— Я же сказала, не хочу, — недовольно ответила она, видя, как правая рука молодого человека начала настойчиво и дерзко гладить верх ее живота, затянутый в корсет.
В следующий миг широкая ладонь Ильи переместилась выше, и сильные пальцы неистово стиснули ее выступающую левую грудь, обтянутую тонкой сорочкой. Даша невольно ахнула от его наглости и, резко обернувшись, взметнула руку к его лицу, намереваясь влепить этому наглецу звонкую пощечину.
— Ух ты! — выдохнул он громко, проворно и ловко схватив девушку за запястье той же рукой, которая еще мгновение назад сжимала ее выпуклость. Не дав Даше ударить себя по щеке, Илья склонился к ее губам и страстно прошептал. — Не совладать тебе со мной, милая, силушки не хватит…
Именно в эту минуту снаружи послышался звук открывающейся двери и быстрые шаги. В следующее мгновение Аня, которая только что вошла в комнату выпалила:
— Все, барышня, доставила, как и велели!
— Аня! — испуганно вымолвила Даша, услышав слова горничной.
Даша напряженно замерла, понимая, что они с Ильей, скрытые за ширмой, не видны Анюте, и она может сказать лишне, что ни в коем случае не должен слышать Теплов.
— Ах, вы там, барышня! — воскликнула крепостная девушка и, приближаясь к ширме на ходу, быстро добавила: — Иван Федорович прочли письмо и сразу же ответ начертали для вас. Я оттого и долго, что ждала. Вот оно…
В этот момент горничная зашла за ширму и увидела высокую фигуру Теплова, который невозможно близко стоял к Даше, и его руки находились на ее тонком стане. Он медленно убрал руки от девушки и вперился мрачным взором в Аню. Нервное лицо Даши и напряженная поза молодого человека заставили Аню предположить, что минутой ранее тут что-то происходило. Горничная остановилась как вкопанная и, округлив от ужаса глаза, понимая, что сказала лишнее, стремительно спрятала руку с письмом за спину.
Всего за миг по лице Ильи отразилась целая гамма чувств от удивления, недоумения, осознания и злости до бешенства. Он стремительно обошел Дашу и вытянул руку.
— Дай сюда письмо! Ну! — обратился он к Ане таким угрожающим тоном, что горничная от страха вся сжалась.
Она нехотя протянула ему конверт, и он, выхватив из рук крепостной письмо, бесцеремонно вскрыл конверт и на глазах у застывших от испуга девушек стремительно прочел содержание. Когда молодой человек поднял взор на Дашу, молниеносно обернувшись к ней, она невольно попятилась от убийственного гнева, который прямо пылал в глазах Ильи.
— Ах ты, змеюка! Значит, за моей спиной еще и письма своему полюбовнику писать вздумала?! — пророкотал он и начал в клочья рвать письмо. — Я тебе покажу встречи тайком! Ишь, что пишет, наглец! Да я этого сукина сына насмерть саблей изрублю! Только дай срок! — прохрипел он, окончательно ошалев лишь от одной мысли о том, что, не зайди он теперь в комнату к этой коварной девице, она смогла бы и впрямь тайком встретиться в субботу у церкви с Михайловым, как он и назначал ей в письме.
— Боже! — пролепетала Даша, замотав отрицательно головой, ибо смертельно испугалась одной только мысли, что Илья будет драться с Иваном, и, возможно, кто-то из них будет ранен.
Не в силах более смотреть на эту хитрую прелестную нахалку, которая, видимо, решила окончательно сделать из него паяца и дурака, Теплов переметнул свой бешеный взор на испуганную горничную.
— Все, Анька! — зловеще процедил он. — Моему терпению конец. Сегодня тебе кнута не миновать!
В исступлении молодой человек оттолкнул ширму, стоящую у него на пути в сторону, и та со звоном упала, сложившись. Стремительными шагами приблизившись к двери, Илья дернул маленький колокольчик, свисающий на шнуре. Даша, с ужасом осознав, что он задумал, бросилась к нему с криком:
— Боже! Не надо! Не надо!
Девушка попыталась остановить молодого человека, но он уже громко позвонил. Илья неучтиво оттолкнул Дашу от себя и, испепеляя ее убийственным взором, выплюнул в ее сторону:
— Отвяжись, поганка! Пусть знает твоя Анька, как за моей спиной письма носить, куда не надобно!
От силы его толчка Даша, не удержавшись, упала на колени на ковер. В этот момент заглянул слуга. Увидев Теплова посередине комнаты в напряженной позе и Дашу, которая сидела на ковре и трясла головой, пытаясь прийти в себя, лакей угодливо спросил:
— Что изволите, барин?
