— Я убью первого, кто попытается помешать нам! — быстро прошептал Корнилов, срывающимся от возбуждения голосом и попытался развернуть Лизу к себе лицом.
— Пустите же! — Лиза ловко с силой вывернулась из рук молодого человека и отошла от него. Она видела, как он напрягся. Его взгляд из страстно-горящего превратился в холодно-недовольный. Но ей было все равно. Она оправила шаль, спавшую с ее локтя и, голосом без эмоций, произнесла. — Вернемся в театр, я замерзла.
Павел поджал губы и нехотя согласился:
— Как вам будет угодно, Елизавета Андреевна.
Они едва успели войти в ложу, как началось последняя сцена. Лиза села на свое кресло. Павел вновь занял место за молодой женщиной. Скрестив руки на груди, он уже облокотился плечом о стену, оббитую красным бархатом. Он посмотрел на сцену и прислушался к пению актеров.
Гнетущие темные думы завладели существом Корнилова. Отчего Лиза там, на улице не ответила на его порыв и отчего не позволила себя поцеловать? Ведь, весь вечер он пытался наладить между ними интимную связь, но она, словно избрала для себя некую роль холодной неприступной красавицы, которой были совершенно безразличны его знаки внимания.
В тот вечер Корнилов вернулся домой вместе с графиней и Лизой. Около одиннадцати молодые люди вошли в свою спальню. В полнейшей тишине и так же молча, они разделись и легли спать на разные половины кровати. Каждый из них дулся на другого. Лиза на его коварство, Павел на ее холодность.
Глубоко за полночь, Лиза невольно проснулась от холода. Озябнув, в полудреме она ощутила, что одеяло сползло, обнажая ее тело. Она бессознательно повернулась на бок и начала искать рукой одеяло, чуть приоткрыв глаза. И, тут же, опешив, замерла. Высокая фигура Корнилова возвышалась над нею, и Лиза вынуждено повернулась на спину и полностью открыла глаза. Словно истукан молодой человек сидел на постели в полуметре от нее со скрещенными ногами, как некое азиатское божество, и смотрел на нее неподвижным поглощающим взором. Его обнаженная по пояс фигура отливала темным золотом во мраке комнаты. Похолодев от этой страной картины, Лиза тихо пролепетала:
— Почему вы не спите?
Он как будто очнулся и его взор снова ожил. Как и в прошлый раз, Павел, молча, лег на свое место и повернулся к ней спиной. Лиза вновь закрыла глаза, не понимая, что все это значит и отчего уже в который раз он рассматривает ее спящую.
На следующий день, после завтрака, едва Лиза вышла на улицу, где ее ожидала оседланная лошадь, как, тут же, наткнулась на Корнилова, который только вернулся с верховой утренней прогулки и спешился у дома. Лиза сделала вид, что не замечает обращенного на нее давящего взора молодого человека и начала натягивать перчатки, собираясь сесть в седло. Однако, Павел, быстро отдав поводья своего жеребца конюху, приблизился к молодой женщине. Строго смотря в ее спину, он мрачно заметил:
— Я предупреждал вас, чтобы вы оставались сегодня дома, Елизавета Андреевна?
Лиза даже не обернулась, решив проигнорировать его слова. Быстро закончив с перчатками, она взялась рукой за луку седла и вознамерилась вставить ножку в стремя. Но молодой человек, сейчас же, чуть оттеснил ее от лошади. Покрыв ручку Лизы своей широкой ладонью, он не позволил ей сесть в седло. Властным взором Корнилов велел конюху оставить их. И лишь после ухода слуги, Павел добавил:
— Вы слышите меня, Елизавета Андреевна? Или мне еще раз повторить?
Она резко обернула к нему бледное лицо, вырвав свою ручку из-под его широкой ладони, и гневно посмотрела на него.
— Герцог пригласил меня на верховую прогулку, и я поеду туда! — выпалила Лиза в запале, вспомнив о том, как сегодня поутру, пока она умывалась в ванной, Корнилов бесцеремонно прочел записку от герцога Фуше, которая была в цветах, что принесла Фи-фи. Едва Лиза вышла из ванной, Павел без предисловий заявил ей, чтобы она даже не смела думать о приглашении герцога и, уж тем более, ехать с ним на верховую прогулку в Булонский лес. Лиза промолчала на это заявление-приказ молодого человека. Корнилов же, подумав, что молодая женщина решила подчиниться его воле, уехал кататься верхом. А Лиза, собравшись к назначенному часу и довольная тем, что Корнилова до сих пор не было, решила выехать чуть ранее, чтобы Павел не смог остановить ее. Но у нее этого не получилось.
