— Не надо, Илья Григорьевич, вы же брат мне. Нельзя нам так целоваться, — выпалила она срывающимся голосом, едва сумев отвернуться от его пылких губ. Он выпрямился и выпустил ее из объятий. Даша невольно попятилась и уперлась спиной в резную деревянную панель. Подняв на него взор, она отметила, что лицо Ильи бледно, а глаза его мрачны.
— Зачем ты это сказала? Зачем ты все время все портишь? — прошептал он с укором.
— Но ведь правда это. Вы брат мне и…
— Замолчи! — вскричал он нервно и, сделав шаг к ней, угрожающе наклонился. Видя его недовольное бледное лицо рядом, Даша замерла, понимая, что он сильно разозлился. — Зачем ты все время об этом вспоминаешь? Скажи? Зачем мучаешь и меня, и себя? Невозможно это понимать и жить дальше! Как жить-то? Ведь от осознания, что ты сестра мне, свихнуться можно! Слышишь? Забудь об этом, говорю тебе, так легче будет. Все равно мне жизни без тебя нету, пойми. — Он вновь схватил ее руки и начал осыпать их страстными поцелуями, перемешивая с ласковыми словами: — Милая, забудь про то. Прошу, горлинка моя ясная.
Он проворно развязал ленты на ее меховой шляпке и стянул ее набок, обнажив волосы и голову девушки. Вновь притиснул Дашу к себе и начал иступлено целовать ее шею и губы, запустив сильные пальцы в мягкие светлые волосы.
Даша, затрепетав, ощутила, что ей приятны его порывы. Поцелуи молодого человека были так умелы и горячи, что она на мгновение забылась под его напором. Неосознанно обвила шею Ильи руками и, привстав на носочки, ответила на пламенный напор его губ. Все мысли о том, что это не дозволено, нехорошо и грешно, улетучились из ее головки, и Даша с каким-то неведомым доселе сладостным чувством наслаждалась ласками молодого человека, чувствуя, что совсем не хочет, чтобы он отпускал ее из своих объятий.
— Приходи сегодня ко мне в спальню, — вдруг выпалил Илья у ее губ. И вперился давящим темным взором в ее синие глаза. — В полночь приходи. Все уже спать будут. Придешь? — спросил он, подняв ее подбородок пальцами и в упор смотря в большие лучистые глаза.
Даша молчала, лишь как-то несчастно смотрела и вздыхала, не спуская с его красивого лица напряженного взора. В ней шла борьба. Ее существо вдруг наполнилось противоречивыми чувствами. Она не могла прийти к Илье в спальню, не имела права, но отчего-то в этот миг ее душа желала встречи именно в его спальне, наедине. Терзаемая, трепещущая в его руках, она молчала, не в силах ответить согласием. Чуть отвернувшись от его лица, она боялась пообещать ему или отказать. Теплов вновь начал страстно осыпать поцелуями ее лицо и шептать у ее губ:
— Придешь, моя хорошая? Пообещай, что придешь! Я ждать тебя буду после одиннадцати. Слышишь?
— Я не знаю, — начала она тихо. Но молодой человек стремительно схватил ее лицо в свои ладони и неистово прошептал у ее губ:
— Тогда я сам в твою спальню приду, клянусь.
— Нет, не надо так, — пролепетала Даша, прекрасно зная, что в ее спальню могли зайти и Марья Ивановна, и Оленька даже поздно ночью.
— Тогда сама приходи, — велел Илья и вновь начал целовать ее. Даша невольно отдалась во власть его ласковых губ, ощущая, что уже готова сдаться и действительно пообещать прийти в его спальню. Испугавшись своих порывов и чувств, она нервно произнесла:
— Я замерзла, домой уже пора.
— Замерзла? — опешил он. Илья недовольно взглянул на нее и выпалил: — Пока не пообещаешь, что придешь, не пущу тебя. Слышишь? Дарёна? — Свои слова он подтвердил свинцовыми объятьями, припечатав девушку к деревянной ажурной стене беседки. Впившись горячими губами в висок девушки, он настаивал: — Дашенька, обещай, что придешь…
Не в силах более выносить все его дерзкие ласки и напор, Даша через силу выдохнула:
— Хорошо…
— Обещаешь? — быстро потребовал он, чуть отстраняясь от девушки и пожирая ее лицо пламенным темным взором. Она выдержала тьму его поглощающего взгляда и кивнула. Лицо Ильи осветилось радостью. Он как-то призывно, по-мальчишески улыбнулся ей и проворковал: — Вот и славно.
