Николай отстранился от ее рук и поднял к ней взволнованное лицо.
– Вы приехали, – прошептал он благоговейно.
– Я не могла не приехать, – прошептала она одними губами, не спуская с него горящего темного взора. – Вы мой муж, и я должна быть с Вами.
– Вы прочли мое письмо?
– Письмо? Какое письмо? – удивилась Аглая.
– Дмитрий обещал передать Вам.
Аглая поморщилась, понимая, что исчезнувшее письмо, очередная гадкая выходка Дмитрия. Она тяжело вздохнула и встала с кресла.
– Ах, Дмитрий… Я не могу быть с ним, – трагично заявила она. – Он столько лгал мне, изменял. Он делает меня несчастной.
– Но он сказал, что Вы счастливы.
– Ему хочется в это верить. Я вовсе не хотела на него замуж. В моем сердце всегда были только Вы, Николаша. Дмитрий шантажировал меня, и только оттого я согласилась тогда на брак с ним. Если бы я только знала Николай, что Вы живы… я бы никогда не вышла за него… ведь я люблю только Вас, теперь я это чувствую всем сердцем… – вдохновенно проворковала Аглая, не спуская с его добрых ласковых глаз трепетного взора и, чуть сглотнув, продолжила. – По трагичной роковой случайности я несколько лет назад забыла все. Оттого столько долгих лет Дмитрию удавалась внушать мне, что я люблю именно его. Но это не так. И теперь едва я вновь увидела Вас, Николаша, как произошло чудо. Лишь одним своим появлением Вы исцелили меня от сна дурмана, и я снова обрела память…
– Неужели все, что Вы говорите, правда? – произнес он с благоговением, взирая в ее огромные блестящие глаза и всеми фибрами души желал ей верить.
– Моя жизнь рядом с Дмитрием превратилась в хаос. Он постоянно делает мне больно. У него вечные недоговорки, я постоянно застаю с ним других женщин. Он требователен и резок. Я так устала от всего этого. Я не в силах больше страдать. Увидев Вас, я отчетливо поняла, что лишь с Вами я могу быть спокойна и счастлива. Я Ваша жена по закону, и если Вам нужна моя любовь, я готова последовать за Вами…
Услышав последние слова Глаши, Николай напрягся и вновь начал с упоением целовать ее руки. Затем он поднял на нее глаза и, обхватив ее голову ладонями, вдохновенно произнес:
– Вы чудесная, неповторимая женщина. Как я могу не желать быть с Вами? Все эти годы я ни на миг не переставал любить Вас. Лишь Ваш прекрасный образ не дал мне сломаться в плену, лишь за Вами я приехал теперь. Я обожаю Вас сейчас более, нежели шесть лет назад…
– Если Вы любите меня, прошу Вас давайте уедим отсюда.
Она счастливо улыбнулась ему, и порывисто присев рядом с ней на диванчик, приник губами к ее дрожащему рту. Спустя некоторое время Николай оторвался от ее губ и тихо спросил:
– А как же Ваш сын?
Глаша нервно сглотнула и нахмурилась, и Николай понял, что это для нее болезненная тема.
– Дмитрий Петрович, не позволит мне забрать его. Я должна быть решительной. Возможно позже, когда Дмитрий чуть остынет, я смогу видеться с Петрушей, – она прикрыла руками лицо, и тяжко вздохнула. – Если бы Вы знали, как я страдаю от этого.
– И Вы готовы на эту жертву ради меня? – опешил Николай. Она взглянула на него.
– Без разрешения отца я все равно не смогу выехать с ним за пределы города. А Дмитрий не согласится на это. Он явно дал это понять. Мне придется пережить разлуку с ним. Дмитрий хороший отец, он позаботится о нем.
Николай приподнял ее с диванчика на ноги и судорожно прижал к себе Глашу. Нежно поцеловав ее в губы, он властно прошептал:
– Вы должны забрать Вашего сына. Вы не сможете быть вдали от него, я вижу это. Если Вам удаться забрать его из дома, мы тут же уедем. Возможно за границу. Там я попытаюсь исправить нужные документы для Вас и для него. И никто никогда не узнает, кто этот мальчик на самом деле, он будет мне сыном. Мы будем жить одной семьей.
– Но я не могу обременять Вас Петрушей, – пролепетала она, поднимая на него влажные благодарные глаза.
– Ваш сын это часть Вас. Неужели Вы думаете, что я приму такую жертву от Вас? Нет, Аглая Вы ошибаетесь, я слишком Вас люблю, чтобы обречь Вас на этот трудный выбор. Я не смогу спать спокойно.
