Тень прошлого (СИ) - "Elza Mars"

— Кончай для меня, моя сладкая девочка, — прошептала Зена в поцелуй, и Габриэль не смогла сопротивляться.

Её тело содрогнулось в оргазме, влага хлынула на руку Зены, пропитывая всё вокруг. Она задрожала, прижимаясь губами к шее воительницы, пытаясь скрыть стоны в складках её кожи. Зена не остановилась, её пальцы продолжали ласкать набухший клитор, выжимая из Габриэль последние капли удовольствия, пока бард не обмякла в её объятиях, тяжело дыша.

Таверна вокруг них гудела от голосов и звона кружек, но в их маленьком мире не было ничего, кроме жара тел и липкой влаги, что стекала по бёдрам Габриэль. Зена мягко отстранилась, её глаза горели триумфом и нежностью.

Она поднесла влажные пальцы к губам Габриэль, заставляя барда лизнуть их, попробовать свой собственный вкус — солоноватый, с мускусным оттенком желания. Габриэль покорно обвела языком подушечки, её щеки пылали, но в этом акте подчинения было что-то интимно-нежное, как шёлк, скользящий по коже.

— Хорошая девочка, — прошептала Зена, и Габриэль почувствовала, как её тело снова отзывается, несмотря на только что пережитый пик.

Они сидели в углу таверны, скрытые от посторонних глаз полумраком и завесой дыма от очага. Зена, воительница с плечами, закалёнными битвами, и руками, что могли сломать шею врагу, сейчас казалась воплощением соблазна — её кожаная броня обтягивала мускулистое тело, подчёркивая изгибы груди и бёдер. Габриэль, хрупкая бардесса с копной блондинистых волос и глазами, полными историй, сидела напротив, её простая юбка задралась под столом, обнажая бледные ноги. Этот вечер начался невинно — они зашли выпить вина после долгой дороги, но Зена, как всегда, не могла удержаться от игры. Её рука скользнула под стол ещё до того, как они успели заказать еду, пальцы Зены уверенно раздвинули бёдра Габриэль, пробираясь сквозь тонкую ткань нижнего белья. Теперь, после оргазма, Габриэль чувствовала себя уязвимой, обнажённой душой и телом. Она потянулась к Зене, ища поцелуй — не тот страстный, что только что довел её до края, а нежный, успокаивающий. Их губы встретились мягко, языки сплелись в ленивом танце, пробуя вкус друг друга: вино на языке Зены, сладость пота и желания на губах Габриэль. Поцелуй длился долго, Зена держала её за затылок, не давая отстраниться, пока бард не застонала тихо, впиваясь пальцами в плечо воительницы.

— Ты моя, полностью, — пробормотала Зена, отрываясь от губ и спускаясь ниже, к шее Габриэль.

Её зубы слегка коснулись кожи, оставляя следы, как метки собственницы.

Габриэль выгнулась, её соски напряглись под топом, трущиеся о грубую ткань, посылая искры удовольствия вниз живота. Зена заметила это и, не отрывая глаз, потянула шнуровку на топе барда, освобождая одну грудь.

Пальцы воительницы обхватили набухший сосок, сжимая его нежно, но твёрдо, крутя, пока Габриэль не закусала губу, чтобы не закричать. Под столом нога Зены раздвинула ноги Габриэль шире, её колено прижалось к мокрой щели, терзая клитор лёгкими толчками.

— Ты всё ещё течёшь для меня, — усмехнулась Зена, её голос был хриплым от возбуждения.

Габриэль кивнула, не в силах говорить, её вагина пульсировала, требуя большего. Зена не заставила ждать — она скользнула рукой обратно, два пальца вошли в Габриэль глубоко, растягивая стенки, касаясь той точки внутри, что заставляла барда извиваться. Движения были медленными, чувственными, каждый толчок сопровождался влажным чавканьем, которое эхом отдавалось в голове Габриэль, как грязный секрет. Бард схватила Зену за руку, но не для того, чтобы остановить — она прижала её сильнее, заставляя проникать глубже.

— Да, вот так, моя девочка, — прошептала Зена, её дыхание обжигало ухо Габриэль.

Слова были грубыми, но тон — нежным, полным любви, что делало их ещё более возбуждающими. Габриэль кончила снова, на этот раз тише, но интенсивнее: её тело сжалось вокруг пальцев Зены, соки брызнули, пропитывая бёдра и пол под столом. Она спрятала лицо в плече воительницы, слёзы удовольствия жгли глаза. Зена вынула пальцы, поднесла их к своим губам и облизнула, смакуя вкус Габриэль.

