Спустя час, удовлетворив свое желание и в последний миг излив свое семя ей на живот, Илья, обняв сильной рукой Фёклу, уснул на ее мягкой груди. А молодая баба еще долго лежала с открытыми глазами и с бешено бьющимся сердцем и прислушивалась к мирному дыханию молодого человека. Она с упоением думала о том, что этот притягательный красивый, молодой барин, о котором, как она знала, последние три дня жужжали все дворовые девки, теперь спал с ней, с замужней тихоней, как ее прозвали за молчаливость. И именно она всем назло привлекла сегодня его внимание, а не эта блудливая Мина.
Поутру Теплов как раз читал утреннюю газету, когда в столовую вошла Марья Ивановна и, холодновато взглянув на сына, произнесла:
— Доброе утро, Илья Григорьевич.
Молодой человек немедля встал и, отложив газету, приблизился к матери и, поцеловав ей ручку, как-то заискивающе сказал:
— И вам доброго, матушка. Вы все еще сердитесь на меня?
Илья очень любил мать, и вчерашний неприятный разговор после ужина ему весь вечер не давал покоя. Но решения своего он не поменял, ибо был уверен, что только таким образом и подобным поведением он сможет отделаться от своей невозможной привязанности к Даше.
— Ты прав, я еще недовольна, — улыбнулась уже более приветливо, Марья Ивановна. — Но если ты одумался…
— Нет, матушка, — перебил ее Илья. — Дарья останется сегодня дома, а вы поезжайте без нее.
Теплова опять с укоризной взглянула на сына и тихо сказала:
— Ты разочаровываешь меня, Илюша, но теперь эта поездка невозможна. Дашенька заболела.
— Заболела? Чем же? — с недоверием произнес Илья.
— У нее сильный жар. Я уже послала за лекарем.
— Она совсем плоха? — озабоченно спросил Илья. И ощутил укол совести, который явственно говорил ему, что виноват в теперешнем состоянии Даши именно он. Именно он на протяжении всего вчерашнего дня третировал ее. Видимо, ее нежный организм не выдержал всех его придирок, и она слегла.
— Да. Ночью у нее даже бред был. Теперь, правда, она в сознании, но вся горит и на голову жалуется.
В этот момент дверь в гостиную отворилась, и лакей доложил о приезде лекаря. Марья Ивановна засуетилась и устремилась за лакеем, на ходу кинув сыну:
— Завтракайте с девочками без меня. Я позже трапезничать буду.
Часы пробили одиннадцать утра, когда ушел лекарь, и Даша вновь провалилась в беспокойный сон. Тяжелые веки сомкнулись сами собой. И девушка, горя всем телом, в тревожном сне невольно сбросила с себя часть одеяла, желая прохлады. Как и ночью, ей снились странные кошмары.
Она бежала по пустынному городу. За ней гнались. Она чувствовала это. Была ночь, и городские пустынные улицы вселяли в нее страх. Отчего-то она была одета в прелестное белоснежное платье из тончайшего шелка, невозможно изысканное, с серебряной вышивкой, украшенное по контуру выреза мелкими бриллиантами. Такого платья у Даши никогда не было, да и не могло быть, так как даже Марья Ивановна не могла себе позволить подобные наряды. Шикарное платье было почти невесомо. Отчего-то Даша была боса. Трепещущая от страха и терзаний, она, приподняв рукой длинный светлый подол, бежала все далее, то и дело с опаской оборачиваясь. Ее длинные светлые волосы развевались по ветру золотым шлейфом. Она оглядывалась и ощущала, что этот человек преследует ее.
Вот он уже был совсем близко, и Даша краем глаза видела его тень за спиной. Она попыталась прибавить шаг, но мужчина уже оказался рядом. Его дыхание опалило ее висок, и в следующий миг она оказалась в его руках. Было темно, и она не различала его лица. Жестко стиснув ее в своих объятьях, мужчина впился губами в ее висок. Его руки прижали девушку сильнее к груди, и он выдохнул с угрозой:
— Тебе не убежать от меня. Ты моя, моя, моя... — глухим эхом звучал баритон мужчины.
Неистово пытаясь вырваться из его железных объятий и насилующих ее рот горячих губ, Даша изо всей силы колотила его кулачками. Но мужчина в ответ лишь смеялся. Именно в этот момент лунный свет упал на его лицо, и девушка в ужасе узнала мужчину. Илья с диким выражением на лице, с темными горящими глазами показался ей демоном. Он продолжал осыпать поцелуями ее лицо и, подхватив ее на руки, быстро куда-то понес. Даша все пыталась сопротивляться, но он был слишком силен и удерживал ее спину и ноги у своей груди. Она пыталась спрыгнуть с его рук, но у нее ничего не получалось. Удары ее кулачков почти не причиняли ему боли. Она уже плакала, не понимая, чего он хочет от нее.
Через секунду они оказались в какой-то большой полутемной комнате. Опрокинув ее на кровать, Теплов навалился на нее всем своим мощным телом и вновь начал неистово целовать. Даша плакала, царапалась и кусала его губы, но казалось, что его это только сильнее раззадоривает. Илья начал срывать с нее одежду, и вскоре они оказалась полностью обнажены. Дашу охватил ужас, ибо далее началась нечто такое, чего она даже не могла вообразить. Его руки были везде, как и губы, лаская ее и тираня.
Девушка билась в холодном поту от кошмара, где Теплов мучил ее, и выгибалась на постели. Бред и страшные картины насилия продолжались долго и мучительно. Во сне Даша как будто пыталась оттолкнуть его руками и выгибалась всем телом.
Ее разбудил ласковый голос горничной Анюты:
— Дарья Сергеевна, проснитесь, Дарья Сергеевна!
Так и не открывая глаз, Даша ощутила, что уже не спит и опять вернулась в реальный мир. Кровожадный, темный образ Ильи исчез, и сквозь сознание Даша невольно услышала недовольный баритон:
— Аня, пошла вон!
Даша осознала, что этот голос из ее кошмара. Она распахнула глаза и осознала, что страшный сон возвращается. Знакомое и опасное лицо Ильи, которое вновь склонилось над нею, вызвало у нее почти панику. Она глухо простонала, ощущая, что кошмар еще не кончился.
Едва горничная исчезла за дверью, Теплов быстро подошел к кровати, где лежала больная, и окинул взором изящную фигурку девушки. Она металась на кровати, и ее распущенные золотистые волосы в беспорядке лежали на подушке. Ее лицо, бледное, влажное от пота, с закрытыми веками и темными кругами под глазами, с пересохшими губами, показалось молодому человеку несчастным и невозможно прелестным. Одеяло, до того покрывавшее больную, было откинуто в сторону, и Илья отчетливо увидел ее стройный стан в легкой ночной шелковой рубашке. Тонкая ткань, видимо, увлажнилась от пота девушки и облепила ее плечи, грудь и талию, отчетливо обрисовывая притягательные формы юного тела.
Молодой человек остолбенело уставился на ее полные округлые грудки совершенной формы, которые явственно и очень хорошо были видны через влажную тонкую ткань белоснежной рубашки. Он даже отчетливо разглядел розовые сосочки, которые выпирали над выпуклой поверхностью ее чудесных полушарий. Грудки девушки были не маленькие, а притягательного среднего размера, и у Теплова вмиг возникло дикое желание прикоснуться к ним. Словно ночи с Фёклой не бывало, и Илья ощутил, что его мысли смешались, а кровь бешено застучала в висках.
Переведя блуждающий, возбужденный взор на бледное лицо девушки, Илья ощутил неистовое желание поцеловать ее. В горле у него пересохло, и он, как в дурмане, склонился над нею. Именно в этот момент Даша несчастно застонала и выгнулась. Почти не осознавая, что делает, молодой человек сильнее склонился к ней, и его рот приоткрылся, предвкушая сладость ее губ. Он уже приблизился на минимальное расстояние, как вдруг девушка открыла глаза. Синие бездонные озера с темными влажными ресницами уставились на него непонимающим взором, и Илья, мгновенно отрезвев, резко выпрямился.
Увидев Теплова, который стоял над нею с таким же темным и опасным взглядом, как и во сне, Даша невольно вздрогнула. Она понимала, что уже не спит. Но отчего Илья теперь склонился над нею и так смотрел? С таким выражением лица, как будто хотел сделать то же, что делал с нею в кошмарах. В данный момент времени девушка почувствовала, что она хочет не просто того, чтобы молодого человека сейчас не было здесь, а чтобы Теплов исчез из ее жизни навсегда.
