одежда?

– Нет, сэр.

Джек задумался.

– Джемми-птичник и Бонден могли бы на скорую руку сшить вам платье из парусины номер восемь, которую мы используем для бом-брамселей и трюмселей. ...Хотя, – продолжил он после некоторых размышлений, – такая ткань будет смотреться неподобающе – недостаточно торжественно.

– Вовсе нет, сэр, – пробормотала мисс Харвилл.

– У меня есть старые рубахи, сэр, можно, наверное, использовать их, – сказал Оукс.

Джек нахмурился и, повысив голос до обычного тона, крикнул:

– Киллик, Киллик, эй!

– Сэр?

– Достань отрез алого шёлка, который я купил в Батавии.

– Не уверен, но нам с помощником придётся обшарить весь кормовой трюм, и нужно ещё пару человек, чтобы вытащить всё оттуда и потом вернуть обратно, – ответил Киллик. – Это несколько часов горбатиться.

– Глупости, – парировал Джек. – Он за лаковым комодом в моей кладовой, завернут в рогожу и синий ситец под ней. Это займёт две минуты, если не меньше.

Киллик открыл было рот, но, оценив текущее настроение капитана Обри, предпочёл промолчать и удалился, выражая своё крайнее неудовольствие невнятным ворчанием. Джек продолжил, по-прежнему обращаясь к девушке:

– Уверен, вы и сама прекрасно справитесь с шитьём?

– Увы, сэр. Я умею делать только самые простые швы, с большими стежками и очень медленно – едва ли ярд за полдня.

– Так не пойдёт. Платье должно быть готово к восьми склянкам. Мистер Оукс, в вашем отряде есть пара молодых парней, которые очень красиво вышили свои рубахи.

– Уиллис и Харди, сэр.

– Точно. Каждый может сделать по рукаву. Джемми-птичник справится с юбкой за полсклянки, а Бонден разберётся с этим – с верхом.

Возникла пауза, и чтобы как-то её заполнить, Джек, который всегда несколько нервничал в присутствии женщин, сказал:

– Надеюсь, вам не слишком жарко, мисс Харвилл? При таких облаках, как сейчас за кормой, часто бывает душно.

– О нет, сэр, – возразила мисс Харвилл с большей живостью, чем прежде позволяла ей скромность. – На таком красивом корабле не может быть слишком жарко. – Это была полная чепуха, но намерение угодить и показать свою радость было очевидным, а комплимент кораблю всегда уместен.

Вернулся Киллик, которого так корёжило от неодобрения, что он выдавил из себя только: «Я снял с него рогожу». Джек произнёс: «Спасибочки, Киллик», вертя рулон в руках. Он развернул синий ситец, и появился шёлк – тяжёлая, поблескивающая ткань, темнее алого, необыкновенно богатая фактурой и особенно цветом, заигравшим в косых солнечных лучах, падающих сквозь кормовые окна.

– Мистер Оукс, – сказал Обри. – Отнесите эту ткань Джемми-птичнику, она шириной в фатом, и если отрезать от края квадрат с припуском на шкаторины, этого куска хватит, чтобы укутать юную леди с головы до пят. Объясни Джемми, что нужно сделать, и спроси, есть ли на корабле портные получше, и если да, задействуйте их тоже: нельзя терять ни минуты. Мисс Харвилл, надеюсь, что буду иметь удовольствие снова увидеть вас, когда пробьёт восемь склянок.

Он открыл дверь, девушка начала было делать реверанс, но поняла его нелепость и, виновато глядя на Джека, произнесла:

– Не знаю, как вас благодарить, сэр. Боже, это самый прекрасный шёлк, который я видела в жизни.

Разговор был коротким, но на удивление изматывающим, поэтому Джек некоторое время приходил в себя, сидя на рундуке возле окна с бокалом мадеры.

Через открытый сходной люк до него доносились обычные звуки корабельной жизни: вот Дэвидж, вахтенный офицер, кричит, чтобы потуже выбрали булинь у фор-марселя; вот Грязный Эдвардс, старшина-рулевой, указывает матросу у штурвала: «Отводи чуток, Билли, а теперь круче, пока не заполощет»; и снова голос Дэвиджа: «Я не знаю, куда это вешать, мистер Балкли. Вам придётся дождаться, когда поднимется капитан».

Джек допил вино, потянулся и вышел на палубу. Как только он появился, жмурясь от солнечного света, Дэвидж спросил:

– Сэр, мистер Балкли спрашивает, где матросы могут повесить свадебную гирлянду?

– Свадебную гирлянду? – переспросил Джек и, взглянув на шкафут, заметил нескольких человек из отряда Оукса, таращившихся на него. В ответ на его взгляд они молча подняли традиционное украшение из колец, расцвеченных лентами и флажками. Где же её разместить? Если бы Оукс был простым матросом, её бы повесили на мачте, к которой он приписан; если бы командовал кораблём, то на грот-брам-штаге. Но в данном случае?

– Повесьте на топе фор-брам-стеньги, – крикнул он и медленно пошёл к корме.

Эту штуковину явно сделали не за последние полчаса. Даже краска на флажках высохла. Эти чёртовы мерзавцы знали, как он поступит, предвидели его решение – и потешаются над ним. «Да чтобы их всех черти побрали: видят меня насквозь, как кусок стекла», – выругался Джек, но без особой злости. Вдобавок он отвлёкся, увидев, как доктор Мэтьюрин показывает Риду необыкновенно чёткую и быструю связку шагов из ирландских танцев.

– Смотрите, – говорил Стивен. – Вот так мы пляшем на свадьбе, но ни в коем случае не следует размахивать руками и проявлять свои эмоции, не говоря о том, чтобы вскрикивать, как некоторые отсталые народы: это ужасно некультурно. Вот и капитан собственной персоной, он подтвердит, что голосить во время танца неприлично.

– Вот же странно, – заметил Джек, когда Рид удалился. – Но, похоже, я на этом корабле никого не застал врасплох. Матросы заготовили гирлянду, едва мы подняли якорь, а ты тут показываешь молодому Риду, как пляшут на свадьбе, хотя она была назначена десять минут назад. Сомневаюсь, что мне удастся удивить даже мистера Мартина просьбой провести службу. Он ведь сегодня с нами обедает, как ты помнишь.

– Я очень надеюсь, что он не опоздает: мой желудок буквально рычит от голода. Хотя, возможно, это от страха. Ты ведь наверняка заметил преследующий нас корабль? И военный вымпел на нём?