До сих пор в ее ушах стояли слова попа, к которому она сегодня специально пришла на исповедь. Не в силах скрывать правду и желая только одного, узнать, как ей быть, ибо больше ей поделиться было не с кем, Даша рассказала священнику про то, что сегодня ночью ее брат обесчестил ее. Старый поп, полный, потный и неухоженный, внимательно выслушал девушку и важно сказал:
— Ваш братец, Илья Григорьевич, — очень уважаемый человек и вряд ли способен на то, о чем вы ноне рассказали мне, Дарья Сергеевна.
— Но это правда.
— Даже если это и так, то что с того? Ну, немного побаловался с вами… От вас не убудет. А как прихожанин Илья Григорьевич очень щедр. В прошлом месяце аж пятьдесят тысяч серебром пожертвовал на нужды церкви. Да ему за такие благодеяния наш настоятель очень благодарен. Оттого особого греха я за ним не вижу, — добавил он цинично, как-то гадко причмокивая губами. — Поди, сама соблазняла его.
— Нет, совсем нет, — пролепетала Даша несчастно и вскинула влажные от слез глаза на попа.
— Знаю я вас, нынешних молодых девиц. Платья полуголые, да и стыда вовсе нет.
— Я, — Даша замялась, отчего-то вспомнив, что действительно накануне на ней было надето сильно открытое белое платье. Возможно, исповедник был прав, и она действительно стала невольным соблазном для Теплова? Она тяжело вздохнула и спросила:
— И что же мне делать?
— На вашем месте, Дарья Сергеевна, я бы помалкивал обо всем. Не дело это выносить сор из избы.
Даша смиренно кивнула и, попросив благословения у попа, вышла из исповедальни, еще более удрученная и нервная, чем когда зашла туда четвертью часа ранее. Она отправилась в церковь для того, чтобы хоть немного отвлечься от мучительных горестных дум, которые терзали ее весь день, а теперь ощущала, что не получила даже минуты спокойствия, а только еще больше расстроилась. Она не понимала, отчего поступок Теплова кажется ей аморальным и гадким, а поп, который должен был следить за благочестием своей паствы, даже на словах не осудил Илью.
Служба окончилась, и Даша направилась со всеми людьми к выходу. У распахнутых дверей она замешкалась, пропуская вперед грузную купчиху с тремя малыми детьми, которые тянули мать в разные стороны и что-то требовательно горланили. Чуть задержавшись в проеме двери, Даша невольно обратила взор вниз на паперть, где было уже полно вышедшего народа. И тут же заметила высокую широкоплечую фигуру молодого человека, в темно-синем дорогом кафтане. Теплов, а это действительно был он, в этот момент, подняв голову, смотрел в ее сторону. Даша, словно подчиняясь сильному испугу, стремительно попятилась назад, нечаянно наступив на ногу мужчине в офицерской форме. Она быстро извинилась и, резко развернувшись, устремилась обратно внутрь церкви.
Едва войдя в уже пустынный правый предел, она начала нервно думать, отчего Илья оказался на паперти? Единственная мысль, которая родилась в ее головке, была о том, что он поджидал именно ее. Как делал это уже когда-то, несколько недель назад, когда они в первый раз вдвоем ездили на прогулку. Закусив до боли губу, она начала лихорадочно размышлять, что ей делать? В этот миг она совершенно не хотела встречаться с ним. Это было для нее равносильно тяжкой муке. И тут она увидела, как маленький дьяк в дальнем пределе, что у алтаря, открывает боковую дверь и выпускает на улицу того самого попа Алексея, что исповедовал ее. Даша стремительно метнулась к дьякону. Она приблизилась в тот момент, когда он уже задвинул железный засов.
— Батюшка! — воскликнула Даша. — Вы не могли бы выпустить меня здесь? Там народу полно, а я так опаздываю.
— Но как же, барышня? Этот проход через кладбище идет, а теперь темнеет уже. Вы что ж, через него пойдете?
— Пойду, что такого? Эта же дорога сразу на Вознесенскую улицу выходит?
— Ну да, так и есть.
— Вот и хорошо. Как раз я дорогу до дома сокращу в два раза. Прошу, позвольте мне выйти здесь.
— Ну, как хотите, — пожал плечами дьякон и, вновь открыв тяжелый засов, выпустил Дашу наружу.
