Весь вчерашний ужин он напряженно размышлял, как, не вызвав подозрений, сорвать эту поездку Михайлова и Даши в Петергоф. Все получилось наилучшим образом. Почти наедине в биллиардной зале он дал понять Ивану, что никакой помолвки в ближайшее время не будет. Да, он прекрасно видел, что Михайлов дико обиделся, но Теплову это было безразлично. Ибо, по мнению Ильи, его Дарёна не имела права вообще быть помолвлена с кем бы то ни было, поскольку это открывало прямую дорогу к венчанию, которого не могло быть никогда.
Затем, правда, произошла ссора с Дашей, и Илья до сих пор пребывал в траурном мрачном настроении оттого, что девушка не просто отказала ему в поездке в Петергоф, а еще и посмела сравнивать его с Михайловым, к тому же заявив, что поехать хочет именно с Иваном. Это было последней каплей. От злости он, как и обычно, пригрозил своенравной девице заточением в доме. После того как она убежала вся в слезах, Илья осушил залпом два полных бокала шерри, чтобы хоть немого успокоиться. В эту ночь он долго лежал без сна, ощущая, что его чувства к Даше с каждым днем не только не утихают, а становятся более сильными, страстными и иногда жутко неуправляемыми. Именно с осознанием того, что он уже не просто влюблен в непокорную обольстительную фею, а истинно любит ее, как еще никогда никого не любил, он наконец уснул.
И теперь, наутро, проснулся все с теми же тревожными, будоражащими мыслями и долго размышлял, что же ему делать дальше. К нему пришло единственное решение — непременно примириться после вчерашнего с Дашей. А также постараться сделать так, чтобы девушка перестала воспринимать его как властного старшего брата, а увидела в нем страстного возлюбленного.
Около семи утра Илья уже просматривал в кабинете письма и бумаги. В назначенное время к завтраку Даша не явилась, и ее горничная заявила, что барышня нехорошо себя чувствует. Отчего-то он даже не удивился, предполагая такой поворот событий. Потому что после вчерашней ссоры девушка наверняка дулась на него. Он решил поскорее закончить с нудными делами и подняться к ней в спальню сам, чтобы постараться помириться. Уже в десять он вышел из кабинета и почти поднялся по мраморной лестнице наверх, когда увидел, что в парадную доставили заказанные им вчера у мадам Фурже наряды для Даши. Илья вновь спустился вниз и, бегло осмотрев коробки, взял из них самую большую, в которой лежало белоснежное платье, и велел:
— Эту я сам возьму. Остальные через час отнесете в комнату Дарьи Сергеевны.
— Слушаюсь, барин, — закивал слуга.
Он быстро поднялся с коробкой на второй этаж и прошествовал по коридору в самый конец левого крыла, где располагалась спальня Даши. Нынче расположение ее комнаты весьма нравилось ему, так как спальня девушки находилась в противоположном крыле, весьма далеко от спален матери и сестер. Только мужские комнаты, его и Владимира, были на этой половине, ибо остальные считались спальнями для гостей. Это обстоятельство позволяло Илье практически незаметно подходить к ее спальне, не вызывая пересудов.
Что произошло и сейчас. Никем не замеченный, молодой человек проворно преодолел коридор и приблизился к комнате Даши. Ловко удерживая коробку одной рукой, он надавил на ручку. Дверь оказалась незаперта, и он бесшумно вошел. Прикрыв за собой створку, Илья огляделся. Девушки не было видно.
— Анюта, ты уже вернулась? — раздался мелодичный голосок Даши откуда-то сбоку. Теплов тут же метнул взор влево и понял, что девушка находится за ширмой. — Я решила без тебя уже одеться, но корсет не могу потуже затянуть.
Коварно ухмыльнувшись, молодой человек прошел в комнату и положил большую коробку на кровать. Уже через минуту он обошел ширму и произнес:
— Дарёна, я принес тебе платье на именины.
Девушка стояла к нему спиной, в одной длинной полупрозрачной нижней юбке, через которую отчетливо просвечивали ее ножки в кружевных белых чулках. На Даше еще была тонкая полупрозрачная рубашечка на тонких бретельках и светлый корсет, который она пыталась подтянуть, заведя руки за спину и натягивая шелковые веревки.
