Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене - Макки Роберт

В каком направлении лучше двигаться при создании персонажа? Изнутри наружу или наоборот? Сначала разработать сеттинг, а потом населить его действующими лицами? Или сначала придумать действующих лиц, а потом выстроить для них окружающий мир?

В любом случае, когда дело доходит до конкретного персонажа, неизбежно возникают одни и те же вопросы: придумывать ли прежде всего внешние характеристики и уже от них идти к внутреннему миру? Или начать с внутренней сущности и из нее выводить внешние качества? Эти противоположные методы мы и рассмотрим в следующих двух главах.

4

Как вдохновиться на создание персонажа?

От внешнего к внутреннему

Искра вдохновения редко разгорается полноценной законченной историей. Обычно чутье писателя позволяет ему выхватить лишь проблеск случайной идеи или таинственный намек. Эти интригующие крупицы запускают цепную реакцию свободных ассоциаций, расходящихся кругами по всему воображению. Задумка, сперва показавшаяся гениальной, обычно упирается в тупик из штампов, но со временем самые ценные озарения вырулят к успеху, пусть и извилистым путем.

Вдохновение может нахлынуть буквально отовсюду, из любой области, окружающей автора, поэтому представим себе вселенную писателя как пять концентрических сфер, вложенных одна в другую:

1. Внешняя сфера – это действительность. Время и место, люди и предметы, прошлое и настоящее.

2. Внутри действительности вращается сфера вымышленного, почерпнутого из книг, со сцены и с экрана.

3. Внутри этой сферы крутятся литературные жанры со всеми их законами и условностями.

4. В каждой истории содержится предыстория, которая тянется от появления действующих лиц на свет, поворотные моменты повествования, а также темы, объединяющие все эти события.

5. В самом центре этой «матрешки» располагается творческое «я» автора, всматривающееся во все, что его окружает.

Итак, начнем с внешней сферы и будем постепенно продвигаться в глубь, к писателю.

Вдохновляющая действительность

Искра вдохновения для создания персонажа зачастую высекается тогда, когда безграничное воображение сталкивается с элементами действительности (предметами, образами, словами, звуками, запахами, вкусами, текстурами). Любое случайное ощущение или переживание может вызвать лавину свободных впечатлений, из которых в конце концов выкристаллизуется сложный персонаж. Однако чаще всего вдохновением для создателя историй служат люди.

Люди для писателя то же, что звуки для музыканта. Когда автор импровизирует с образом персонажа, человеческая природа подсказывает ему ноты, из которых он будет творить симфонию поступков. Следовательно, вымышленные персонажи и реальные люди принадлежат к двум принципиально разным человеческим видам.

Реальный человек никогда не раскрыт до конца, он далек от завершения – это сама жизнь, которую еще предстоит прожить. Персонаж – это произведение искусства, оконченная экспрессивная версия изначального проблеска вдохновения. Люди существуют на самом деле, однако более яркими и реальными выглядят, как правило, персонажи. Когда прямо на нас движется человек, мы уступаем дорогу, чтобы не столкнуться. Персонажи просто следуют своим курсом, не подозревая, что мы наблюдаем за каждым их шагом. Люди противостоят нам, мы на них воздействуем. Персонажи интригуют нас, мы их впитываем в себя.

Писатели начала XX века, такие как Генри Джеймс и Луиджи Пиранделло, понимали: если всезнание о персонаже вполне возможно (и они демонстрировали это в своих романах и пьесах), то объективность наблюдений за реальными людьми вызывает сомнение. Поскольку наблюдению поддаются только внешние черты и поступки, маловероятно, что мы сможем когда-нибудь узнать человека достаточно глубоко, полагали они. Им казалось, что диагноз скрытых мотивов – это в лучшем случае догадки, пусть даже обоснованные, но все равно не свободные ни от ошибок, ни от предвзятости.

