Попаданец в Игру Престолов (СИ) - "Diabolo"

Три степенных шага по ковру сопровождались шелестом моих многослойных одежд, сверху укрытых белоснежным плащом.

- Испей, зная, что если после пития произнесешь лживые слова мне в ответ, то сгниют уста твои и запылает чрево. – торжественно, как и подобает ритуалу произнес я, - И пусть боги, смотрящие с алтарей своих, станут свидетелями небесными в том, и пусть люди стоящие вокруг станут свидетелями земными в том.

Юноша принял чашу из протянутых рук и сделал глубокий глоток, тут же передавая мне емкость обратно. Я последовал его примеру, также пригубив напитка, над которым добрых десять часов совершали ритуал жрецы всех признанных в Валирии конфессий.

Подошедший жрец взял у меня чашу и обошел кругом все алтари, проливая остатки напитка на них.

- Спрошу у тебя: кто отец и мать твои, кто сам ты есть, стоящий под взглядами богов и людей? – продолжил я.

- Зачали меня Рейгар Таргариен, сын Эйриса и Лианна Старк, дщерь Рикарда. Плод я брака законного, скрепленного на небе Семерыми через септона их. Имя мне Эйгон из дома Таргариен. – четко, заученно произнес племянник.

- Что сказать ты хочешь под взглядами богов и людей, Эйгон Таргариен, сын Рейгара?

- Скажу я и пусть услышат мои слова на небесах и на земле: отрекаюсь я от всяких прав своих на Железный Трон за себя и за всех потомков своих в пользу тебя и потомков твоих. Вручаю я судьбу и жизнь свою в руки тебя, брат отца моего, покуда не исполнится мне шестнадцати лет и не стану я мужем взрослым по закону.

- Принимаю я тебя как сына своего, воспитаю, дам кров и еду в доме своем как семени своему и буду в ответе за все поступки твои покуда не станешь мужем взрослым. – кивнул я и поднял ладони на уровень плеч, - А также скажу: быть тебе наследником моим покуда не зачну детей своих.

Минута прошла в тишине, а затем к нам с двух сторон подошли септон с блестящей на груди семиконечной звездой и Рейгар Пейминион, держащий мой меч за ножны двумя руками.

- Визерис Таргариен, император Валирии и законный наследник Железного Трона Семи Королевств, прошу я, Эйгон Таргариен, прими клятву мою верности в верности тебе. – поднял взгляд юноша.

- Быть посему. – согласился я, принимая в свои руки протянутые сложенные крест на крест ладони Эйгона.

- Я, кронпринц Валирийской Империи, Эйгон Таргариен, считаю необходимым и подходящим возвысить вас, величайшего и надлежащего, как моего законного повелителя, и ныне преклонил колено и кладу руки свои между руками вашими, признавая себя вашим человеком и посвящаю себя служению и уважению до конца жизни своей.

- Я, император Валирийской Империи и законный наследник Железного Трона Семи Королевств, Визерис Таргариен, принимаю тебя под руку свою.

Септон протянул Эйгону толстую, монументальную книгу в кожаном переплете и возвестил:

- Возложи десницу свою, Эйгон Таргариен на священную Семиконечную Звезду и говори клятву.

- Перед ликом чардрева клятву огласи. – донёсся суровый голос от одного из алтарей, где стоял седой как лунь бородатый северянин, а рядом с ним росло из кадки с землей молодое тонкое деревце с белой корой и красными листьями, на котором только-только вырезали лик, сочащийся тягучей густой смолой багрового цвета.

- Крови пролей каплю и да сгорит она вся, сколько бы у тебя не было, если преступишь слово свое. – выдвинул из ножен темный волнистый клинок Рейгар Пейминион.

Я выпустил руки племянника, и правая его ладонь легла на книгу, левая едва прикоснулась к лезвию фламберга, закапав кровью на ковер, взгляд же юноши устремился к суровому лицу, вырезанному на белой коре чардрева.

- Я, Эйгон Таргариен, перед богами и людьми, клянусь на святом писании и перед ликом чардрева быть твоим человеком, император Визерис Таргариен. Отныне я буду сражаться за тебя, не оставлю советом и помощью, не брошу в плену, не покину на поле боя и не подниму руки своей против твоих владений и семьи.

