— Куда же?
— Да хоть в деревню.
— Но Марья Ивановна туда только весной поедет, что же я одна поеду?
— И что ж? Зато подальше от братца вашего будете.
В этот момент раздался громкий стук в дверь.
— Это кто еще? — удивилась Аня.
Горничная быстро подошла к двери и, распахнув ее, попятилась. В комнату вошел приказчик, а за ним Фёкла и Татьяна, горничная Марьи Ивановны.
— Вы извините, барышня, — начал важно приказчик. — Илья Григорьевич распорядились, чтобы отныне вашей горничной была Фёкла. А Аньку на кухню к Никитичне в помощь отправим.
Опешив от сказанного управляющим, Даша вмиг вскочила на ноги и воскликнула:
— Как на кухню? Там же и так полно народу. А Анюта мне самой нужна.
— Приказ Ильи Григорьевича. Если вы не согласны, то будьте добры, обсудите все с барином. Мне сказано, я делаю, — сухо вымолвил Мирон Ильич и обратился к Ане: — Ты поживей заканчивай тут и на кухню ступай. Там Глашка заболела, помощь нужна, а Никитична не управится к ужину одна.
— Но Феклуха не знает, как за барышней ухаживать, — произнесла несчастно Аня, прекрасно понимая, что терпение Теплова кончилось. И за пререкания он специально удалил ее от Даши.
— Это не тебе обсуждать! — хмуро заметил приказчик. — Татьяна все ей покажет и расскажет, а ты на кухню ступай, и более чтобы я подле барышни тебя не видел. Иначе на конюшню отправлю. Илья Григорьевич уж очень недоволен тобой.
— Покажу, вы не переживайте, Дарья Сергеевна, — закивала Татьяна. — И как одеть и как волосы прибрать. Она толковая, быстро всему научится.
— Поняла я все, — прошептала Аня и оправила занавеску. — Готова я.
— Мирон Ильич, могу я наедине с Анютой чуток поговорить? — спросила Даша.
— Как хотите, выйдем мы, — сказал приказчик и вышел вон. Девушки последовали за ним.
Даша же приблизилась к Ане и, схватив ее за руки, выпалила:
— Ты не переживай, Анюта, я поговорю с Ильей Григорьевичем, как только он вернется. Попрошу его.
— Не будет он вас слушать, барышня, — ответила в сердцах горничная. — Вы что ж, не понимаете, что он специально меня подальше от вас отправил? Чтобы беспрепятственно к вам ходить. Фёкла-то даже спорить с ним не будет. Она словно собачонка выполнять все станет, как он велит. Оттого-то он ее и поставил к вам.
— Нет, Анюта, — прокачала головой Даша. — Ведь ты говорила, что Фёкла влюблена в Илью. Вряд ли она спокойно будет смотреть на его домогательства. Не посмеет он. Может, и к лучшему это. При ней-то он, может, совсем отстанет от меня.
— Ох и наивная вы все же, Дарья Сергеевна. Да Фёкла вас сама к его приходу разденет да надушит, да еще и дверь отопрет ему так, чтобы никто не заметил. И молчать будет как рыба обо всех его шашнях и домогательствах. Она же любит его как кошка и стерпит все, лишь бы барин доволен ею был. Он специально из всех девок крепостных именно ее к вам приставил. Будет она вас охранять не хуже собаки цепной и все ему докладывать. А когда надо, и постельку расстелет.
— Аня! — выпалила Даша нервно.
— А что, барышня, правду говорю. Вот попомните мое слово. Так и будет. Единственный выход у вас — уехать куда-нибудь.
— Куда? Я без подорожной и паспорта не могу за пределы Петербурга выехать. А он у Ильи в тайнике лежит. А может, мне тетушке все рассказать? — спросила совета Даша.
— Вряд ли она поможет. Я тоже думала сначала, что тетушка — ваша защитница. Но теперь вижу, что Илья Григорьевич ее тоже в ежовых рукавицах держит. И вряд ли прислушается к ней. Знаете что, барышня, вам надо попросить помощи у господина Михайлова, я так думаю, — сказала Аня.
— Но как? Я же не могу сама к нему в дом пойти.
— Отчего же? Влюблен он в вас. Вы сами говорили. Вот и попросите у него защиты.