И они были правы. Если вы, допустим, пишете мемуары, в число действующих лиц будут естественным образом включены ваши знакомые, однако превращенный в персонажа знакомый может оказаться поверхностным, как моментальный снимок. Если вы пишете непосредственно с натуры, заглядывайте вглубь, раскапывайте то, что от всех скрыто, удивляйте нас своими открытиями. Не копируйте. Скорее, перевоплощайте реальных людей с помощью воображения в персонажей, в которых мы сможем поверить.

Иными словами, реальный человек как источник вдохновения – это еще не гарантия достоверности. Над тем, кому писатель не доверяет, кого не считает настоящим, ему работать не захочется. Однако, если постепенно, обретая черту за чертой, этот образ будет внушать все больше доверия и казаться писателю все более настоящим, тут-то и начнется работа. Нередко одна-единственная грань может вдруг воплотить в себе всю человеческую природу, и эта красноречивая деталь перенаправит вдохновение от того, что есть, к тому, что может быть.

Писатели, которым не хватает знаний сеттинга, общества, черт характера своего персонажа, склонны обобщать, ослабляя тем самым свою веру в образ, а с ней и способность придумывать. Писатели, владеющие действительностью в полном объеме, создают неповторимых персонажей в уникальном сеттинге, моментально захватывая внимание читателя и зрителя.

Формат как источник вдохновения

Выбор формата, второго источника вдохновения, влияет не только на подачу истории, но и на черты и поступки персонажей, которые ее населяют. Так, например, от экранных персонажей камера требует «меньше слов и больше дела». Поэтому киносценаристы при создании персонажей будут делать упор на самовыражение во взглядах и жестах. От театральных персонажей зал, наоборот, требует вербальной выразительности, а не визуальной, поэтому драматурги выдают своим персонажам экспрессивные диалоги.

Экранные и сценические персонажи существуют в настоящем времени, нацеливая вербальные и визуальные действия на свои будущие стремления. В прозе повествование обычно идет в прошедшем времени, это воспоминание о событиях, которые затем подробно истолковываются в ретроспективе. Поэтому писатели наделяют, как правило, своих рассказчиков от первого лица цепкой памятью, проницательным орлиным взором и умением улавливать подтекст.

Помимо характеристик действующих лиц от выбора формата зависит и самовосприятие автора. Кто я? Драматург? Продюсер? Сценарист? Беллетрист? За каждым из званий – благородная традиция, но я призывал бы сочинителей не стесняться переходить от книг к сцене и экрану и обратно. Втискивая себя в рамки одного вида искусства, мы сужаем свой творческий диапазон.

Если, например, ваш сценарий не берут для съемок, может быть, стоит переработать его под другой формат? Поставьте его как пьесу, издайте как роман. Представьте своих персонажей на суд публики, посмотрите, как отреагируют читатели и зрители. До того, что вам откроется в этом случае, вы ни за что не додумаетесь в одиночку за своим письменным столом. Выносите свои истории на суд публики, собирайте отклики и увидите, как будет расти ваше мастерство. Развивайте свой талант и присвойте себе общее, охватывающее все форматы, звание – писатель.

Чтобы углубиться в своем самосознании еще на один уровень, спросите себя: «Что я люблю – искусство в себе или себя в искусстве?» Вы пишете, потому что не можете не поделиться с остальным миром бурлящей в вас жизнью? Или чтобы приобщиться к богеме? Многие новички грезят Голливудом, Бродвеем или «писательскими» окрестностями Коннектикута, но стоит им получить пару отказов, мечта рушится, и они опускают руки. Поэтому убедитесь, что вдохновляющий вид искусства созвучен вам не только образом жизни.

Когда вдохновляет жанр

Подозреваю, что основная масса писателей гораздо меньше, чем им кажется, черпает из реальной жизни и вдохновляется вымыслом гораздо больше, чем думает. Настоящую искру вдохновения редко высекает что-то подсмотренное на улице или увиденное в Сети. Чаще всего она вспыхивает от какой-нибудь фразы в диалоге или меткого, великолепно воплощенного образа в книге, пьесе, фильме, сериале, написанных или снятых в любимом жанре.