— Теперь пойду я, — тихо заметила она, опуская взор вниз, и попыталась высвободиться из его объятий. Он отпустил девушку и, проворно подняв ее шляпку, которая валялась на снежном полу беседки, отряхнул от снега и протянул ей.
— Держи, милая, — ласково произнес он над нею, следя за каждым движением девушки, пока та надевала шляпку и завязывала ленты. Даша едва взглянула на его и почти бегом выпорхнула из беседки, приподняв повыше юбку, чтобы не запнуться. На ходу она услышала его глухой баритон: — Я буду ждать, горлинка моя...
В тот вечер Даша спустилась к ужину. Марья Ивановна выразила удовольствие по поводу того, что девушка выздоровела, а Оленька тут же попросила Дашу после ужина составить ей компанию для игры на клавесине в музыкальной зале. Лиза проводила вечер на балу вместе со своим женихом и должна была вернуться за полночь. Илья был молчалив всю вечернюю трапезу. То и дело молодой человек бросал на Дашу долгие пронзительные взгляды, которые вызывали у девушки неприятную дрожь во всем теле.
Едва вернувшись с прогулки, Даша сразу же решила для себя, что не пойдет ни в какую спальню Ильи. Там, в беседке, он просто взял ее измором и своими непристойными домогательствами, и она, дабы сбежать от него, согласилась. Но уже в своей комнате, все спокойно обдумав, осознала, что, даже если Теплов устроит скандал на людях, она сама, по своей воле, не пойдет к нему в спальню, словно блудница, только оттого, что он, видите ли, этого хотел.
Да, она чувствовала, что поцелуи Ильи теперь не казались ей неприятными, а скорее наоборот, вызывали страстную трепетную дрожь. Но четко понимала, кто он и кем приходится ей. И не собиралась в угоду молодому человеку продолжать эту позорную связь, которую он, видимо, решил ей навязать. Анюта оказалась права, и Теплов жаждал продолжения. Но Даша не собиралась становиться игрушкой для удовлетворения его гнусных пагубных желаний. Потому, видя красноречивые жаркие взгляды молодого человека за трапезой, она старалась делать вид, что не замечает немого призыва в его глазах, и лишь нервно вздыхала, думая только о том, как избежать скандала, который мог бы случиться уже назавтра поутру, после ее непослушания.
В тот вечер Даша долго музицировала с Оленькой. Она нервно размышляла, как ей избежать прихода Теплова в ее спальню ночью. Ведь он обещал, что, если она не придет, то он сам придет в ее комнату. Даша не хотела этого. В какой-то момент, устав от тяжких вздохов старшей сестры, которая аккомпанировала ей на клавесине, Оленька спросила Дашу:
— Тебя что-то беспокоит, сестрица?
Они находились одни в музыкальной зале, и часы недавно пробили девять вечера.
— Нет, Оленька, с чего ты это взяла? — опешила Даша и печально улыбнулась девочке.
— Просто ты так тяжко вздыхаешь…
— Это оттого, что я спать одна боюсь, — придумала тут же ответ Даша. — Понимаешь, Аня раньше на диванчике в моей комнате спала. Да Илья ее велел на кухню отправить. А теперь моя новая горничная Фёкла только до десяти у меня будет, потом она к сыну уходит в дворовый дом. А я страсть как боюсь одна спать.
— А ты ко мне приходи, Дашенька, — предложила Оля. — У меня же кровать широкая, мы вместе поместимся.
Опешив, Даша перестала играть и повернула удивленное лицо к сестре.
— Правда? — удивилась девушка, не веря в свою удачу. — Я могу к тебе на ночь прийти, Оленька?
— Конечно, — кивнула девочка. — Ты ведь мне сестра. Вместе веселее и теплее. Поболтаем. Помнишь, как раньше в деревне, мы всю ночь напролет разговаривали в нашей спальне?
— Оленька, спасибо тебе. Люблю я тебя, милая, — прошептала Даша и, обняв девчушку, поцеловала ее в щеку.
— И я тебя люблю…
Глава IV. Гнев
Спальня Оленьки находилась в правом крыле дома. Рядом с комнатой Марьи Ивановны. Как девушки и условились, после десяти Даша тайком, с единственной свечой и в пеньюаре, в спальных туфлях, почти бегом добралась по темному коридору до комнаты сестры. Быстро влетев внутрь, девушка захлопнула дверь и с облегчением посмотрела на тонкую фигурку девочки, сидящей на постели.
