– Мое сердце сразу же расположилось к вам, Василий Егорович. Если бы не вы тогда, на той дороге, кто знает, была ли бы я жива…
Он поднял голову и, не спуская с ее лица загоревшихся ярких темных глаз, вдохновенно пролепетал:
– Я никогда не встречал такой красивой и доброй девицы, как вы…
Тоболев сделал порывистый шаг к ней, и его ладонь очень осторожно, как будто он боялся причинить боль, прикоснулась к талии Вареньки, чуть сжав. Он склонился над ней. Девушка поняла, что он хочет поцеловать. С воодушевлением ожидая его поцелуя, она подняла лицо и вдруг краем глаза заметила некое движение. Невольно переведя взгляд вбок, девушка отчетливо увидела напротив мужскую фигуру у открытого окна, на втором этаже дома. Твердышев, а это был именно он, возвышался в проеме, отодвинув занавесь и застыв, в упор глядел в их сторону. Вмиг смутившись, боясь, что кто-то видит их с Василием в столь интимной обстановке, Варя дернулась в сторону и отскочила, словно ошпаренная, от Тоболева.
Василий, ничего не понимая, удивленно уставился на девушку и закусил губу. Варенька же испуганно, несчастно глядя на урядника, поцелуй которого она до сих пор хотела получить, начала нервно оправлять юбку. Вновь бросив нервный взор на окно второго этажа, она отметила, что там уже никого нет.
– Что-то не так, Варвара Дмитриевна? – спросил молодой человек, ощущая, свою вину за то, что девушка не позволила ему поцеловать себя.
– Простите меня, – пролепетала она, – я не могу так…
Окончательно расстроившись, Варенька бегом вернулась в дом, в гостиную, где сидели Арина и Тоболева. Увидев вошедшую девушку, Степанида Ивановна критично оглядела ее с ног до головы и заявила, что им уже пора. Тоболевы ушли, а Варя, расстроенная, оттого что им с Василем помешали, и в то же время счастливая, потому что этот красивый статный казак явно искал ее расположения, тихо села в углу.
Гости продолжали тянуться. Варя же делала вид, что читает, но строки расплывались перед ее глазами. То и дело она прикладывала ладонь к лицу, ощущая, что щеки горят. Воспоминания о Василии были ей не просто приятны, она упивалась ими. В какой-то момент ее вырвал из сладостных дум приятный голос Арины:
– Варенька, вы не принесете немного яблок? А то все съели.
– Конечно, – кивнула девушка и, улыбнувшись очередным вошедшим гостям, пожилой паре, с которой здоровалась Арина, поспешила на улицу.
Пройдя двор, она медленно вплыла в амбар, где хранились запасы съестного, то и дело, вспоминая о близости Тоболева. Мысли о Василии, радужные, легкие и приятные, туманили ей голову, и она не услышала, как позади хлопнула дверь.
Варя почти набрала целую деревянную миску яблок, как отчетливо услышала шорох за спиной. Резко обернувшись, она увидела в трех шагах от себя Твердышева. В полутемном амбаре его высокий широкоплечий силуэт был едва различим. Она уже хотела удивленно спросить, зачем он здесь, но Матвей дернулся навстречу и, схватив ее голову в ладони, стремительно впился в ее губы дерзким поцелуем.
Опешив от его поведения, Варя невольно выпустила из рук миску с яблоками, которые посыпались на пол. Не понимая, что происходит, она испуганно начала отталкивать его большое тело, но мужчина притиснул ее слишком крепко. Второй рукой Матвей удерживал в плену ее голову у своего лица. Жестоко сжимая рукой тонкий стан, он насильственными горячими поцелуями терзал ее губы. Варенька в ужасе попыталась отвернуть от него лицо, но спустя миг он сильно прикусил ее нижнюю губу, а затем резко разжал объятья. Варя едва не упала назад, тут же попятившись от него.
В следующее мгновение Матвей сверкнул на нее глазами и стремительно вышел из амбара, оставив девушку в одиночестве. Варя же, ошалевшая и ничего не понимающая, плюхнулась ягодицами на холщовый мешок с картошкой, стоящий рядом, и уставилась диким взором на рассыпавшиеся по полу яблоки.
Это было неслыханно, нет, это было просто ужасно! Твердышев поцеловал ее!
