Смотритель маяка (СИ) - Шиленко Сергей

Они уже забирались в шлюпки, когда я вспомнил про ещё одну вещь, которой мне катастрофически не хватало.

— Капитан! — окликнул я его. — А зеркало у вас найдётся?

Торговец замер на полуслове, а затем широко улыбнулся, закручивая ус:

— Зеркало? Хм, есть одно из венецианского стекла в медной оправе, продам за пять серебряных, раз уж мы сегодня так удачно сторговались.

— Капитан, это же наше зеркало! — обидчиво выкрикнул один из матросов.

— На кой-тебе зеркало? На тебя даже мать смотреть боялась! — осадил его Бальтасар, а моряки зашлись раскатистым смехом.

Через четверть часа матросы привезли со своего судна свёрток, обёрнутый в грубую мешковину. Мы попрощались, и «Толстушка Берта» медленно отчалила от острова, растворившись в белой дымке.

Ветер шевелил воротник моей куртки, а когг внизу под скалой тихо скрипел, притираясь к мешкам с песком. Я осторожно снял ткань с зеркала. Тусклая медь, местами с зелёной коркой окисления, выглядела очень старой, но само стекло оказалось чистым и ясным.

Впервые за много-много дней я увидел себя. Впрочем, правильнее сказать, за много-много лет. Из глубины амальгамы на меня смотрел молодой человек, заросший густой бородой, как настоящий пират. Я никогда не позволял себе такой небрежности в прошлой жизни, но здесь это выглядело довольно органично. В бровях застыли белые крупицы соли, лицо обветрилось.

Я снял треуголку, и ветер тут же растрепал густые чёрные волосы. Над левым виском шла широкая абсолютно седая прядь, казавшаяся снежно-белой на фоне черноты. Память о жизни, которую прошёл до самого конца, прежде чем оказаться здесь.

— Ну что ж, Владимир Иванович, — прошептал своему отражению. — С возвращением.

Пальцы коснулись седых волос, улыбка тронула губы.

Дело за малым, привести себя в порядок и заняться китом…

Глава 19

День казался многообещающим. Я сидел на галерее, прислонившись спиной к нагретому стеклу витража, и ловил тёплый муссон. Передо мной на грубой доске стоял завтрак: несколько ломтей вяленого китового мяса, запечённая в золе свёкла и две пшеничные лепешки, подсушенные на плите до хруста. Но вишенкой на торте стал кофе с сахаром. И если по первому я скучал всем сердцем, то без второго просто страдал. Первый же глоток вызвал головокружение. Мозг, изголодавшийся по глюкозе, словно переключился с эконом-режима на полную мощность. Океан внизу переливался ртутным блеском, и мне казалось, что видно даже того самого вчерашнего ящера где-то на горизонте, хотя радар молчал.

— Эх, Боцман, — ветер играл с мехом кота, который сидел рядом и вертел головой, пытаясь укротить разлетающиеся усы. — Тебе не понять. Сахар — это топливо для души, а ты всё по белкам да жирам.

Боцман коротко мяукнул, выражая полное безразличие к моим гастрономическим восторгам, и снова отвернулся к морю. Меня же наполняла непривычная бодрость. Порядок на Маяке я навёл идеальный, потратив три часа. Оттер окна фонарной до блеска, вычистил линзу Френеля от следов копоти и проверил уровень энергии центрального кристалла. Всё работало штатно. Приятная вибрация от работы механизмов особенно хорошо ощущалась на мостике галереи, но мне не давало покоя одно «но». Я в который раз за утро провёл ладонью по лицу. Густая борода, которая абсолютно никак не волновала меня до вчерашнего дня, теперь причиняла дискомфорт. А что хотел? Эффект зеркала! Видимо, пора возвращать себе человеческий облик.

Поэтому путь мой лежал на кухню. Опасной бритвой, да и в общем-то вообще никакой, я пока не разжился, зато не так давно обзавёлся ножом, хорошим немецким клинком. По моему времени ему было явно лет 600, не меньше, и найди его кто-нибудь при раскопках, коррозия не оставила бы на нём живого места, здесь же он блистал в своём первозданном виде, словно только покинул кузню. О наждаке тоже оставалось только мечтать, но его неплохо заменял мелкозернистый сланец. А что поделать? Пара капель масла из китового жира, лезвие под углом, и вперёд!

Ших-Ших-Ших!

Сухой скребущий звук наполнял комнату.