— Ах, Анюта, если бы все было так просто. Что я скажу ему, да и как? И что ж всю правду ему рассказать о Илье и обо мне? Так он после этого и видеть меня не захочет…
Зимнее солнце склонилось к горизонту, стало холоднее. Даша уже почти час бродила по заснеженным узким дорожкам самой дальней аллеи, за домом. Пустынный усадебный сад навевал на нее тоску и тягостные думы. Она переживала об Анюте. О том, что теперь будет разлучена со своей любимой горничной, которая находилась при ней уже более пяти лет. Анюте Даша поверяла все свои тайны, думы и печали, с ней могла говорить обо всем, просить у нее совета и всегда рассчитывать на понимание и жалость. Даша прекрасно знала, что Анюта очень привязана к ней и желает ей только добра, ведь не раз она помогала в трудных ситуациях. Горничная хранила все Дашины секреты и была ее доверенной подругой. С тетушкой она не могла обо всем говорить. Оленька еще была слишком мала, а Лиза вообще избегала ее. Оттого общество Анюты было крайне необходимо Даше.
И сегодня, когда Аню отправили на кухню, она с отчаянием в сердце ощутила, что нынче она осталась наедине со своими думами и печалями. После того как Аня ушла, а Татьяна начала со знанием дела объяснять все Фёкле и важно ходить по комнате, Даша, не выдержав всего этого, быстро покинула свою спальню. Девушка решила немного прогуляться по саду, подышать свежим воздухом, воспользовавшись тем, что Теплов еще не вернулся домой и не начал вновь свои притязания.
Даша приблизилась к ажурной вырезанной из дерева беседке, стоящей у самого дальнего конца сада, почти у ограды, и зябко поежилась. Сегодня было довольно морозно. Девушка вновь поправила на руках теплые варежки и решила, что скоро уже надо будет возвращаться в дом.
На крыше беседки сидела большая ворона и громко каркала. Даша загляделась на черную птицу, и не сразу услышала приближающиеся шаги. Когда же она отчетливо заслышала скрип снега под быстрыми тяжелыми ногами, она стремительно обернулась назад и побледнела. Высокая широкоплечая фигура Теплова в темно-синем меховом камзоле, была уже совсем близко. Даша будто застыла и невольно сжалась при его приближении. Она видела, как он стремительно преодолел расстояние до нее, и в упор посмотрела ему в глаза. Через миг Илья остановился от нее в трех шагах, и она отметила, как по его лицу пробежала целая гамма чувств: радость, нетерпение, восхищение, желание и трепет.
— Погулять вышла? — спросил он ласково и сделал еще один шаг к ней.
Даша сильнее сжала кулачок в варежке, отчетливо видя нерешительность молодого человека и его испепеляющий темный взор. Она медленно кивнула и, не в силах выдержать давящий взор аквамариновых глаз, потупилась. Он стремительно дернулся к ней, приблизившись на минимальное расстояние и склонившись над нею, схватил руку и приник губами к варежке. Быстро стащив вязаную рукавичку с ее руки, он горячими губами впился в тонкую кисть. Выпрямившись и, заглядывая ей в глаза, повелительно заметил:
— Мне поговорить с тобой надобно, — он обернулся, желая удостовериться, что никого рядом нет. И затем, вновь обернувшись к девушке, потянул ее за руку в беседку. — Иди сюда…
Послушно следуя за ним, Даша ощущала, как Теплов с силой, словно в капкане, держит ее за руку, направляя за собой. Когда они взобрались на ступеньки и оказались внутри, Илья без предисловий обхватил руками ее талию и притиснул девушку к деревянному резному углублению беседки, желая скрыться от посторонних глаз. Он склонился над нею и его губы вмиг приникли к шее девушки, которая наполовину была укрыта меховым воротничком.
— Я так соскучился, — хрипло вымолвил он срывающимся голосом.
Теплов сильнее сжал ее стан, притягивая к своей груди, а губами уже властно осыпал поцелуями ее рот. Его белая треуголка, отороченная мехом, упала на заснеженный пол беседки, но Илья не обратил на это внимания. Он начал яростно шарить по спине девушки, не стесняясь в прикосновениях к ее талии, ягодицам и груди, с дикой радостью притискивая ее податливое тело к себе.
Вдруг Даша вспомнила все слова, которые ей говорила Аня. Ею мгновенно завладела тоска и болезненное чувство вины за происходящее. Она напряглась и начала отталкивать руки молодого человека от себя.