Она начала нервно вытирать губы ладонью, пытаясь стереть солоноватый и пряный вкус мужчины со своих губ и ощущая, что у нее начинается истерика. Она не понимала, зачем он сделал это, но осознавала одно – этот мужчина был явно не в себе. В собственном доме, при жене и гостях, которые сновали весь день кругом, он не побоялся сделать подобную гнусность – насильно поцеловать ее.
Лихорадочно Варенька начала вновь собирать яблоки с пола, но в ее мозгу крутилась одна и та же дикая мысль – зачем он это сделал? Неужели она нравится ему? Нет, это невозможно, заключила она, уже выходя из амбара. Твердышев явно недолюбливал ее, и это вполне устраивало Варю. И сейчас этот его поцелуй был непонятен ей.
Едва она вошла в гостиную, как увидела Арину и Матвея, которые сидели за столом с очередными гостями. Варя нервно взглянула на мужчину и отметила, что Твердышев ведет себя как ни в чем не бывало. Нахмурившись, она отдала миску с яблоками Арине и, сославшись на головную боль, ушла к себе в комнату.
Уже вечером, около восьми, спустившись к ужину, Варя заняла свое место за столом.
Все время думая о поступке хозяина дома, она извелась, и у нее по-настоящему разболелась голова. Осознание того, что сделал этот неприятный человек, не давало ей покоя, и девушка то и дело бросала на него подозрительные испытующие взгляды.
В тот день за трапезой властное лицо Матвея впервые привлекло настойчивое внимание Вари, и она пыталась рассмотреть его лучше. Густые темно-русые волосы его были подстрижены не коротко, но все же открывали уши и высокий лоб. Суровая красота его волевого лица только подчеркивалась большими зелеными глазами и густой короткой бородой, которая покрывала щеки и подбородок. Широкие плечи, большие кисти рук с длинными пальцами и здоровым цветом кожи выдавали в нем силу, выносливость и молодость. Он не был красив, но и отталкивающего в нем ничего не было. Внешность его была бы вполне привлекательной, если бы не властный непреклонный характер, который сразу же вносил в его образ негативные, отталкивающие краски.
Матвей вел себя как обычно и даже несколько раз пошутил за столом. Варя же, напряженная, нервно поглощала щи и размышляла о том, что если Твердышев делает вид, что ничего не произошло, то и она будет делать вид, что ничего не случилось.
Сидя во главе стола, наконец, только своей семьей, Матвей то и дело задумчиво окидывал взглядом домочадцев. В очередной раз он задержался на лице Вари, на ее губах. Красиво очерченные, блестящие, с пухлой верхней губкой, нежного-розового оттенка, они невольно притягивали взгляд. Матвей вновь почувствовал нарастающее желание прикоснуться к ней и вновь испробовать на вкус. Он до сих пор помнил и ощущал ее сладкий нежный аромат.
Сегодня, когда Варя у колодца кокетничала с Тоболевым, он быстро задвинул занавеску, едва увидел, что парочка заметила его. После он долго стоял у окна с мрачными мыслями, чувствуя, что ему не хватает воздуха от возмущения. Спустя некоторое время Тоболевы ушли, но Матвей не мог себя заставить вновь заниматься делами. Перед его глазами всплывала одна и та же картина, как урядник склоняется над Варей. Это воспоминание отчего-то вызывало в Твердышеве ярую злость и желание сделать что-нибудь исключительно гадкое.
Почти час промучившись, Матвей решил спуститься в гостиную. Нечаянно сверху лестницы он заметил, как Варя вышла на улицу. Не осознавая до конца своих поступков, мужчина устремился за ней, решив проверить, куда она направилась. Увидев, что она скрылась в амбаре, он почувствовал бешеное желание сделать то, что он хотел уже давно.
Все произошло стремительно. Отчетливо ощутив ее испуг, Матвей завладел ее сладкими губами, с упоением сжав в руках ее стройный податливый стан. Опомнился он лишь через какое-то время, усилием воли заставил себя оторваться от девушки и стремительно вышел. После, вернувшись в дом, он как будто только тут осознал, что сделал нечто недозволенное. Решив вести себя как обычно, чтобы не выдать окружающим своих тайных дум, он чмокнул в щеку Арину и сел за стол, приветствуя очередных гостей.