Ших-Ших-Ших!

Обычный камень — не станок, он не прощает спешки.

Ших-Ших-Ших!

И на сей раз я намеревался не кораблик вырезать, а тонко и точно выбриться, не содрав пол лица. Я вёл нож размеренными движениями, стараясь поймать идеальный угол. Через десять минут остановился и провёл лезвием по тыльной стороне запястья, металл лишь больно потянул кожу, не срезав ни единого волоска. Кромка была ещё слишком грубой.

— Рано, — прошептал я, разглядывая лезвие на свет. — Ещё и завалил!

Во втором подходе вёл лезвие почти без нажима, одними кончиками пальцев, токарь внутри меня требовал ювелирной точности. После пятнадцати минут монотонной доводки звук сменился на мягкое, едва слышное шуршание. Теперь нож начал снимать волоски чисто, как по маслу. Инструмент для цирюльника готов!

Бритьё перед венецианским зеркалом превратилось в настоящую операцию, за которой моё рыжий пушистик наблюдал с нескрываемым ужасом. Я короткими движениями срезал целые пласты свалявшейся бороды, буквально выкапывая свое лицо из-под слоя тёмной шерсти, и с каждым движением из-под этой маски проступал тот самый Володя, помолодевший лет на сорок пять. Закончив, я ополоснул лицо холодной водой. Кожа горела, но дышала.

— Так-то лучше.

Боцман захлопнул рот после могучего зевка, демонстративно обнюхал кусок китового мяса, оставшийся на тарелке, брезгливо дёрнул хвостом и отошёл. Пресытился. Честно говоря, я его понимал, китятина и мне уже стояла поперёк горла, хотелось чего-то лёгкого, чешуйчатого, пахнущего свежестью, а не жиром.

Я взял удочку, кусочек филе кита для наживки и направился к выходу.

— С такими дарами моря, Боцман, мы с тобой утратим первобытный навык охоты. Нехорошо. Пошли! — усатый напарник присоединился, всем своим видом выказывая энтузиазм.

— Глянь, вода-то спокойная, может, сам половишь? — ответом мне стало пронзительное мяуканье. Предложение отклонено.

Поплавок заплясал на чёрном зеркале, но ждать пришлось недолго. Лёгкий поклёв, и леска пошла резать воду. Я подсёк, и после некоторого сопротивления на берег вылетела первая рыбина, серебристая, с широкой спиной, грамм на семьсот.

— Ну и красота! Пушистый, кит, похоже, отменяется!

Через час в ведре бились четыре вполне приличных хвоста и одна совсем мелкая рыбёшка.

— Кушать подано! — неожиданная реплика отвлекла кота, который жадно втягивал носом ароматы, идущие от ведра.

Одну крупную рыбину я прихватил на обед, мелочь сразу кинул коту, а остальное отнёс в грот, заключив пленных с садок. Боцман перехватил свою долю на лету, хрустнул рыбьей головой и скрылся в тени, довольно урча.

А вот мне есть совсем не хотелось, не терпелось начать работу над гидропоникой.

Закинув очищенную тушку в миску с холодной водой, направился в фонарную, где меня ждала подробная инструкция по созданию нового высокотехнологичного огорода. Ещё вчера зацепило, почему система засчитала кита как рыбу? Нажатие на пункт «рыба» развернуло список. Под иконкой обычной рыбы, горевшей теперь зелёным, находилась зелёная иконка Кит. Так вот оно что! Инструкция давала конкретные цифры для каждого вида мяса, но система просто объединила всё морское мясо в общую категорию ресурсов, подходящую для гидропоники. Для запланированного объёма посадок, чтобы забить зеленью весь второй ярус, требовалось от семи до десяти килограммов концентрата. Китовое филе, будучи высокобелковым, заметно выигрывало в сравнений с рыбьими потрохами, которые предлагались альтернативой.

— Ну что ж, китятины в избытке, и, видимо, недолго ей осталось томиться в бочках. Пусть лучше умрёт с пользой.

Дальше следовал подробный план действий по подготовке мяса.

— Та-а-ак, отделить от жира, мелко порезать, вода, зола, сахар… Пф, легко!

Спустившись к бочкам, я отобрал несколько серьёзных кусков килограммов на десять, разложил оставшееся филе по соседним, высвободив себе одну тару для будущего концентрата. Первым делом пришлось залить его пресной водой, чтобы вымыть лишнюю соль, растениям она ни к чему.