- Встань, Эйгон Таргариен. За твою верность жалую тебя землями и достоянием, клянусь защищать тебя с мечом в руках или на суде, не брошу тебя в плену, не оставлю твою семью в час беды, а в доме моем ты всегда найдешь стол и кров. В этом клянусь перед богами и людьми, я, император Визерис Таргариен.

С поднявшимся Эйгоном мы обозначили поцелуи в щеки и обнялись, под довольный рокот аристократов и уже звенящими от громкости молитвы жрецов.

***

Год 298 от Завоевания Эйгона.

Эссос. К востоку от Хребта Костей. Город Торговый.

Ляо Фэнь никогда ещё не бывал в этом городе, расположенном на самой окраине И-Ти. И он бы с удовольствием не явился бы сюда и сейчас, ведь слухи были правдивы, город поражал… своими буйством и простотой, лишенной и капли того благородного чинного лоска прочих городов Золотой Империи или же помпезности, богатства и порядка, что царят ныне в Валирии.

Начать хоть с названия – Торговый. Просто, лаконично и до крайности безвкусно. Все равно что назвать фарфоровую, походящую на только выпавший снег кожу его рук просто белой, лишенной загара. А эта архитектура? О мудрое величавое и бескрайнее Небо, как ты только можешь изо дня в день смотреть на это торжество безвкусицы, о справедливая и вечная Земля, как только можешь держать ты на себе эти дома и стены? Город Торговый стоял на единственном низеньком холме, что одиноко возвышался среди бескрайней равнины. Изначальная крепость, долженствующая стать щитом трех больших торговых трактов от набегов кочевников джогос-нхайцев, за два неполных столетия скрылась за нагромождением домов и все больше расширяющихся стен, которые раз в несколько десятков лет строили вновь и вновь, совершенно не поспевая за быстро вырастающим населением, ставящим свои дома поближе к крепости, превратившейся в сердце всей торговли на месяцы пути окрест. Торговцы, опальные аристократические рода и кланы, дезертиры, наемники, шлюхи, кочевники, иноземцы – тут много кто жил, строя себе дома по вкусу и размеру мошны, от чего город превратился в настоящее нагромождение всех архитектурных стилей. О чем говорить, если рядом могло соседствовать поместье в стиле позднего правления Бордовой династии и храм времен двенадцатого-тринадцатого императора Лазурной? Напротив же и вовсе высилось пестрой, увешанной десятками разноцветных флажков здание, построенное явно руками иноземцев из Лэнга.

- Напоминает Астапор. – ностальгически вздохнул командир преторианцев, сидящий в паланкине напротив Ляо.

- Астапор? – приподнялись брови итийца, - Неужели эта разномастная пестрая толпа прохожих, нищих, мелких торговцев и путан, заполонившая кривые узкие улочки Торгового хоть чем-то может напоминать нашу величественную столицу?

- Стоит пройтись по рынкам Астапора в любой из дней и сразу же увидишь сотни и тысячи иноземных лиц и одежд, услышишь самые удивительные языки со всех уголков известного мира. А уж чтобы сосчитать всех шлюх и торговцев не хватит и всех высоких лбов, ходящих под началом мейстера Эймона и великого мейстера Квиберна.

- Дороги при этом позволяют ехать борт-о-борт десяти каретам, все большие улицы уже перестроены на новый лад многочисленными строительными артелями, а чистота улиц и канализация превосходят все известные мне города на порядок. – не согласился Ляо.

- А мне нравится эта толчея и столпотворение. Среди этой массы людей, на этих кривых запутанных улочках чувствуешь себя живым.

- Скорее раком, брошенным в кишащую рыбами реку, что несет тебя своими водами по узкому извилистому руслу. – покачал головой Ляо, задернув шторку, чтобы более не видеть этот ужас.

- Вы говорили сегодня утром с Его Величеством, уважаемый Ляо. – начал издалека коренастый командир преторианцев, блуждая взглядом по расшитому белыми нитями тканевому потолку паланкина, - Поделитесь новостями из столицы?

- Не имею привычки обсуждать досужие слухи со своим господином. – сухо ответил Ляо, поджав губы.

Пара минут прошла в тишине, если не брать во внимание многоголосый шум улиц Торгового, к которому за две декады оба мужчины привыкли, а затем глава клана Фэнь все-таки продолжил оборванную беседу: