— Не умничай, — осек его Теплов. — Баба, если услугу делает, должна за это получить что-то. Иначе второй раз сама не пойдет. А, как мой отец, насильничать и принуждать я никого не буду.
— Мое дело маленькое. Как вам будет угодно, Илья Григорьевич, — вмиг засуетился камердинер и, желая реабилитироваться, выпалил: — Так знаю я парочку нужных баб, — Артемка как-то хитро заулыбался. — Одна Фёкла Хомякова, солдатка. Лет двадцать. У нее мужика два года назад в армию забрили, так у нее сынок двухлетний имеется, она тихая да покладистая. Ничего так на лицо, коса толстая, да глаза добрые. А еще одна Минодора, Миной кличут, хоть у нее мужик и под боком, один из конюхов, но она и сама не прочь погулять. Постарше, правда, она, лет двадцать пять ей, но зато красивая да веселая.
— А как на нрав они, не сильно стеснительные? Кобениться не будут?
— Нет. Фёкла с хлеба на воду перебивается, деньгам рада будет, и Мина тоже, думаю, довольна останется.
— Хорошо, — довольно закивал Илья, и его лицо подобрело. — Приведешь обеих. Посмотрю, какая понравится больше. Сегодня успеешь?
— Думаю, через часик обеих доставлю. Одна при конюшне живет, вторая в сельце, что минутах в пятнадцати пешком, в ткацкой мастерской у матушки вашей работает.
— Если понравится мне кто из них, приводить ее будешь пару-тройку раз в неделю, это позже скажу, — добавил Теплов.
— Слушаюсь, барин, — закивал Артемка. И уже повернулся к двери. — Ну, дак, я пошел?
— Иди. Только чтоб из домочадцев никто не знал о том, — заметил Илья.
— Как прикажете, барин, — пожал печами Артемка. — Но не думаю, что Марья Ивановна возмущаться будет. Покойный-то барин наш, царство ему небесное, батюшка ваш, почти каждодневно сам к девкам дворовым похаживал, что в мастерской ткацкой в деревне у вас работают. И Марья Ивановна знала о том. — Артемка присвистнул. — Уж больно Григорий Николаевич до молодых девок охотник был. А что в этом такого-то? Девки-то они крепостные, чего барин изволит, то и должны исполнять.
— Хватит про то, знаю я все это, — хмуро заметил Илья и отмахнулся от Артемки. — Ступай уже.
— Да, да побежал…
Не прошло и часа после разговора, как в дверь спальни Теплова осторожно постучали. Илья допил очередную рюмку коньяка и поставил пустой бокал на столик. Распахнув дверь, молодой человек окинул взглядом Артемку и двух молодых баб, стоявших с ним рядом. Илья кивком велел им войти и посторонился. Закрыв за ними дверь, он обернулся.
— Вот, барин. Это Фёкла, — Артемка показал на девицу среднего роста с темно-русой косой и серыми выразительными глазами, что стояла справа от него. Фёкла поклонилась и тихо поздоровалась. — А это Мина наша, — указал он на вторую темноволосую, улыбающуюся бабу с румянцем во всю щеку и с красными губами.
— Зрасьте, Илья Григорьевич, — сказала Минодора и заулыбалась. Илья проигнорировал их приветствие и оценивающим взглядом прошелся по девицам.
Первая Фёкла, муж которой служил в солдатах, полногрудая, осанистая девица обычного телосложения имела толстую косу и приятное лицо. Молодая, свежая, круглолицая, она сразу же приглянулась Теплову, ибо он тут же оценил ее природные данные и то, что ее муж нынче на службе. А военная служба могла растянуться на долгие годы, если мужик не получал серьезных травм. Единственное, что сразу же не понравилось Теплову, — это ее взгляд. Очень тоскливый и печальный. Но Теплов отогнал от себя колебания, решив, что ему все равно, что там у нее на душе. Ведь не для душевных разговоров он позвал ее.
У второй, Мины, широкая улыбка не сползала с ярких губ, и она, явно желая понравиться, выпячивала грудь. Она была полновата, имела веселые игривые глаза и красивые, изящные руки. Однако Теплову не нравилось то, что Мина уж больно рьяно выказывала свою заинтересованность в нем своими откровенными взглядами. К тому же муж ее служил на его конюшне, и, насколько помнил Илья, завали его Степаном.
Оттого выбор быстро был произведен, и молодой человек, прищурившись, глухо сказал:
— Пусть Фёкла останется сегодня, а вы ступайте.
