Кларисса Оукс (ЛП) - О'Брайан Патрик

– Мистер Уэст, – позвал он. – Все шлюпки должны быть готовы к спуску в любой момент. Мистер Дэвидж, – крикнул он вниз в люк. – Приготовьтесь. – Дэвидж командовал летучим отрядом, члены которого, вооружённые и готовые к любым неожиданностям, пока сидели внизу, страдая от духоты.

Затем он приказал поднять верп, выбрать шкоты и следовать вдоль сужения пролива, а сам внимательно наблюдал за местностью между деревней и горами, где протекал ручей, впадающий в гавань.

Когда катер оказался на расстоянии окрика, какой-то человек в нём встал, упал, снова поднялся, держась за плечо шлюпочного старшины, и крикнул: «Что за корабль?» – пытаясь говорить как американец, отчего его лицо перекосилось.

– «Титус Оутс». Где мистер Дютур?

– Отправился в погоню. Он присоединится к нам в Иаху через три-четыре дня. У вас есть табак? А вино?

– Конечно. Поднимайтесь на борт. – Стоя за штурвалом, Джек направил корабль мимо катера и повернул его так, чтобы «Сюрприз» оказался между лодкой и берегом; после чего тихо сказал старшине-рулевому, одному из немногих стоявших на палубе матросов:

– Когда они зацепятся, подними наш флаг.

Это была чистая софистика: флаг, развевающийся в сторону берега, не будет виден ни с «Трулав», ни со шлюпки, приставшей к наветренному грот-русленю. Но определённые формальности следовало соблюсти.

Человек, который их окликал, и ещё трое сидевших на корме неуклюже взобрались на борт. На поясах у них висели пистолеты, как и у одного из оставшихся в шлюпке. Они не были моряками – их не смутили ни куски парусины, скрывавшие бóльшую часть пушек, ни китобойный инвентарь, который при ближайшем рассмотрении выглядел откровенно фальшивым.

– Освободитель сказал, что скоро у нас будет вино и табак, – заявил главный, улыбаясь со всей возможной любезностью.

– Мистер Уэст, – тихо сказал Джек. – Передайте мистеру Дэвиджу, что этих джентльменов необходимо принять как полагается. Кандалы в носовом трюме подойдут лучше всего. Бонден, проводи, – добавил он, опасаясь, что Уэст не до конца уразумел его шёпот.

В действительности же все на фрегате, за исключением незадачливых наёмников, были в курсе намерений капитана, даже Стивен и Мартин, только что спустившиеся с крюйс-марса; поэтому когда Джек, увидев, как Бонден возвращается с довольной улыбкой, сказал Стивену вполголоса: «Доктор, умоляю, убедите этого урода с кормового сиденья подняться к нам», – никаких уточнений не потребовалось. Стивен громко осведомился по-французски о здоровье месье Дютура и предложил осторожно подняться на борт, взяв с собой пару матросов для переноски тяжестей. Один из моряков, на которых он указал, сидевший загребным, уже некоторое время пристально смотрел вверх, незаметно кивая и подмигивая, и Стивен был почти уверен, что это кто-то из сотен его бывших пациентов.

Наёмника не пришлось долго уговаривать, а вслед за ним поднялся и загребной. Матрос, отсалютовав квартердеку, тут же дал наёмнику такого пинка, что тот отлетел и с силой врезался в шпиль. Бонден забрал у него пистолет так ловко, будто не одну неделю тренировался это делать, а матрос, повернувшись к Джеку, стянул шляпу и доложил:

– Уильям Хоскинс, сэр, помощник оружейника «Поликреста», сейчас служу на «Трулав».

– Душевно рад тебя снова видеть, Хоскинс, – ответил Джек, пожимая ему руку. – Скажи, на «Трулав» ещё много французов?

– Человек двадцать, сэр. Их оставили следить, чтобы мы работали, а местные ничего не воровали, пока остальные ушли с Калахуа на войну. Они издевались и насмехались над нами довольно грубо, те, кто хоть как-то говорит по-английски.

– Остальные в катере из команды «Трулав»?

– Все, кроме шлюпочного старшины, сэр; и я думаю, они его уже прикончили. Настоящий ублюдок: он убил нашего шкипера.

Джек взглянул за борт, и действительно, матросы с «Трулав» молча и сосредоточенно топили старшину. Из чувства долга он крикнул:

– Заканчивайте это, эй, там! – и они закончили, после чего поднялись на борт проворно, как кошки. На галфдеке им выдали по стакану грога.