– Я всегда знала, что выбрала лучшего из мужчин, – прошептала страстно она. Но тут же словно опомнившись, тихо горестно прошептала. – Есть еще одно обстоятельство…
– Да? – спросил Николай ласково. Она молчала, и ее глаза дрогнули. Он видел, что она не решается сказать, видимо боясь его реакции. – Говорите не бойтесь.
Она тяжело вздохнула и опустила глаза.
– Я в положении. Уже третий месяц. Однако Дмитрий Петрович ничего не знает.
Николай облегченно выдохнул, ожидая более страшной фразы от нее и, сильно сжал ее в своих объятьях.
– Это не страшно, – произнес он с любовью. – Я воспитаю этого ребенка как своего, и дам ему свое имя. Ваши дети станут моими, обещаю Вам. Главное чтобы Вы были рядом.
Глаша подняла на него счастливые глаза и нежно прошептала:
– Только прошу, пусть это останется между нами, и Дмитрий никогда не узнает, что ребенок от него. Это лишь все усложнит. Он и теперь не хотел отпускать меня к Вам.
– Вы убежали? – догадался Николай.
– Пока нет. Завтра отплывает его корабль, – заметила она, нахмурив брови. – Послезавтра я приеду к Вам с Петрушей, если удастся. Но нам надо будет немедленно покинуть эту гостиницу.
– Вы думаете, он будет искать Вас?
– Возможно, – кивнула Глаша.
– Итак, жду Вас послезавтра вместе с сыном. И мы сразу же уедем. Дмитрий исправил мне временный паспорт, и оставил достаточно денег. Мы сможем добраться до столицы. Матушка, примет нас и поможет, а дальше я думаю, отправимся в Италию. У нашей семьи есть небольшой домик в Палермо. Сегодня мне надо купить одежду и привести себя в порядок, – заметил Николай, указывая на свою небольшую бородку.
– Я люблю Вас, милый, – прошептала Аглая, ласково проведя рукой по его щетине.
Акватория Черного моря, берега Российской империи,
1834 год, Декабрь
– Лево руля! – раздался громкий приказ Скарятина. Он стоял на правом борту корабля, недалеко от капитанской рубки и смотрел в бинокль. “Ольга”, разведывательный корвет, был первым кораблем, вверенный ему командованием. Многие годы, едва в шестнадцать поступив в морской корпус, Дмитрий грезил о капитанском звании и рьяно желал этого. И вот теперь его заветная мечта-цель осуществилась. Он стал капитаном корабля первого ранга. Это назначение Скарятин получил еще год назад. Но, ни в прошлую свою кампанию, когда он был в ссоре с Аглаей, ни теперь, когда она могла покинуть его, он не ощущал радости от этого звания. Сейчас возвышаясь посреди палубы с биноклем в руках, и зная, что теперь он капитан линейного корабля, Дмитрий не чувствовал радости и гордости, как этого хотел долгие годы. На его душе было мрачно и темно.
Ненароком Дмитрий взглянул на руку, и отметил, что сегодня опал имеет насыщенный черный цвет. Уже вторую неделю перстень на его левой руке, привлекал его напряженное внимание. С каждым днем камень становился все темнее. Он прекрасно знал, что это связано с ней. Он боялся признаться себе, что Аглая вновь разлюбила его, как и пять лет назад, и что она вновь отдаляется от него. Скарятин пытался внушить себе, что не стоит обращать внимание на камень. Ведь он знал, что Глаша безумно любит Петрушу, и никогда не решится отставить сына. Да возможно она разлюбила его, Дмитрия. Но, все же она побоится уехать из его дома, ибо не отважится на разлуку с Петром. Однако черная мысль об ее отъезде точила Скарятина. И он ежечасно думал лишь о том, насколько сильны ее чувства к Николаю? И сильнее ли они, ее любви к Петруше?
Ближе к Рождеству на сутки для пополнения провиантом “Ольга” зашла на остров Суджук, что располагался в Цемесской бухте. Там Скарятин получил почту, из дома и депешу из военного адмиралтейства. Закрывшись в своей каюте, он долго смотрел на два конверта, и ощущал, что теперь решается его судьба. Около минуты помедлив, он все же решил вскрыть сначала конверт с депешей из адмиралтейства. Контр-адмирал, уведомлял его, что корвету “Ольга” следует направиться к северным берегам Османской империи, а именно к мысу Инджебурун и провести разведывательную операцию. Задание следовало выполнить не ранее двадцатого января 1835 года. До этого дня к “Ольге” должен был присоединиться бриг ”Поспешный”, которому было приказано, в случае нападения турков, держать оборону и прикрывать “Ольгу”.
