Глаша осознала, что еще миг, и она вновь окажется во власти Дмитрия. Как тогда, когда он овладел ею в первый раз. Но она не позволит ему вновь сделать ей больно, нет. Ее разум напрягся, и ее последние разумные мысли приказали ей немедленно бежать от этого невозможного до боли притягательного мужчины, который уже почти подчинил ее разум и ее существо себе. Аглая оттолкнула Скарятин и вырвалась из его объятий. В безумном нервном дурмане, она влепила Дмитрию две звонкие сильные пощечины. Дмитрий, опешив от ее поведения, схватился за горящую щеку, пораженно вперившись в девушку горящим взглядом, как будто не веря в то, что она смогла ударить его. Глаша видела, как его глаза стали суживаться от злости. Она поняла, что надо немедленно уйти от этого мужчины, пока ее решимость не пропала. Поджав губки, она с вызовом прошипела:
– Вы ошибаетесь милостивый государь, Вы мне противны! Это единственное чувство которое я испытываю к Вам!
Она попыталась обойти его, но Скарятин выкинул руку в бок и умелым движением схватил Аглаю за талию и жестко прижал девушку к себе. До боли в ребрах, он сжал ее стан и прохрипел у ее виска:
– За твою дерзость, я возьму тебя прямо здесь на конюшне!
И тут она осознала, что ее рука до сих пор судорожно сжимает ивовый хлыст, который она не успела положить. Не думая ни секунды Глаша подняла руку и начала хлестать Дмитрия тонким жестким прутом прямо по плечам и рукам, стараясь попасть по самым больным местам. В то же время она извивалась в его руках, отталкивая молодого человека от себя.
– Ах ты дрянь! – прохрипел Дмитрий, получая болезненные удары хлыста по шее, но все же не желая отпускать девушку из своих цепких рук. Аглая, в запале совсем потеряв голову, несколько раз ударила, со всей силы Скарятина по лицу. Ей удалась атака, и уже спустя миг, она оказалась свободна. Увидев, что Дмитрий от боли схватился руками за глаза она, не оборачиваясь, устремилась прочь из стойла.
Не помня себя от бешенства, которое вызвал в ней Дмитрий, и своих безумных чувств к нему, Аглая, вихрем влетела в дом и почти бегом, спотыкаясь о длинную юбку, устремилась наверх, перепрыгивая через ступеньки. Вбежав в свою спальню, она с грохотом закрыла дверь на засов. Упав на постель, она уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.
Она плакала навзрыд, ощущая, что более не в силах противостоять всему, что окружало ее. С утра за завтраком ее доводила мать Николая, потом она ощущала надменное игнорирующее отношение Лачиновой, а теперь вульгарная перепалка с Дмитрием в конюшне. Все в доме, кроме Николая, как будто сговорись, и хотели привести ее чувства в смятение. Все эти люди считали за честь, как можно больнее унизить ее, оскорбить и указать ей на ее распутство и низкое происхождение.
Но Глаша не чувствовала себя распутной. Да она была грешна в том, что до свадьбы связалась с Дмитрием. Но он был единственным ее мужчиной. И она отчетливо понимала, что отдалась и была близка с ним, только от безумной любви, которую она испытывала к нему. Лишь это глубокое чувство подтолкнуло ее тогда в объятия Скарятина. Но сейчас она совершенно не горела желанием вновь сближаться с Дмитрием. И не понимала, зачем он все время пытается соблазнить ее и в то же самое время унизить.
Наплакавшись вдоволь, девушка забылась беспокойным сном. Ее разбудили часы, которые пробили половину второго. Открыв красные заплаканные глаза, Глаша встала, и подошла к зеркалу. Помятое платье, бледное лицо, красные воспаленные глаза, распухшие губы, и волосы, торчащие в беспорядке, вызвали в ней чувство омерзения. Она была противна себе. С мрачными мыслями девушка поплелась в ванную комнату. Умыв лицо холодной водой, она переоделась в легкое домашнее платье из бледно розовой кисеи. Причесав волосы в гладкую простую прическу, она заколола их сзади в хвост и переплела атласной лентой. Вновь критично осмотрев себя в зеркало, она долго созерцала свое прелестное отражение, думая над тем, что делать дальше. После сна у нее появилось новое чувство. Чувство досады и разочарования. Она хотела уехать из этого дома, тем самым разорвав помолвку с Николаем. Она не могла более выносить подобное существование здесь. Да она знала, что Николай будет страдать, но в данный момент это отчего-то не трогало ее. Аглая предчувствовала, что после их свадьбы, все домочадцы накинутся на нее с еще большей злостью. Поняв, что должна поговорить с Николаем, Глаша вышла из своей комнаты и спустилась вниз. Она спросила у дворецкого, вернулся ли Николай Петрович и, после утвердительного ответа, направилась к кабинету.