Теплов заметил, как Фёкла, которая, смущенно смотрела в пол, тут же подняла на него внимательный взгляд и поклонилась. Выбор явно не понравился Мине, и она с вызовом произнесла:
— Не пожалейте, барин. Феклуха-то у нас тихоня, как бы в постельке не замерзнуть вам с ней.
— Мина, ты это чего разговорилась? — выпалил Артемка и толкнул бабу в бок. — Пошли ужо.
Илье понравилось замечание Мины, он улыбнулся и заметил:
— А ты языкастая, люблю таких.
— Дак я и сама ничего, — начала Мина.
— В другой раз, Мина, — рассмеялся Теплов.
— Пойдем, чего привязалась, — велел Артемка, толкая Минодору к выходу.
Через минуту дверь за ними захлопнулась, и Илья обернулся к стоявшей перед ним молодой женщине в длинной темной юбке и светлой простой кофте. Ее длинная коса лежала на груди, и она как-то странно, не мигая, смотрела на него, словно изучая. Ее взгляд был до того печальный и тяжелый, что опять задел Илью за живое, и он недовольно спросил:
— У тебя болит чего?
— Нет, барин, — ответила Фёкла.
— Тогда что смотришь на меня так несчастно, будто я обидел тебя чем? — спросил молодой человек. Отчего-то Теплов стал ощущать себя неловко с этой девицей, ее тоскливый гнетущий взор проникал до самых печенок. — Или я совсем тебе не по нраву?
— Нет, что вы, Илья Григорьевич! — спохватилась молодая баба, и ее лицо чуть повеселело, а глаза наконец ожили. — Как вы вернулись позавчера в усадьбу-то, все наши девки с вас глаз не сводят. Вы и верхом хороши, и на коляске, когда сами правите. Как только мимо проезжаете, девки наши сразу все свои ткани бросают, в окно пялятся. Митофановна не раз их за это розгами стегала.
— Ух ты, — ехидно заметил Теплов и, пройдя мимо бабы, начал устало стягивать с себя камзол. — Не думал, что за мной кто-то наблюдает. Ты, небось, за мной тоже смотришь? — он решил подшутить, чтобы хоть немного рассеять напряженную обстановку.
— Смотрела один разок, — ответила тихо Фёкла, повернувшись к нему лицом и внимательно следя за каждым движением Теплова. Илья уже небрежно бросил камзол и уселся на кровать, начав стягивать сапоги. Фёкла немедля бросилась к нему и, встав на колени, схватилась за его сапог и пролепетала. — Позвольте мне, барин.
Опешив от ее услужливости, Теплов убрал с сапога руки и выпрямился, сев прямо. Подняв ногу, он протянул ее девице. Она, заискивающе улыбаясь, очень осторожно сняла с него сапоги, поставив их у кровати. Ему отчего-то не понравилось это действо, и он подумал о том, что все это как-то неверно. Илья начал медленно расстегивать рубашку, так и сидя на постели, не спуская с девицы холодного изучающего взора и представляя себе, какова она обнаженная.
Фёкла выпрямилась и тихо стояла перед ним, то опуская, то поднимая взор.
— Артемка сказал, что мальчонка у тебя есть?
— Есть, Илья Григорьевич, — оживилась она. — Ивашкой зовут.
— Не болеет он?
— Нет, благодарствую, — произнесла она, и ее лицо вконец расслабилось, взор стал благодарно заискивающим. Теплов стянул рубашку, и Фёкла уставилась на его широкую, рельефную грудь поглощающим взглядом.
— Ну и долго так стоять будешь, как статуя? — заметил уже раздраженно Илья. — Раздевайся уже. Хоть посмотрю на тебя.
— Ох, простите, барин, — спохватилась она и начала проворно расстегивать свою кофточку.
Теплов молча наблюдал за действиями молодой бабы и отмечал, что она весьма недурна собой. Когда она разделась, молодой человек, прищурившись, прошелся по ней взглядом. Фёкла имела большую, немного обвисшую грудь, округлый живот, полноватые ягодицы, невыразительную линию талии и длинные ноги. Сделав вывод, что девица вполне приемлема для его желаний, Теплов тихо велел:
— Подойди…
Она послушно подошла к нему, и Илья сразу же сгреб ее в свои объятья и повалил на постель. Сразу же поцеловав ее в губы, Теплов невольно поморщился, ибо холодные губы Фёклы были совсем тонкими и неподвижными. Они пахли щами и клюквой. Тут же переключившись на ее щеку и шею, молодой человек решил поменьше целовать бабу в губы, чтобы не испортить себе остальные приятные моменты близости.
