Путешествие по Африке (1849–1852) - Брем Альфред Эдмунд

В здешней местности встречаются в порядочном количестве развалины подобных укреплений. Такого рода укрепленные жилища имели главною целью защитить обитателей этой бедной страны и их стада от хищнических нападений шейкие. Часто это воинственное племя распространяло свои разбойничьи набеги даже до Эль-Мухэйрэфа. Они захватывали людей, скот, зерно и другие плоды и возвращались с этой добычей на родину.

Река здесь совершенно замкнута между скалами, которые поднимаются и громоздятся по обоим берегам ее, принимая самые причудливые формы. Только кое-где встречающиеся пальмы указывают на то, что труду бедных туземцев удалось взять с бою у негостеприимной природы небольшой клочок плодородной земли. Несколько узких гряд, тянущихся вдоль берега, засеяны дуррой, но едва достаточной, чтобы прокормить одно-единственное семейство. Отсюда непосредственно приходишь в область камня. С вершин гор не видно ничего более, кроме скал и песка. Кажется, как будто Бог создал эту пустыню в минуту гнева. В хаотическом беспорядке на необозримом пространстве представляются нашим взорам раскаленные массы черных скал. В испуге обращаешь свои взоры снова к реке, так как она одна представляет нечто живое в этом царстве смерти.

После аассра мы пристали к нескольким хижинам, называемым Саламат. Чтобы не причинить ущерба удобной земле, они построены на скалах. Обитатели их невыразимо бедны. Но при всем том они обладают величайшим счастьем: они так здоровы, что болезни известны им только понаслышке. Здесь человек родится, вырастает, считает свои годы по подъему и спаду Нила и узнает, что он состарился только тогда, когда волосы его начинают седеть, спина сгибается и члены отказываются служить. А когда жизнь прожита, он умирает, сам не зная как и не чувствуя, что смерть приближается.

Сегодня мы прошли свой перегон часов за двадцать. На другое утро сильно дувший северный ветер заставил нас пристать около полудня к деревне Сур. Немногие ее хижины заняли наши матросы. На противоположном берегу реки лежит замок Кааб. Наша львица Бахида прибежала за нами в деревню и хотела похитить себе овцу. Но, к счастью, мне удалось спасти от смерти схваченную уже ею овечку. После полудня мы проехали еще небольшое пространство и пристали повыше одного шеллаля.

2 сентября. Реис Солиман созвал нас к отъезду очень рано. Мы счастливо проехали довольно быструю стремнину, несмотря на препятствовавший нам противный ветер, но затем попали в опасную шему ^[126], из которой мы выбрались только по прошествии часа. Сила водоворота здесь так значительна, что судно наше несколько раз кружилось на одном месте и ударялось о соседние подводные скалы.

По причине сильного ветра мы причалили. Только после аассра отправились мы далее и прошли первую стремнину страшного шеллаля Ракабат-эль-Джемель (верблюжья шея). Судно наше проносится у самого утеса. Все весла подняты. Тишендорф приготовляется броситься вплавь. Но мы счастливо минуем самые опасные места и скоро догоняем остальные суда, которые добрались уже до берега и пристали к нему.

Утесы по обоим берегам реки становятся все более дикими, местность все пустыннее и мрачнее. Мы взбираемся на возвышения нашего берега и можем несколько ближе рассмотреть скалы. Они состоят из порфира и сиенита, но очень растрескавшиеся и так поразительно нагромождены и наслоены одна на другую, что трудно постичь, какие силы должны были действовать, чтобы произвести подобные перевороты. Самая основательная из принятых гипотез, что тут действовала одна только вода, кажется слишком смелой. Оторванные глыбы скал в тысячу кубических футов и более лежат здесь на небольших четырехугольных или круглых камнях, которые при небольшом усилии нескольких человек могли бы быть сдвинуты с места. Употребив весла нашего судна вместо рычага, с помощью нескольких матросов мы были в состоянии сдвинуть с места колоссальные обломки скал. С громом катились почти совершенно круглые камни по крутым стенам и стремглав падали в реку, с необъятной силой разрушая все, что лежало на их пути. Наше занятие забавляло матросов; в короткое время более 20 человек помогали нам сбрасывать обломки скал в Нил.