— Вы что решили объявить мне войну? — спросил он с вызовом. — Мои приказы не обсуждаются!
— Вы не имеете права мне приказывать, сударь! — взбрыкнула Лиза.
— Я имею на это право, — процедил молодой человек и, наклонившись к ее личику, уже тише добавил. — Во-первых, князь Горчаков, назначил меня главным в нашем деле. Во-вторых, я старший по званию, когда как у вас никакого звания и в помине нет. В-третьих, я мужчина и я старше вас. В-четвертых, я сильнее и могу применить силу для усмирения вашего бунта, уж поверьте мне. Мне продолжать далее?
— Вы ведете себя хуже жандарма, — прошептала Лиза прямо в его суровое мрачное лицо.
— Называйте, как хотите, — буркнул Корнилов и добавил. — И, немедля, возвращайтесь в дом.
— Вы невыносимы! — невольно выпалила Лиза. Пожав от обиды губки, она быстро обошла его и почти бегом направилась обратно на крыльцо. Корнилов проводил ее стройную фигурку настойчивым мрачным взглядом и, вздохнув, направился в дом вслед за Лизой.
Проплакав до обеда в спальне в то злосчастное утро, Лиза поняла, что Корнилов не из тех мужчин, которыми можно управлять. Он был слишком авторитарным, непреклонным и властным. И уж если он что-то втемяшил в своей голове, то уж явно не менял своего решения. Лиза не могла смириться с мыслью о том, что в их тайном деле, Павел отвел ей роль лишь красивого сопровождения. Он не позволял ей продолжать флиртовать с герцогом, и тем самым лишал ее права так же собирать информацию. Взяв полностью разведывательные функции в свои руки, он требовал, чтобы она словно красивая кукла исполняла роль его жены и не более. И это для Лизы было невыносимо.
Так же думы молодой женщины окрашивались в мрачнее цвета и сценой в опере. Ее ревнивые мысли не давали ей покоя. И Лиза должна была признать, что ее чувства к Корнилову не просто распаляют ее душу, а сжигают ее сердце. Все думы о Павле и Шарлотте д’Эстен причиняли Лизе душевную боль.
В тот день Корнилов демонстративно перебрался спать в комнату для гостей. Это было очередным ударом для Лизы. Она трагично осознала, что Павел не только не хочет близости с ней, как раньше, но из-за своих глупых амбиций готов провалить все дело. Все последующие дни Павел избегал ее и почти не разговаривал с нею.
Герцог ежедневно присылал ей огромные букеты цветов, а также письма в стихах. Однако, Лиза, помня неприятный разговор с Корниловым, не дерзала более соглашаться на свидания с Фуше. Поскольку в тот день, когда Корнилов не дал ей даже сесть в седло, она отчетливо увидела в глазах Павла такую дикую решимость и непреклонную твердость и упертость, что поняла одно — Корнилов не остановится ни пред чем, только чтобы не пустить ее на свидание с герцогом.
В один из дней, Лиза, прогуливаясь с графиней де Майи по лавкам, вновь повстречала Самойлова. Алексей слишком довольный встречей с женщинами присоединился к ним, заметив, что на сегодня все свои дела уже закончил. Чуть позже он пригласил Лизу и графиню в ресторан. Все время он держался подчеркнуто вежливо с Лизой, и лишь украдкой часто вздыхал, пронзительно смотря на молодую женщину. Лиза отчетливо видела заинтересованность Самойлова и его горящие взоры. К ее удивлению, ей было приятно его повышенное внимание. Словно страстные взгляды Самойлова успокаивали ее душу, израненную холодностью и изменами Павла. Уже вечером Алексей Григорьевич, после того как настоял на том, чтобы оплатить счет самому, проводил женщин до особняка графини де Майи. Поцеловав дамам ручки на прощание, он поблагодарил их за чудесно проведенный день.
— Да Поль, повезло тебе с женой. И красавица и умница. И чего ж тебе еще нужно, не пойму? — тихо спросила Жанна и внимательно посмотрела на Павла, который сидел рядом.