— Ох! — Даша от испуга резко повернулась на его голос и испуганно уставилась на высокую фигуру Ильи в шоколадном шелковом камзоле и белоснежной рубашке. Как и обычно, на его сильных ногах красовались короткие мягкие сапоги из коричневой кожи и шоколадного цвета штаны.
— Неужели напугал? — улыбнулся он и, сделав три шага к девушке, проворно придержал ее сильной рукой за талию, чтобы она не ускользнула от него. Даша тут же начала скидывать со своего стана его руку, пытаясь отстраниться, и выпалила:
— Я не одета, нежели вы не видите?
— Вижу, горлинка, — проворковал молодой человек над нею.
Его вторая ладонь легла на ее талию, и он чуть притянул девушку к себе. Она была с распущенными длинными волосами, которые доставали до ягодиц и переливались в утреннем свете. Горящий взор Ильи отметил ее полные упругие грудки, которые, натягивая тонкую ткань сорочки, практически не скрывали своей совершенной притягательной формы и выступали над краем ткани почти наполовину. Заметив его недвусмысленный, темный взгляд, которым он, совершенно не стесняясь, ласкал ее выпуклости, Даша сильнее дернулась из его рук и впилась своими коготками в его запястья.
— Отпустите, Илья Григорьевич! — приказала она нервно.
Ее гневный прекрасный взор лишь сильнее распалил воображение молодого человека. Он широко, призывно улыбнулся ей и хрипло, игриво спросил:
— А если не отпущу?
— Я закричу, — произнесла с угрозой она, испепеляя его недовольным взглядом синих глаз.
— Да неужели, — ехидно заметил Илья и, чуть придвинув девушку к своей груди, темным поглощающим взором впился в ее блестящие глаза. Вмиг став серьезным, он глухо сказал: — Я мириться пришел. Или ты так и хочешь сидеть наказанная под замком?
Поджав от досады губы, она перестала вырываться и убрала ноготки от его ладоней.
— Конечно же, не хочу, — ответила она так же тихо, смотря в его аквамариновые глаза с темными ресницами. Взгляд молодого человека потеплел и стал завораживать.
— Вот и чудесно, — пропел он ласково, с силой удерживая руками девушку рядом с собой. — Я тебе платье на именины принес, которое вчера у мадам Фурже заказал. Оно должно тебе понравиться. Остальные наряды позже поднимут.
— Спасибо, — вымолвила он и, более не в силах выдерживать силу и мощь его горящего взора, опустила глаза.
Молодой человек быстро развернул девушку, как куклу, к себе спиной и предложил:
— Могу помочь тебе с тесемками. Я умею, — он проворно схватился за шелковые ленты на ее корсете и ловкими умелыми движениями начал натягивать их сверху, перемещаясь вниз.
Даша убрала волосы вперед, чтобы они не мешали ему. Замерев, она послушно стояла, ощущая себя словно в каком-то дурном сне. То, что Илья затягивал ей корсет, было для девушки не просто ненормальным, а шокирующим и диким. Но она, как и обычно, боялась сказать что-либо против. Однако пока Теплов ничего гадкого не позволял себе, не считая его горящих раздевающих взоров, которые он даже не пытался скрыть. Стараясь не обращать внимания на двусмысленность ситуации, стоя перед ним полуобнаженной, она невольно чувствовала, что его сильные пальцы действительно умело затягивают тесемки корсета, и лишь нервно считала каждое мгновение, надеясь, что вот-вот все это закончится. Молодой человек сказал, что хочет примириться, и Даша понимала, что ради этого стоит немного потерпеть его компанию.
Он уже почти закончил, когда спросил:
— Не туго?
— Нет, как раз впору, — ответила она.
— Ты так и не надумала поехать в Петергоф?
Даша тут же напряглась, понимая, что Илья имел в виду поездку именно с ним. Ответ, который закрутился на ее языке, о том, что она хочет туда поехать только с Михайловым, показался девушке до того вызывающим и опасным в данной ситуации, что она тихо пролепетала:
— Нет, я уже не хочу.
— Все, — заявил он и завязал на конце тугой бант. Даша уже хотела отойти от него и наконец выскользнуть из-за этой невыносимой душной ширмы, где молодой человек находился всего в шаге от нее. Но его руки мгновенно обвили ее стан. Илья властно припечатал девушку спиной к своей широкой груди и глухо произнес над ней. — Поехали, Дарёна. Дела я все уже закончил. Прокатимся, погода стоит солнечная и тихо. Ты же хотела на иллюзионистов посмотреть…
