Кларисса Оукс (ЛП) - О'Брайан Патрик

– Хорошо, мистер Оукс, – ответил Стивен, стараясь улыбаться по возможности сердечно. – Буду счастлив сопроводить миссис Оукс через сорок минут.

– О, благодарю вас, сэр. Она будет так признательна…

Стивен последовал за ним наверх по трапу, но гораздо медленнее.

– Мистер Мартин, – сказал он. — Вот скальпели для нас обоих. Если вы займетесь ближайшим пастушком, я разберусь с султанкой. Я только что согласился взять с нами на берег миссис Оукс. Вы не возражаете?

Выражение лица Мартина переменилось.

– Прошу прощения, —произнёс он после краткой паузы. – Совсем забыл вам сказать: меня пригласил с собой доктор – хирург с китобоя.

Капитанская гичка прошуршала днищем по коралловому песку; баковое весло выскочило из уключины; установили сходню, и два матроса помогли спуститься на берег миссис Оукс – один сиял улыбкой, другой был холоден, но она мило поблагодарила обоих. Стивен последовал за ней; ему передали дробовое ружьё, патронташ и охотничью сумку; Плейс, старинный друг, попросил остерегаться львов и тигров, а также этих мерзких змей, и гичка сразу отчалила обратно.

– Хотите взглянуть на рынок? —спросил Стивен.

– О да, с вашего позволения, – ответила миссис Оукс. – Просто обожаю рынки.

Они прогулялись туда и обратно в солнечном свете, вызывая живое, но дружелюбное любопытство, не такое навязчивое, как ожидал доктор. Увидев, что он с женщиной, даже вчерашняя разговорчивая девушка произнесла только «Хо айя-ова», незаметно, но понимающе улыбнулась и помахала рукой; даже докучливых детей приструнили.

Уэйнрайт и моряки «Сюрприза», знавшие язык Южных морей, показали им диковины, которые предлагали туземцы Аннамуки, и даже тем, кто никогда не благоволил к Клариссе или утратил это чувство, было приятно продемонстрировать ей беглость своей речи и глубину познаний.

Они обошли рынок как минимум дважды, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на удивительно искусно сработанные каноэ, которые подняли, чтобы проконопатить, или на сети, или на изготовление плетеных парусов. Клариссе, как ребёнку, было чрезвычайно интересно всё увидеть и понять, и всё вызывало у неё восторг. Но, наблюдая за тем, как мужчина выкладывает на лопасти рулевого весла инкрустацию из перламутра в виде глаз, она заметила, что Стивен с тоской проследил за парой птиц — ptilopus? – и после некоторой паузы произнесла:

– Пойдёмте займемся собиранием ботанических образцов. Уверена, на острове должны быть необыкновенно любопытные растения.

– Разве вы не хотите посмотреть на рыбу, которую только что привезли на другой конец берега? – спросил Стивен; и, хотя Кларисса в определённых случаях могла быть невосприимчивой и даже глупой, в иное время скрыть истинные намерения человека за светскими манерами от неё было невозможно; а сейчас большая проницательность и не требовалась.

– Давайте пойдём по этой широкой тропе, – предложила она. – Кажется, она ведёт – вряд ли это можно назвать деревней, но там больше всего домов; и, полагаю, теряется в – можно ли это назвать джунглями?

– Боюсь, что нет. Это самое большее редкий подлесок вплоть до отдалённых зарослей тростника перед лесом; но нужно отметить, что в настоящих джунглях в период дождей невозможно увидеть ни одного живого существа. Можно услышать птиц. Заметить кончик хвоста исчезающей змеи или неясный силуэт огромного буйвола, но в итоге вернуться домой, если ты, конечно, не заблудился, покрытым кровоточащими царапинами от вьющегося ротанга, изъеденным пиявками и с пустыми руками, так ничего и не узнав. Здесь гораздо лучше.

Они прошли вперёд вдоль ручья, мимо трёх или четырёх домов, стоящих поодаль друг от друга – всего лишь крыши из пальмовых листьев на столбах, с приподнятым полом – все пустые, потому что их обитатели были на рынке; вдалеке виднелись ещё дома, наполовину скрытые пальмами и бумажными деревьями; но на деревню это было мало похоже. А так как ветер дул с суши, то вскоре людской шум остался позади, и они шли в тишине, едва нарушаемой ритмичным шумом прибоя у внешнего рифа. Когда они проходили мимо трёх удивительно аккуратных полей с таро и сахарным тростником, то оттуда вспорхнула стайка птиц. Стивен одним плавным движением вскинул ружьё к плечу, прицелился и подстрелил одну из них.

