Ближе к десяти его опять взяла в оборот Ксения и прямо прилипла к нему. Илья вновь был вынужден пригласить Михайлову еще на танец, а затем по ее просьбе вывел девушку на прохладную крытую веранду, чтобы охладиться. Здесь находилось всего несколько гостей, и Ксения начала прямо атаку на него, засыпая Теплова вопросами и комплиментами. Он едва успевал отвечать. В какой-то момент молодой человек обнаружил, что ручка Михайловой в кружевной перчатке лежит на его локте, девушка нежно поглаживает своими пальчиками его руку и сладострастно облизывает свои тонкие губы. Ее горящий взор не отрывался от его лица, и Теплов невольно мрачнел с каждой минутой все сильнее. Он отчетливо понял, что Ксения, хочет большего, чем общение, и ощутил, как сам всеми силами противится этому. Пытаясь спастись от ее молчаливой атаки, Илья предложил девушке что-нибудь перекусить у столов с закусками. Она согласилась.
Они вновь вернулись в бальную залу, Илья нервозно схватил бокал с коньяком и пригубил его. Ксения взяла птифур и жадно проглотила его. Теплов же, не смотря на свою спутницу, пробегал внимательным взором по гостям, напряженно ища стройный силуэт Даши. Недавно пробило одиннадцать вечера, и, по его подсчетам, она уже давно должна была спуститься вниз. Но, несколько раз обведя критическим взглядом бальную залу и зная, что ни в гостиной, которую они только что проходили с Ксенией, ни на веранде Даши нет, Илья понял, что она так и не вышла из своей спальни.
К молодым людям приблизился темноволосый красивый гусар с пышными усами и пригласил Михайлову на следующий танец. Ксения озабоченно взглянула на Илью и спросила:
— Могу я пойти, Илья Григорьевич?
— Отчего же нет, Ксения Федоровна, — ответил Теплов, в душе обрадовавшись. — Я вам не жених. Вы вольны танцевать, с кем хотите.
Ксения тяжело вздохнула и, протянув руку гусару, последовала за ним. Едва Михайлова отошла, молодой человек вздохнул с облегчением. Крайнее раздражение уже владело им. Отчего он должен был находиться в обществе Ксении и других девиц, которые ему были неприятны, когда его сердце и душа жаждали другой компании. Теплов окликнул одного из лакеев. Когда тот приблизился, Илья недовольно спросил:
— Послали за Дарьей Сергеевной?
— Насколько я знаю, еще более двух часов назад послали, ваше благородие.
— Тогда отчего ее все еще нет? — хмуро осведомился Илья.
— Не могу знать, барин, — испуганно ответил слуга.
— Так поди и узнай, — жестко велел Теплов.
— Слушаюсь, барин.
Глава XV. Гордячка
Последняя карета отъехала от крыльца, и Марья Ивановна устало вздохнула, пролепетав:
— Теперь, Илюша, можно и на покой отправляться.
Теплов подставил матери локоть, и они направились в дом. Было уже за полночь, и их особняк покинули все приглашенные. Лиза отправилась спать чуть ранее, а Оленька ушла в свою спальню еще в десять вечера. В парадной Марья Ивановна сбросила свой меховой, вышитый золотом тулупчик и шляпку, которые надевала, чтобы проводить последних гостей, а Илья лишь отряхнул со своего кафтана снежинки. Он проводил матушку до дверей ее спальни, и она, перекрестив молодого человека, пожелала ему спокойной ночи.
Когда дверь за Марьей Ивановной закрылась, и Теплов оказался один в темном коридоре, он ощутил, что его негодование и злость достигли предела. Даша так и не появилась в бальной зале. Второй посланный им лакей доложил Илье, что девушка не хочет танцевать и уже легла спать. Услышав это, молодой человек понял, что эта своевольница просто издевается над ним. Мало того что Даша была сама виновата в своем теперешнем положении, ибо, по мнению Теплова, слишком развязно вела себя с Иваном на гулянии, так теперь она решила и повредничать. Еще в первый раз, четыре дня назад в ее спальне, он пытался примириться, но она так дерзко говорила, явно желая прогнать его. А сегодня он ведь передал через слугу, что простил ее, но она опять решила его жест доброй воли и примирения отправить в тартарары.
В тот миг, когда лакей доложил, что Даша не спустится к гостям, Илья разозлился и еле сдержался, чтобы немедленно не подняться в спальню к этой своенравной девице и не потребовать от нее объяснений. И узнать, чего она добивается своим поведением.
Весь оставшийся вечер Илья железным усилием воли сдерживал недовольство и не показывал никому своего взрывного нервозного состояния. Это стоило неимоверных усилий, так как в его голове все время пульсировала одна-единственная мысль: Даша не желала мириться, и плевала она на его прощение. Чтобы немного упокоиться, весь оставшийся вечер Теплов много пил.
И вот теперь, оставшись в одиночестве во мраке коридора, молодой человек осознал, что может наконец дать волю своим истинным чувствам и играть роль уже не надобно. Подчиняясь яростному порыву, Илья молниеносно проследовал к спальне Даши. Он рванул дверь и удивился, что та не заперта.
Стремительно войдя в комнату девушки, он увидел, что Даша сидит в кресле и, поджав под себя ноги, читает вслух книгу. Ее горничная Анюта расположилась рядом на банкетке и что-то шила. Едва высокая фигура Теплова появилась в спальне, обе девушки испуганно замерли и удивленно уставились на молодого человека, явно не ожидая увидеть его в такой поздний час в спальне.
— Ба! Да ты не спишь, сестрица?! — выдохнул ехидно Теплов, проходя в спальню. Его голос заплетался, однако молодой человек твердо стоял на ногах. — А мне доложили, что ты уже легла.
Горничная сразу же вскочила на ноги, и Илья грозно посмотрел на нее. Аня же, видимо, боясь оставить Дашу одну с пьяным молодым человеком, замерла и не двигалась с места.
— Вон пошла! — прикрикнул на непонятливую горничную Теплов.
Анюта, схватив в охапку свое шитье, пулей вылетела из спальни. Когда дверь за горничной закрылась, Даша откинула непослушную светлую прядь за спину и, хмуро взглянув на молодого человека, глухо спросила:
— Что вам угодно, братец?
Теплов окинул девушку жадным взглядом и отметил, что на ней шелковый пеньюар, из-под которого выглядывает тонкая ночная сорочка. Ее босые ноги и распущенные светлые локоны добавляли в прекрасный облик что-то дикарское, притягательное и невыносимо соблазнительное.
— Что же мне угодно, — повторил Теплов ее фразу и начал расхаживать перед ней взад-вперед, заложив руки за спину. Он то и дело останавливался напротив Даши и, испепелив ее взглядом, вновь начинал ходить, бубня. — Что же мне угодно… — наконец он, видимо, решил, что хочет ей сказать, и, остановившись перед девушкой, тихо с угрозой выпалил: — Мне было угодно, чтобы вы спустились вниз, Дарья Сергеевна. А вы проигнорировали мою просьбу!
Он говорил слишком вежливо и официально. Но Даша отчетливо видела, что на лице Теплова написана злость и досада.
— Я неважно себя чувствовала, — ответила глухо Даша. — Потому не спустилась.
— Неужели?! — воскликнул он и зло прищурился. — А сегодня поутру верхом на Резвушке вы хорошо себя чувствовали?
Даша обмерла, и ее сердечко сильно забилось в предчувствии надвигающегося скандала. Она решила упорно молчать, ибо любая фраза только сильнее разозлила бы его.
— И что же вы молчите, Дарья Сергеевна? А? — пророкотал Илья. — Или забыли, что вам запрещено выезжать за пределы усадьбы? Молчите? Прекрасно! — уже более зловеще добавил молодой человек и приблизился к девушке на минимальное расстояние. — Видимо, вы все делаете назло мне? Так?!
— Нет, не так, — прошептала Даша тихо, но твердо и подняла на молодого человека свои яркие глаза.
Теплов тут же почувствовал в своем теле нарастающее возбуждение от ее присутствия. Ее золотые волосы, переливающиеся в пламени свечей, красиво обрамляли тонкое лицо, и молодой человек невольно залюбовался совершенной формой ее пухлой верхней губы. Отчего-то в его пьяную голову полезли странные мысли о том, что в этот час они одни здесь, и он может прикоснуться к ней и наконец-то поцеловать.
Даша смотрела на Илью и не понимала, чего он хочет. На его красивом лице застыла боль, а вместе с тем и напряжение. Его аквамариновые глаза теперь сверкали тысячами огней, и девушка замерла под гипнотическим обволакивающим взором, как кролик перед удавом.
