Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

Едва он появился на лестнице, как заметил в парадной двух мужчин в темных простых одеждах, со шляпами в руках. Невинский спустился вниз и холодно отчеканил:

— Чем обязан, господа?

Один из визитеров обратил на него ничего не выражающий пронзительный взор и, поклонившись, произнес:

— Мое имя Иван Голенищев, я экспедитор тайной канцелярии. Извините, сударь, но неотложные дела заставили меня прийти в ваш дом так рано.

— Что вам угодно? — спросил Михаил, приподнимая брови.

— Нам надобно поговорить с мадам де Блон. Она проживает в вашем доме?

— Да, — кивнул Невинский. — Зачем вам она?

— Я мадам де Блон, — неожиданно за спиной Михаила раздался мелодичный голосок Маши. Невинский резко обернулся и побледнел.

— Мари, зачем ты спустилась? Я сам разберусь, — вымолвил он недовольно.

— Мадам де Блон? — тут же подхватил Голенищев, обратив взор на молодую женщину, которая стояла на три ступени выше Невинского в шелковом светлом пеньюаре и вышитых туфельках. — Могу я задать вам пару вопросов?

— Да, — кивнула она, спускаясь к Невинскому.

— Нет, Мари, — озабоченно произнес Михаил, удержав ее за локоть. — Ты не понимаешь, это опасно…

— Я готова ответить, — сказала она твердо и укоризненно взглянула на Михаила, словно прося, чтобы он не останавливал ее.

— Вы имели знакомство с Григорием Петровичем Чемесовым? — спросил Голенищев.

— Да. Я знавала его очень давно, лет семь тому назад, — произнесла Маша.

— Весьма странно, — заметил экспедитор. — Ваше имя упомянуто в его предсмертном письме.

— В предсмертном письме? — опешила Маша. — Вы хотите сказать… — она не смогла произнести до конца страшную фразу.

— Именно так. Григорий Чемесов найден сегодня поутру мертвым в своем особняке, в кабинете. Он пустил себе пулю в висок. Предположительно это произошло около часа ночи. На его столе мы нашли письмо, в котором написано всего лишь пара фраз. Вот прочтите.

Голенищев сделал к молодой женщине несколько шагов и протянул ей бумагу. Маша дрожащими руками взяла помятый лист и прочла неровные строки, выведенные пером Григория: «…Теперь она… Мари де Блон…. И она помолвлена и выйдет замуж за другого… Но жить без нее на этом свете невозможно…»

Прочтя предсмертное письмо Чемесова два раза, Маша нервно прикрыла глаза и судорожно выдохнула.

— Вы можете что-нибудь пояснить по этому письму, мадам? — произнес громко Голенищев, не спуская инквизиторского взора с молодой женщины. Она распахнула очи и тихо вымолила:

— Когда-то давно мы хотели обвенчаться. Но все сложилось иначе…

Окинув ее долгим пронзительным взглядом, экспедитор твердо заявил:

— Как я и предполагал. Застрелился от неразделенной любви. Больше у меня нет вопросов к вам, мадам, — Голенищев поклонился и, забрав письмо из рук Маши, сделал знак своему человеку, стоящему чуть поодаль, и быстро отчеканил, обращаясь к Невинскому: — Извините, сударь, что побеспокоили вас в столь ранний час.

На это заявление Михаил холодно кивнул и обнял за плечи молодую женщину. Когда экспедиторы из тайной канцелярии исчезли за парадной дверью, Машенька глухо с мукой вымолвила:

— Какой ужас… А ведь он говорил вчера на балу, что пришел попрощаться. А я не придала его словам значения…

Михаил обратил свой взор на Машеньку и мрачно сказал:

— По крайне мере, он умер, не доставив вам хлопот. Видимо, он и впрямь любил вас, сударыня. Раз даже в таком состоянии в своем письме не раскрыл вашего настоящего имени, понимая, что это может навредить вам…

Глава V. Недоверие

В Большом театре четырнадцатого ноября 1796 года давали оперу «Притворная любовница» Джованни Паизиелло. Днем ранее закончился недельный траур по всей Российской империи, который был объявлен по случаю смерти императрицы Екатерины Алексеевны, что скончалась от удара в вечер шестого числа. Из-за этого премьера была перенесена на два дня позже.

Михаил, Машенька и Александр, как и полагалось, прибыли в оперу наряду с множеством представителей высшего петербургского света, таких же любителей и ценителей искусства. Ложа Невинских находилась во втором ярусе левого ряда.