– Мы-то ещё с берега разглядели, что вы не настоящие китобои, – говорил один из них Киллику. – И как думаешь, рассказали этим чёртовым содомитам? Конечно нет, дружище.

Тем временем на «Сюрпризе» отдали марсель и направились к якорной стоянке возле берега в южной части гавани. Катер вели на буксире у борта, а собственные шлюпки фрегата были в полной готовности для спуска на воду.

– Мистер Дэвидж, – сказал Джек. – Крайне важно, чтобы вы и ваши люди оказались на дороге, которая ведёт в горы, раньше, чем любой из французов с «Трулав». Они почти наверняка побегут сразу, как только мы продемонстрируем свои орудия, и если им удастся добраться до Калахуа, мы проиграли. Вождь и его люди всего в дне пути отсюда, а то и ближе, учитывая, что они пытаются тащить пушку.

Даже на таком хорошо подготовленном фрегате, как «Сюрприз», команду «Людей и оружие в шлюпки» редко успевали выполнить менее чем за двадцать пять минут, поскольку система талей на ноках фока– и грота-реев была весьма громоздкой; так что баркас едва успел коснуться воды, как французы с «Трулав» начали что-то подозревать. Они собирались на берегу и двигались через деревню на юг вдоль ручья, неся свои котомки. Впрочем, баркас и синий катер были уже полны матросов, и Джек решил:

– Отправляйтесь с теми кто есть, мистер Дэвидж, и сделайте всё возможное, чтобы их задержать, пока не присоединятся остальные.

– Приложу все усилия, сэр, – отозвался Дэвидж, глядя вверх и улыбаясь. – Отходим! Вёсла на воду!

Шлюпки достигли берега и проскользили далеко вперёд по песку; матросы выскочили толпой, высоко держа мушкеты, и почти сразу скрылись в древовидных папоротниках.

Когда отвалили второй катер и гичка, Джек поспешил на фор-марс. Там, где плотный пояс древовидных папоротников редел, начиналось пространство, заросшее высокой травой с разбросанными кое-где кустарниками и небольшими, но очень густыми участками леса, полного лиан. Летучий отряд виднелся то тут, то там, он всё ещё сохранял подобие строя, но сильно растянулся; бежавшие первыми изо всех сил старались не отставать от необычайно прыткого Дэвиджа. В лучах солнца поблёскивали их мушкеты и абордажные сабли, которыми они рубили лианы и подлесок.

Французы теперь тоже пустились бегом, бросая котомки, но не оружие. Как и Дэвидж, они явно стремились к теснине в горах, из которой вытекал ручей, и хотя расстояние до неё от места высадки отряда было примерно таким же, как от деревни, у французов было преимущество, потому что они двигались по дороге, уже прорубленной для пушки.

– И всё же, – пробормотал Джек, с силой стискивая руки, – у нас было полчаса форы.

Линия растягивалась всё больше, Дэвидж летел как скаковая лошадь: он бежал не ради жизни, а ради её смысла, за всё то, что делало его жизнь достойной. К этому моменту и остальные шлюпки высадили людей, и те кинулись вперёд по уже проложенному пути – было видно, как по ходу их продвижения колышутся папоротники.

– О нет, нет, – вскрикнул Джек, увидев, как группа отставших сюрпризовцев попыталась сократить путь, бросившись прямиком через заросли, состоящие сплошь из колючего кустарника с ползучими стеблями.

– Какого чёрта я с ними не пошёл, – пробормотал он и уже собирался наклониться вниз и приказать: «Том, попробуй дать дальний выстрел по французам на дороге», но сообразил, что звук выстрела их только подстегнёт, так что вреда от него будет больше, чем пользы.

Сюрпризовцы наконец выбежали на совершенно открытое пространство, и обе линии быстро сближались. Дэвидж достиг ручья, пересёк его, взобрался на противоположный берег и встал в теснине, встречая трёх первых французов с саблей в руке. Первого он проткнул, второго застрелил, но третий повалил его ударом приклада. С этой минуты понять, что происходит, стало невозможно: всё больше матросов бросались через ручей, а вверх по дороге к ним со всех ног бежали ещё французы. Они сошлись врукопашную, и над тесниной поднялось облако пыли; затем раздался решительный треск ружейных выстрелов – это подошло подкрепление и ударило французам в спину, отстреливая тех, кто ещё не успел вступить в бой или пытался сбежать.