– Какой-то попугай неопределённого вида, – с удовлетворением отметил он, убирая добычу в сумку.

На звук выстрела из крайнего дома, недалеко от тропинки, вышла пожилая женщина; она что-то дружелюбно прокричала хриплым старческим голосом и заковыляла им навстречу, обнажая морщинистую грудь. Она красноречивыми жестами пригласила их войти, и они прошли по гладкой ярко-зелёной лужайке под благодатную тень дома, ровный пол которого был покрыт толстым слоем циновок, кое-где с полосками тапы. На них все и расселись, произнося приветливые, но непонятные друг другу слова, и старушка с многозначительным видом дала каждому по маленькой сухой рыбешке, выразительно произнеся «путу-путу». Кларисса преподнесла хозяйке булавку с головкой из синего стекла, которая, похоже, привела ту в восторг, после чего гости откланялись, но, пока дом не скрылся из виду, время от времени оборачивались, чтобы помахать на прощанье.

Тропа шла все выше и выше, по-прежнему следуя вдоль очень полноводного ручья, но теперь она вела мимо молодых насаждений тутовника и плантанов; солнце, приближаясь к зениту, палило всё сильнее и сильнее.

– Вы не находите, что после корабельной палубы твёрдая земля кажется необыкновенно прочной и устойчивой? – спросила Кларисса, прервав молчание, впервые установившееся после того, как они покинули корабль.

– Это всегда так, – ответил Стивен. – Каждый раз, когда я иду по улицам Дублина после пребывания в море, мне кажется, что они вымощены железными плитами. К тому же в большом городе я считаю себя обязанным носить кожаные башмаки или даже, спаси Господи, сапоги; из-за их непривычной тяжести после веревочных шлепанцев, в которых я обычно хожу на корабле, и безжалостной твёрдости мостовой я уже к полудню совершенно измучен, становлюсь раздражительным и…

Примерно в десяти ярдах на верхушке молодого сандалового дерева доктор заметил жука, довольно крупного, из рода жуков-оленей, который начал поднимать надкрылья и расправлять крылышки. Через мгновение он окажется в воздухе. Стивена жуки не слишком интересовали, и уж менее всего жуки-олени, но его друг сэр Джозеф Блейн был ими крайне увлечён – он больше гордился тем, что является председателем Энтомологического общества, нежели чем главой морской разведки – а Стивен был очень привязан к сэру Джозефу. Поэтому он опустил дробовик и поспешил к сандаловому дереву. Ему оставалось только протянуть руку, когда насекомое величественно отправилось в полёт, держа своё длинное туловище почти вертикально. Ветер дул вниз по склону от леса к морю, и жук не мог набрать высоту. Он плыл по воздуху, направляясь к деревьям, на высоте между шестью и восемью футами от земли, и бежавший изо всех сил Стивен едва мог за ним угнаться; он не одолел бы следующих пятидесяти ярдов, но неуклюжее создание врезалось в торчащую ветку и упало на землю.

Вернувшись с трофеем, Стивен обнаружил Клариссу в тени хлебного дерева; она полоскала ноги в ручье.

– Я нашла кое-что получше, – вскричала она, показывая наверх; и действительно, там, где дерево разделялось на четыре основные ветви, виднелся невероятный каскад из орхидей трёх разных видов – оранжево-коричневые, белые с золотым зевом и красные, как фламинго.

– Вот это для меня и есть путешествие в чужие страны, – сказала она с упоением. – Оставьте львов и тигров себе.

Поглазев некоторое время по сторонам, она воскликнула:

– Как же я счастлива. – А затем: – Плоды хлебного дерева можно есть?

– Думаю, их нужно чистить, – ответил Стивен. – Но мне говорили, что, если их должным образом приготовить, то они могут заменить как овощи, так и пудинг. Думаете, нам следует уподобиться матросам и пообедать в полдень?

– Это было бы прекрасно. Последние полчаса меня одолевает просто волчий голод. Опять же я всегда обедаю в полдень. Оукс всего лишь мичман, как вы знаете.