Едва она приблизилась к приоткрытой двери, как услышала мужской разговор на повышенных тонах.
– Неужели ты не понял, что я тебе только что сказал, Николай? – отчетливо проклокотал недовольный баритон Дмитрия. – Эта изворотливая купчиха воспользовалась тем, что я остался один и, пыталась соблазнить меня на конюшне. Я еле оторвал ее от себя!
– Я не верю, – услышала Глаша в ответ твердые слова Николая.
Смертельно побледнев, Аглая замерла у двери и осознала, что Дмитрий лицемерно перевернул ситуацию, и нагло обвинил ее перед женихом.
– Она сказала, что до сих пор любит меня, – продолжал Дмитрий лить свой яд. – Она заявила, что мечтает вновь быть со мной.
Глаша задрожала от негодования, и еле сдержала себя, дабы не ворваться в кабинет и не дать этому наглецу еще несколько затрещин, за его наглую ложь.
– Возможно, она все еще любит тебя, – как-то трагично заметил Николай. – Но вряд ли Аглая стала бы сама приставать к тебе. Она обещала мне, что не будет искать встреч с тобой. Я верю ей.
– Прекрасно! Значит, мне показалась, что она сама обнимала меня и ласково шептала мне на ухо о любви, а затем поцеловала в губы?! – не унимался Дмитрий. – Но как же ее чувства, Николай? Согласись, что она до сих пор любит меня! Меня!
– Я вижу это, Митя, – уже недовольно заметил Николай. – Но я постараюсь сделать все, чтобы она забыла тебя.
– Ты слишком уверен в себе брат, – прогрохотал старший Скарятин. – А если у тебя ничего не получиться, что тогда?
Случилось длительное молчание и Глаша, которая стояла за дверью, ощутила, как ее сердце испуганно сжалось от того, что мог сейчас ответить Николай. Ей стало безумно страшно только от одной мысли о том, что Николай Петрович мог отступиться от нее, и тогда его тепло и ласка будут потеряны для нее навсегда. Да она понимала, что не любила Николая в этот миг, но она знала точно, что любовь Николая была нужна ей как целительный воздух, в ядовитом саду, где был Дмитрий. Спустя несколько минут она, наконец, услышала глухой голос Николая.
– Я готов отступиться от Аглаи Михайловны, лишь в одном случае.
– Каком же? – так же напряженно спросил Дмитрий.
– Если я буду знать, что ты любишь Глашу и готов жениться на ней. Я отойду в сторону и не буду Вам мешать. Ответь Дмитрий, ты готов сам жениться на ней? Только в этом случае я отступлюсь от нее. Ибо она более не должна страдать.
Настало вновь долгое молчание, и Глаша ощутила, что теперь ее сердце сжалось от другого чувства, безумного чувства любви к Дмитрию, который мог своим единственным ответом осчастливить ее или сделать несчастной.
– Ты прекрасно знаешь, что я не люблю ее, – холодно парировал Дмитрий. – А жениться… Я женюсь на Полине Сергеевне.
Глаша устало прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Ее сердце сжалось от смертельной тоски, и она осознала, что ее участь решилась.
– Аглая Михайловна станет моей женой, – сказал твердо Николай. – И да будет так, – он немного помолчал. – Однако есть досадное обстоятельство. Завтра наш полк переводят в Бессарабию. Вчера пришло донесение из Крыма – Порта закрыла Босфор. Похоже, снова будет война с турками. Я получил приказ проверить боеготовность людей и оружия. Я думаю, проторчу в Кишиневе около месяца. Свадьбу придется отложить.
На какой-то момент молодые люди замолчали. А Глаша за дверью, облегченно вздохнула оттого, что у нее будет шанс и она вообще не выйдет замуж за Николая. Ведь теперь ее свадьба отложится, а затем возможно она сможет уговорить Николая Петровича отпустить ее. Однако неожиданно раздался глухой голос Дмитрия:
