— Значит так, проследишь, когда она вернется, и доложишь мне, — велел Илья. И слуга понятливо кивнул и опять спросил:
— Можно еще доложить?
— Что там еще, — уже раздраженно спросил Теплов. — Неужели немного нельзя обождать, пока я не закончу с Семеном Парамоновичем?
— Это касательно Ивана Федоровича, — тихо произнес Прохор, вновь наклоняясь к Теплову.
— Что же?
— Они опять изволили цветы прислать. Опять их в огонь?
— Да, — ответил Теплов и нахмурился, так как сразу же вспомнил неприятный разговор с Михайловым на днях. Позавчера Иван приехал в их дом ближе к обеду. Илья вышел к нему, и они долго говорили в гостиной. Вдруг Илья Федорович спросил, не может ли он увидеть Дарью Сергеевну? Илья ответил, что она больна и никуда не выходит. На это Михайлов, вздохнув, заметил:
— Теперь понятно, отчего вот уже какой день я прогуливаюсь в парке, что неподалеку отсюда, и не встречаю ее.
— А вы должны были встретиться? — удивленно вымолвил Илья.
— Она говорила, что любит поутру прогуляться в этом парке. Вот я и хотел сопроводить ее. Но видишь, как вышло, заболела она.
Поэтому, узнав, что Даша тайком выехала из усадьбы, Илья помрачнел. В его думы тут же вклинилась мысль о том, что девушка вполне может случайно встретиться с подпоручиком. Аеще эти цветы, которые приносили от Михайлова ежедневно.
— Слушаюсь. В огонь, так в огонь, ну уж больно красивые они, жалко, — вымолвил печально лакей.
— Ты что это, мои приказы обсуждать вздумал? — удивился Илья, приподнимая бровь.
— Нет, барин, понял я, — заметил Прохор и вышел из кабинета.
— Итак, продолжим, Семен Парамонович, — произнес Илья, вновь обратив взор на поверенного. — Вы подготовили бумаги об опекунстве, которые я просил вас?
— Бумаги делаются. Там нужно определенные правила соблюсти в составлении. Они будут готовы только через пару недель.
— Хорошо, я жду, — кивнул Илья. — Семен Парамонович, я надеюсь, что сегодняшний разговор останется между нами. И вы не будете докладывать ни моей матушке, ни тем более Дарье Сергеевне о том, что ее имения приносят доход, и о том, что ее векселя лежат в банке? Когда придет время, я сам обо всем расскажу.
— Как вам будет угодно, Илья Григорьевич, — почтительно кивнул Лукьяненко.
— Тогда вы свободны.
Семен Парамонович проворно встал, на ходу складывая в папку бумаги, и, как-то заискивающе улыбнувшись Теплову, произнес:
— Я хотел поздравить вас с именинами, Илья Григорьевич.
— Спасибо, — улыбнулся Илья.
— Прием вечером устраиваете?
— Будет бал, — вздохнув, сказал Теплов понуро. — Матушка настояла на необходимости пригласить почти весь Петербург семействами. По мне так и совсем эти балы ни к чему. Шум, гам, толкотня.
— Но как же? В свои именины положено празднество устраивать, Илья Григорьевич. Должно это. Иначе общество осуждать вас будет. Все так делают.
— Матушка тоже так сказала, — вздохнул Илья. — Но, хорошо хоть, Марья Ивановна сама предложила все организовать и приглашения написать, с обедом и музыкантами решить. А то, знаете, мне сейчас вовсе не досуг этим заниматься…
Когда Теплов спустился вниз, китайская и янтарная гостиные были наполнены гостями. Разряженные, жеманные в ярких открытых платьях, камзолах, обсыпанных драгоценностями, в пыльных париках, в перчатках и веерах, петербургские дворяне вызвали у Ильи чувство брезгливости. Он так давно уже не был на всех этих балах и приемах, что с нескрываемым отвращением отмечал вторые подбородки мужчин, которые явно выделялись на напудренных лицах, смешные парики немолодых дам и чересчур глубокие декольте девиц, из которых так и норовила вывалиться грудь. Последний раз Илья посещал подобное мероприятие два года назад, еще до последней военной кампании. Тогда ему даже понравилось все это действо. Но теперь, пройдя через толпу гостей, которые здоровались с ним и говорили помпезные поздравления, молодой человек облегченно вздохнул, увидев матушку.
Марья Ивановна в высоком парике, шикарном белоснежном платье, украшенная рубинами, подаренными ей на рождество, улыбнулась Илье и подошла к нему.
— Сынок, мы уж тебя заждались, — заметила она.
— На конюшне несколько часов проторчал, — ответил ей молодой человек и поклонился очередной паре, проходящей мимо, которая поздоровалась с ними. — Черноокая кобыла никак разродиться не могла.
— Илюша, сейчас прием, потом это обсудим, — осекла его Марья Ивановна. Она оглядела сына с ног до головы. На Теплове был черный короткий кафтан с золотой вышивкой, выглядывавший из-под него белый камзол, черные бархатные штаны и короткие кожаные сапоги. Без парика с уложенными чуть завитыми на висках темными волосами, с естественным цветом лица и красиво очерченными губами Илья показался ей очень приятным. Лишь некоторые детали во внешности сына смутили Теплову. И она тихо озвучила свое неудовольствие. — Ты не надел парик?
— От него потом голова чешется, матушка, — скорчив гримасу, произнес Илья и поздоровался с очередным гостем.
— Илюша, мода такая, надобен парик.
— Матушка, — возразил ей молодой человек. — Кому надобен, тот пусть и надевает этот рассадник блох. А по мне и так хорошо.
— И скажи на милость, отчего ты в сапогах? — уже более строго заметила мать.
— Потому что туфли натирают мне ноги, — просто ответил Илья.
— Илюша, ты можешь ходить в сапогах в остальное время, воля твоя. Но на бал принято надевать туфли. Что скажут люди?
— Матушка, — уже недовольно заметил Теплов и наклонился к ее уху. — Моя ступня слишком широка для этих ваших туфель, которые как на дамочек, более и не лезут ни на кого. А насчет гостей, кому не нравится мой вид, могут не смотреть.
Молодой человек выпрямился, довольный своим ответом, и вновь поздоровался с очередными гостями. Тепловы стояли у входа в гостиную и встречали прибывающих.
— Боже! — воскликнула удрученно Марья Ивановна. — Все же как ты невозможно походишь на деда! И нрав твой с каждым днем на него похожим становится. Батюшка тоже все время в сапогах ходил и лошадником знатным был.
— Ну, он же мой дед, — улыбнулся ей Илья. — На кого я должен быть похож, по-вашему, матушка?
— Хоть на отца, — вздохнула Теплова, обмахиваясь большим ажурным веером. — Он такой мягкий, добрый был, все время мне уступал.
— Оттого-то вы его и не любили.
— Илья Григорьевич, — возмутилась Марья Ивановна. — Ты, по-моему, забываешься.
— Простите, матушка, — вымолвил молодой человек и поцеловал в знак извинения ручку Тепловой. — Но мне кажется, что, если бы отец поменьше потакал вашим капризам, вы бы тоже счастливее были.
— Ты многого не знаешь, — сказала печально Марья Ивановна.
— Чего же?
— Да так, — вздохнула Теплова.
— Вы же всегда мне говорили, что я и внешнее на отца не сильно похожу? Что я скорее в вашу породу, — вымолвил невольно Илья.
— Так и есть. На деда ты похож покойного, батюшку моего, даже внешне. Только пониже ростом он был, да глаза серые.
— Пойдем, представлю тебя Куракиным. Они уж больно хотели повидаться с тобой.
Илье пришлось согласиться, и Теплова почти битый час водила его между приглашенными, представляя своего сына. Вся эта вереница напудренных дам в высоких париках не произвела на Илью должного впечатления. Единственные девицы и женщины, которые показались молодому человеку вполне приятными были, как и он, без париков. Их естественные волосы, уложенные в красивые прически, вызвали у Ильи гораздо больше понимания, чем украшенные драгоценностями и искусственными цветами парики других дам. Некоторые мужчины выглядели вполне нормально, по мнению молодого человека, со своими волосами и без пудры, и это импонировало Илье.
На Марье Ивановне тоже красовался темный парик, так же, как и на Лизе белый. Оленька, причесанная по последней моде, бегала среди гостей в новом голубом платье, и в его рождественском подарке в ушах. Нигде не увидев Дашу, Илья понял, что она все еще дуется на него. Однако у Теплова возникло навязчивое желание непременно увидеть ее. Они и так не встречались уже более четырех дней. И он ощутил, что ему не хватает среди гостей светлого и чистого лица девушки. Он хотел хоть издалека полюбоваться на нее. И, возможно, если Даша изменила свое отношение, он в знак примирения поцелует ей руку и потанцует с ней. Теплов взглянул на карманные часы. Стрелки показывали половину восьмого вечера. Решив, что у девушки будет достаточно времени, чтобы собраться и явиться на бал уже через час или полтора, к началу танцев, молодой человек отошел от матери и окликнул одного из слуг.