— Ты такая сладкая, когда кончаешь, — сказала она, целуя барда в висок.

Они сидели так ещё долго, обнимаясь в полумраке, пока не забрезжил рассвет. Наконец Зена поднялась и потянула Габриэль за собой.

— Пойдём. Нам предстоит ещё долгий путь. К тому же, нужно ещё по пути забрать Арго. А то я уже устала ходить пешком.

Лошадь воительницы захворала, поэтому Зена оставила её на лечении у одного хорошего ветеринара, который обещал поставить лошадь на ноги за несколько дней.

— Надеюсь, она уже поправилась и сможет дальше продолжить с нами путь, — договорила Зена.

Габриэль кивнула, хотя её тело всё ещё дрожало от пережитого послевкусия.

***

Первый луч зари осторожно коснулся горных пиков, окрашивая тропу в нежно-золотистые тона. Зена и Габриэль шли плечом к плечу, их шаги звучали в унисон, как биение одного сердца. Тени воительниц, длинные и переплетённые, стелились по камням, словно не желая разделяться ни на миг. Габриэль остановилась и засмотрелась на просыпающееся небо. Она чувствовала тепло ладони Зены, которая всё ещё сжимала её руку после долгого пути.

— Странно, — прошептала сказительница, повернувшись к подруге. — Раньше рассвет после битвы приносил мне лишь дрожь и ожидание новой беды. Я всё искала внутри тот знакомый холод страха, но там теперь только тишина.

Зена притянула её ближе к себе, коснувшись виском её волос:

— Тебе не хватает этого холода, Габриэль? Ты хотела бы его почувствовать?

— Вовсе нет, — Габриэль мягко высвободила руку, чтобы обхватить Зену за талию. — Просто кажется, что вместе с ужасом исчезла какая-то часть меня, старая кожа, которая раньше защищала. Как-то… непривычно. Как будто я потеряла что‑то важное.

— Ты не потеряла, а просто выросла из этой кожи, — Зена остановилась и развернула Габриэль к себе, заглядывая в самую глубину её глаз, где отражалось утреннее солнце. — Ты преобразила это. Страх перестал быть твоей клеткой. Ты превратила его в огонь, который согревает нас обеих на этом пути.

Габриэль лукаво улыбнулась, прижимаясь лбом к плечу воительницы:

— Звучит, как слова мудреца. Откуда ты это знаешь? Ты начала говорить загадками, как древний оракул. Где же та суровая Зена, которая предпочитала мечи словам?

— Потому что вижу это в тебе. И в себе. Она прямо перед тобой, — Зена нежно приподняла её подбородок. — И она видит в тебе то, чего ты сама ещё не осознала. Мы больше не преследуем призраков прошлого. Мы сами стали светом, который эти тени разгоняет. Мы больше не те, кто бежал от теней. Мы — те, кто их перешагнул.

Зена склонилась, и их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, закрепившем обещание никогда не отпускать друг друга. В этом жесте была вся их общая история — боль, искупление и бесконечная преданность. А далеко внизу, в ущельях, где ещё задерживался сумрак, разливался странный, многоголосый гул. Это был смех, лишённый злобы, — эхо тех, кто когда-то шёл рядом с ними. В нём слышался тихий, как шелест травы, голос Лиры; задиристые нотки Ареса, признающего своё поражение; надтреснутый, полный мудрости вздох старейшины. Мир наблюдал за ними с любопытством, затихая перед силой союза, который оказался крепче самой жизни.

Он звучал не как вызов, а как вопрос:

“Что дальше?”

Габриэль прислушалась:

— Они… говорят с нами?

— Не с нами. Через нас. Мы — эхо их голосов. Но теперь у нас есть свой. — Зена мягко притянула подругу к себе, обнимая за плечи. — Это отголоски прошлого. Раньше мы были лишь инструментом в руках судьбы, исполнителями чужой воли. Но теперь наши сердца бьются в унисон с нашими собственными желаниями.

На пыльной дороге, в золотистом сиянии зарождающегося дня, проступил загадочный знак — круг с тремя точками, словно приглашающий добавить последний штрих. Издалека донёсся одинокий, чистый звон колокола, возвестивший о переменах. Затем тишина. Но в этой тишине было что‑то новое — не конец, а начало. В наступившем покое Зена посмотрела ввысь, где гасли последние звёзды.