3 сентября. Вскоре после нашего отплытия мы снова очутились в скалистой местности. Без помощи весел, одним течением, устремляется наше маленькое судно за вышедшими прежде нас лодками. Мы переплыли быстро низвергающуюся, бушующую и волнующуюся стремнину, первую значительного шеллаля Сабиха. Затем мы направились к северу. При самом повороте изгиба, через который нам надо было проходить, фарватер запружен подводными камнями и потому крайне опасен. Наше судно следует прямо за тем, которое ведет реис Солиман, и, подобно ему, чрезвычайно быстро и легко пробирается вдоль правого берега мимо скал. Самая же маленькая из пяти лодок, бывших с нами, не могла удержаться в фарватере и так сильно ударилась о скрытый под водой камень, что все гребцы упали на дно лодки, а одного матроса выбросило за борт, но он подплыл и схватился за конец одного из весел и тем спасся. Лодка же удивительно счастливо снова пришла в надлежащее состояние и достигла берега, где и остановилась для исправления незначительных повреждений. Эта остановка задержала нас на полтора часа. Затем все лодки снова пришли в движение, и мы ехали несколько часов вниз по течению, пока достигли нескольких хижин, куда и причалили наши усталые матросы для отдыха и чтобы запастись свежими силами для предстоящих трудностей.

Вся окрестность как вчера, так и сегодня имела дикий вид, окаймленная черными скалами. Нил с шумом катит свои волны в своем узком ложе. Течение очень сильно и бурно. На поднимающемся среди Нила скалистом острове мы увидели одно из вышеупомянутых укреплений — Тулку; смело, как орлиное гнездо, стоит оно на вершине скалы, замечательное по своему виду и положению. Перед нами самое опасное место шеллаля. Река идет зигзагом от запада к югу и затем опять к западу, образуя букву S. В первом ее изгибе стоят в воде утесы, которые Солиман обошел, держась правого берега. Мы также старались всеми силами держаться того же самого направления, но сила воды так велика, что мы были отброшены влево, и пенистые и бушующие волны, обрызгивая нас с ног до головы, быстро и легко пронесли мимо самого утеса. Идущая вслед за нами барка прошла также благополучно.

Этим опасным путем мы перерезали большую дугу и приблизились к баркам, вышедшим раньше нас. Как вдруг мы услышали справа от нас страшный треск. Гонимое бешеными волнами судно Солимана налетело на скалу. Ломая руки, беспомощно и недвижимо стоит экипаж судна на палубе. Он зовет на помощь, но никто не в состоянии оказать ее. Ни одна барка не повинуется лоцману, поток увлекает их против воли, несмотря на все усилия матросов. Произнесши «эль Хамди лиллахи» за наше собственное спасение и поручая погибающее судно покровительству Бога и Его Пророка, переплываем мы второй поворот реки и причаливаем ниже его к берегу вместе с другими мало-помалу прибывающими барками.

Пока мы собирались помочь судну, бывшему в большой опасности, оно само благополучно вышло из нее, и экипаж его работал изо всех сил, чтобы достигнуть берега. Я тотчас же заметил, что оно сидело в воде глубже обыкновенного и быстро неслось по течению. Когда же достигло берега, то оказалось, что оно более чем наполовину было наполнено водой, так что его пришлось разгрузить. Арабы работали без всякого смысла и толка и приносили гораздо более вреда, чем пользы. Мы с Бауэргорстом взяли на себя команду и спасли то, что можно было спасти. Более 50 человек работали усиленно, и нам удаюсь выгрузить аравийскую камедь, главный груз барки. Запакованные тюки были в самом жалком виде; растворившаяся масса камеди ручьями лилась из них прямо в реку. Несколько тюков еще прежде, при нагрузке, свалились в Нил. Больше всего я жалел одного бедняка, который потерпел убыток более чем на 2 тысячи пиастров. Весь же убыток был оценен в 5 тысяч пиастров.

Вера мусульман в предопределение — очень поэтическая выдумка, но, как мы сегодня убедились, она совсем не так утешительна, как бы должна была быть; человек слишком эгоистичен, чтобы мог равнодушно переносить все удары судьбы. Тот несчастный купец, который лишился, может быть, шестой части всего своего имущества, горевал и плакал о своей потере, и утешения других не очень-то помогали ему. Как всегда, так и сегодня арабская ученость нашла причину случившегося несчастья. Экипаж барки, потерпевшей крушение, сознавал себя виновным в похищении котенка у одного факиэ, и именно этот поступок вверг их в опасность. Для предотвращения новых несчастий бедное животное было брошено при нашей полуденной остановке среди пустыни и жестоко предоставлено своей судьбе. Я было хотел убить его и накормить моего коршуна, но реис наш умолял меня не делать этого. «Тогда мы непременно взяли бы на себя тот самый грех, — сказал он, — от которого другие постарались бы освободиться». Рассчитывая на случайно пролетающего орла, я уступил наконец просьбе проводника.