Холодный воздух охладил пылающее лицо девушки, и она, не мешкая ни секунды, почти бегом устремилась по узкой тропе через мрачное кладбище, стараясь не оглядываться по сторонам. Единственная мысль владела девушкой в этом момент. Как можно быстрее добраться до дома, чтобы Илья не догнал ее. Она пролетела жутковатое пустынное кладбище менее чем за четверть часа и действительно, как и предполагала, оказалась у водонапорной башни, которая располагалась всего в квартале от их особняка. Остальную дорогу, также бегом, она преодолела за меньшее время и вернулась домой около девяти часов. Справившись у дворецкого и узнав, что Теплов еще не возвращался, Даша влетела на второй этаж и укрылась в своей спальне.
Спустя четверть часа, после того как Илья заметил Дашу в проеме широких церковных дверей, он не выдержал и сам поднялся по лестнице в церковь. Сначала он подумал, что Даша что-то забыла и поэтому вернулась. Оттого терпеливо ждал девушку внизу на паперти, не спуская напряженного взора с выхода. Когда молодой человек вошел в пустынную церковь, он увидел лишь маленького старика-дьяка, который гасил свечи. Окинув быстрым взором церковь, Илья отметил, что девушки нет. Он приблизился к старику и спросил:
— Вы, милейший, не видели здесь девушку в синей вышитой шубке и белом платке, светловолосую?
— Молоденькую, с большими глазищами? Кажется, ее Дарьей кличут? — просил дьяк.
— Да, — кивнул Теплов.
— Дак она через боковой предел вышла, я ей сам дверь отворял.
Теплов опешил и вмиг помрачнел. Он отчетливо осознал, что Даша увидела его и решила отчего-то ускользнуть от общения и вытворила подобную штуку. Это не понравилось ему, и он, кусая от досады губы, проворно вышел на мороз. Быстро оседлав жеребца, молодой человек поскакал к дому. Как он и предполагал, дворецкий доложил ему, что Даша вернулась еще четверть часа назад и сразу же поднялась в свою комнату, отказавшись от ужина. Эти игры в прятки уже порядком надоели Теплову, и он в мрачном настроении поднялся наверх, намереваясь немедленно поговорить с девушкой и выяснить все на чистоту.
Не раздеваясь и только еще внизу отдав дворецкому шляпу и перчатки, Илья приблизился к нужной спальне и нажал на ручку. Дверь оказалась заперта, и он, нахмурившись, тихо, но настойчиво постучал.
— Дарёна, — позвал он, приглушая голос. Вновь постучал, но уже сильнее. За дверью послышались шорохи. И молодой человек, предчувствуя долгожданную встречу, добавил уже громче, но просительно: — Дарёна, мне поговорить с тобой надобно. Отопри…
За дверью раздались приближающиеся шаги. Щелкнул замок, и дверь распахнулась. Теплов, ожидая увидеть стройный силуэт девушки, непонимающе уставился на крепко сбитую полногрудую фигуру Ани и невольно напрягся.
— Вы что-то хотели, барин? — спросила горничная как-то недовольно и, выйдя к молодому человеку в коридор, прикрыла за собой дверь.
— Мне с Дарьей Сергеевной поговорить надобно. Пусти, — добавил настойчиво и властно Илья.
— Барышня спит уже. Устала сильно, намерзлась. Дак едва прилегла и сразу же уснула, — соврала Аня, подтвердив свои слова упорным взором.
От бессилия он сжал кулак и побледнел. Эти недомолвки девушки, увертки и нежелание видеть его действовали ему на нервы. Чутье твердило ему, что Даша не спит, а эта мерзкая Анька специально все это выдумала, чтобы только не допускать его в спальню. Видя, что Аня настроена решительно, Илья стиснул зубы, чтобы сдержаться и не вытворить нечто такое, о чем бы он потом сожалел. Он глухо выдохнул и все же решил отступить на сегодня. Метнув на горничную злой взор, он резко повернулся и пошел прочь, намереваясь теперь спокойно поесть, ибо из-за этой непредсказуемой своевольной девицы он не ел сегодня нормально ни разу.
Глава III. Защитница
Почти с шести утра на следующий день Илья бродил по дому в подавленном и нервном настроении. Им владело болезненное навязчивое желание видеть Дашу. Он жаждал утонуть взглядом в ее синих глазах, услышать мелодичный голос хоть на миг, ощутить ее сладкий притягательный аромат, прикоснуться к ручке лишь единственным поцелуем. Все эти муки и желания терзали сердце молодого человека. Страстные думы о ней сводили его с ума, не давая думать ни о чем другом.