Маша, прелестная, одетая в модное, кремового цвета шелковое платье из полупрозрачной кисеи, с жемчужной вышивкой и белой лентой, которая опоясывала ее стройное тело под грудью, была ослепительна. Глубокий вырез, открывающий упругую грудь молодой женщины, невольно приковывал внимание, благодаря небольшой золотой подвеске с изумрудами, исполненной в виде плоской виноградной грозди. Небольшие изумрудные серьги в ее ушах были почти не видны из-за густых блестящих локонов, собранных на затылке волнообразными кокетливыми локонами и украшенных несколькими атласными лентами белого цвета в тон тесьме на платье. Она сидела в кресле в передней части ложи и была вынуждена постоянно обмахиваться большим китайским веером, чтобы хоть как-то освежить пылающее от духоты лицо. За ее спиной стоял Михаил, положив руки на спинку бархатного кресла. Невинский в зеленом тиковом камзоле, в бледно-желтом шелковом вышитом жилете, светлых панталонах и черных туфлях выглядел элегантно и изысканно. Александр стоял сбоку, в глубине ложи, вальяжно прислонившись к стене и скрытый во мраке.

Последний раз Маша была в опере еще при жизни родителей. Тогда она была невероятно молода, наивна и счастлива. В тот вечер в оперу ее сопровождал Чемесов. А теперь его не было на этом свете, и хотя Машенька всю прошедшую неделю пыталась отгонять от себя печальные мысли по поводу столь неожиданной и неприятно поразившей ее смерти Григория, но все же ее душа то и дело наполнялась трагичными воспоминаниями о прошедшем времени, когда молодой человек был жив.

В эту секунду Машенька рассеянно смотрела на сцену, где актеры пели о страстной любви по-итальянски, и печально вздыхала. Она ощущала взгляд Невинского на своих обнаженных плечах, инстинктивно чувствуя, что его более интересует ее персона, чем действие на сцене. Пару раз она поворачивала к нему лицо и сталкивалась с его жестким, горящим, собственническим взглядом, который будто говорил, что она принадлежит только ему, что Маша в его власти.

Михаил напряженно взирал на прелестный профиль девушки, сидящей перед ним. Тревожные и сладострастные мысли терзали его сердце и душу, и он никак не мог поверить в реальность всей своей теперешней жизни. За последние месяцы она круто переменилась. С появлением в его доме Маши все как будто встало с ног на голову. Спокойствие и вальяжность вмиг покинули его существо, и началась тревожная, наполненная страстями жизнь. Как долго и мучительно он разбирался в себе, как долго не понимал, что же ему действительно нужно. Он колебался, изводил себя воздержанием и сладострастными мыслями относительно этой соблазнительной сирены. Он снова стал участвовать в увлекательных поединках по боксу, и, наверное, она, Маша, тоже была как-то причастна к этому. Его существование снова наполнилось красками и новыми впечатлениями. С появлением этой синеокой прелестницы Михаил как будто вновь почувствовал себя молодым, полным сил и желаний, заново переродился для новой интересной судьбы. Он долго мучил себя и ее, не понимая, чего же хочет на самом деле. И решение о женитьбе, такое спасительное, радостное и в то же время трудное, пришло само собой, расставив все на свои места.

А в день помолвки та нечаянная неожиданная близость с Машенькой и страстная ночь, которой он так жаждал многие месяцы, затронула в сердце Михаила новые струны. Он не понимал, отчего она не остановила его? А она могла это сделать. Неужели он и впрямь был приятен ей, как она говорила? Он боялся в это поверить. Близость не только не утолила его телесный голод, а вызвала жадное желание всецело обладать молодой женщиной. Более Невинский не позволял себе оставаться в ее спальне, наутро заявив, что не желает, чтобы по Петербургу поползли сплетни о том, что она до свадьбы проводит с ним ночи.

Она согласилась. Однако это решение стоило Михаилу довольно сильных телесных терзаний. Его ежечасно мучили образы ее прелестного изящного тела, которое в ту ночь он отчетливо рассмотрел. Ее белые хрупкие плечи, стоящие упругие полушария небольших грудей с розовыми нежными сосками, плоский живот, округлые соблазнительные бедра идеальной формы, длинные стройные ноги, маленькие узкие ступни, все эти картины бередили его сознание. Ее тело было совершенным. Невинский довольно хорошо помнил фигуры своей покойной жены, Уваровой и других женщин, с которыми был близок. Все они были довольно полными и имели пышные формы. Но явно проигрывали прелестям Маши, по его мнению. Ибо Михаил всегда мечтал обладать девицей со стройным, изящным станом, похожим скорее на девичий, а не на женский. И именно Машенька подарила его мечтам осязаемую реалистичность и именно после проведенной вместе ночи Невинский стал отмечать, что его зависимость от прелестей девушки становится навязчивой и даже безумной.