— Приказчика немедля сюда позови! Да живее!
— Слушаюсь, барин, — кивнул слуга и исчез.
Аня так и стояла, сгорбив плечи в углу, и тихо плакала, боясь даже смотреть на Теплова.
Даша, едва придя в себя, вновь вскочила на ноги и запричитала:
— Не надо, Илья Григорьевич! Прошу, не надо Аню наказывать! Она не виновата!
Она вновь приблизилась к нему, заламывая руки и смотря на невменяемое лицо молодого человека испуганными просящими глазами.
— Ишь, что удумала! — не унимался Илья, сжав от злости кулаки и напряженно сквозь зубы выплевывая слова. Бешеным взором он испепелял девушку, что стояла перед ним и едва не плакала. — За все твои шашни будет теперь Анька наказания получать, чтоб ты в следующий раз думала, что делаешь!
— Она ни в чем не виновата! Прошу, не наказывайте Анюту. Я одна должна ответ держать! — запричитала Даша.
— Не бойся, ты тоже получишь свое. А эту, — он указал яростным взглядом на Аню, — я уже предупреждал, чтобы она знала свое место! Вот сейчас ее научат уму-разуму.
Даша не в силах выдержать его бьющий взор, отвернулась, кусая в исступлении губы и лихорадочно думая, как спасти Аню от наказания. Не прошло и десяти минут, как в спальню вошел невысокий толстый приказчик:
— Илья Григорьевич, звали?
Осознав, что Даша полураздета, Теплов сделал два стремительных шага к банкетке и, схватив ее шелковый пеньюар, бросил его девушке прямо руки.
— Прикройся! — велел Илья властно.
Она стиснула пеньюар в дрожащих руках и прижала его к полуобнаженной груди, нервно и несчастно смотря ему прямо в лицо. Теплов отвернулся от нее и обратился к приказчику, который почтительно стоял у двери:
— Да, Мирон Ильич. Аньку уведи на конюшню и за дерзости, что чинить мне вздумала, всыпь ей пятнадцать ударов кнутом.
— Нет! — воскликнула в истерике Даша. Вновь обернувшись к Илье и хватая его за руку, взмолилась: — Прошу!
Увидев ее истерику и полные слез глаза, Илья еще сильнее разозлился и тотчас выпалил:
— Мирон Ильич, двадцать ударов!
Даша ахнула и прикрыла рот рукой, поняв, что если не замолчит, то он еще прибавит наказания Ане.
— Слушаюсь, — кивнул приказчик и, бойко подойдя к Ане, больно схватил ее за плечо. — Давай иди, чего встала?
Горничная, тихо всхлипывая, пошла с приказчиком. Едва они вышли, Даша в единственном нервном порыве упала на колени перед Тепловым и, схватившись за его ноги, устремила на него прекрасное нервное лицо и прохрипела:
— Илья Григорьевич, сжальтесь, отмените наказание! Молю вас!
Не в силах видеть ее на коленях у своих ног, молодой человек стремительно наклонился над девушкой и, сильной рукой подхватив ее за тонкую талию, быстро поднял Дашу на ноги и притиснул к своей груди.
— Ты играешь с огнем, Дарья, — процедил он угрожающие, но уже более спокойно. — Я тебе уже не раз говорил, что ты должна слушаться меня, а не супротив моей воли идти.
— Я больше не буду, клянусь. Илюша, миленький, — лепетала она горестно, и по ее округлым щекам текли слезы. — Только не наказывай Аню.
Ее горькие слезы, сверкающие синим светом и мольбой глаза, а еще более то, что Даша впервые назвала его ласково по имени, начало остужать бешенство Теплова, и он, так и не выпуская девушку из своих объятий и не отводя взора с ее лица, глухо, но твердо произнес:
— Наказание она должна получить, чтобы ей впредь неповадно было.
— Прости и ее, и меня, — взмолилась она и, понимая, что, возможно, у нее остался единственный выход, стремительно обвила шею молодого человека руками и, встав на цыпочки, приблизила свое лицо к его. Ее взгляд тут же окунулся в его аквамариновые глаза, которые с каждым мигом становились все спокойнее и ярче. Тихо, с придыханием она вымолвила: — Ты же не такой жестокий, каким хочешь показаться, Илюша, — она ощутила, как руки Теплова дрогнули после ее слов, а объятия сжались сильнее, он яростно притиснул ее к своей груди. — Отмени наказание, и я поверю, что ты действительно справедлив и добр, какой ты и есть на самом деле.
