Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Брук Тимоти

В поисках характерных особенностей жизни Делфта мы остановимся на пяти картинах Вермеера, на двух работах других делфтских художников — Хендрика ван дер Бурха и Леонарта Брамера — и на рисунке на делфтской тарелке. Мой выбор пал на эти восемь изображений неслучайно: они примечательны не только своими сюжетами, в их деталях есть намеки на более широкие исторические процессы, скрытые ссылки на темы, которые не названы, и места, которые не указаны. Часто это только намек на существующую связь.

Если эти связи трудно увидеть, то лишь в силу их новизны. XVII век был эпохой повторных контактов, когда через прежде незнакомые места прокладывались привычные маршруты. Люди теперь регулярно переезжали из города в город и, путешествуя, перевозили с собой разные вещи, изготовленные где-то далеко, а потому редкие в новых краях. Впрочем, довольно скоро торговля наладилась. На смену предметам, перевозимым случайными путешественниками, пришли товары, произведенные для продажи. Голландия стала одним из таких мест, куда стекались новые товары. В Амстердаме они привлекли внимание французского философа Рене Декарта. В 1631 году Декарт, вынужденный покинуть католическую Францию из-за своих идей, находился в длительном изгнании в Нидерландах. Он описывал Амстердам того года как «перечень возможного». «Можно ли найти другое место в мире, где все жизненные удобства и все желанные достопримечательности было бы так легко отыскать, как здесь?» [2] — вопрошал он. Амстердам оказался местом сосредоточения «товаров и диковинок, о которых можно только мечтать» по причинам, кои прояснятся по мере повествования. Такие предметы попадали и в Делфт, хоть и в меньших количествах. Некоторые даже оказались в доме тещи Вермеера, Марии Тине, если судить по описи имущества, которую его жена, Катарина Болнес, составила, подавая заявление о банкротстве после смерти мужа. Вермеер был недостаточно богат, чтобы владеть множеством изысканных вещей, но те, что он приобрел, кое-что говорят о его месте в мире. На его картинах они предстают перед нами во всей красе.

Чтобы вдохнуть жизнь в истории, которые мне хочется рассказать в этой книге, я предлагаю изучить картины или, точнее, предметы на них. Такой метод требует отказа от привычного рассматривания картин. Самой устойчивой я бы назвал привычку смотреть на них как в окна, открывающиеся в другое время и место. Не стоит обманываться, считая, что образы с полотен Вермеера взяты непосредственно из жизни Делфта XVII века. Картины не «воспроизводят» изображение подобно фотографии; их «пишут» тщательно и обдуманно и не столько для того, чтобы показать объективную реальность, сколько для того, чтобы представить определенный сюжет. Такой подход влияет на то, как мы воспринимаем объекты на полотнах. Если воспринимать картину как окно, тогда изображенные на ней объекты видятся как двухмерные детали, показывающие, что прошлое либо отличается от известного нам сегодня, либо оно такое, каким его запечатлела бы фотография. Глядя на бокал XVII века, мы думаем: вот как выглядит бокал XVII века, удивительно, до чего он похож/непохож (выбирайте сами) на современные бокалы. Мы не задумываемся: а что там делает бокал? Кто его изготовил? Откуда он взялся? Почему художник поставил сюда именно бокал вместо чего-нибудь другого — скажем, чайной чашки или стеклянной банки?

Мне бы хотелось, чтобы, рассматривая каждую из восьми картин, вокруг которых построена эта книга, мы задавали именно такие вопросы. Мы по-прежнему можем любоваться тем, что лежит на поверхности, но я хочу, чтобы мы заглянули глубже и внимательно рассмотрели предметы как знаки времени и места создания картины. Художник оставлял эти знаки на картине в значительной степени неосознанно. Наша задача — вытащить их наружу, чтобы картина смогла рассказать нам не только свою историю, но и нашу собственную. Арт-критик Джеймс Элкинс утверждал, что картины — это головоломки и мы разгадываем их, чтобы разрешить наши вопросы о мире, в котором находимся, и понять, как именно мы тут оказались. Чтобы найти путь к разгадке, я и привлек эти восемь картин голландцев.

Если мы подумаем об изображенных на них предметах не как о реквизите за окнами, а как о дверях, которые нужно открыть, тогда они проведут нас к новым знаниям о мире XVII века. Сами по себе картины об этом не рассказывают, да и художник, вероятно, не ставил перед собой такой цели. За этими дверями скрываются неожиданные коридоры и тайные закоулки, связывающие — мы и не догадывались, как крепко и какими удивительными способами, — наше запутанное настоящее с непростым прошлым. Можно выделить главную тему, пронизывающую сложное прошлое Делфта XVII века. С нею связано множество объектов на этих картинах: Делфт не был городом самим по себе. Он существовал в мире, охватывающем весь земной шар.

Давайте начнем с «Вида Делфта» (илл. 1). Эта картина необычна в творчестве Вермеера. Большинство работ художника выполнены в интерьерах его семейного дома, украшенных красивыми вещами и предметами быта. «Вид Делфта» совершенно выбивается из этого ряда. Одна из двух сохранившихся работ, написанных на пленэре, его единственная попытка изобразить большое пространство. На фоне широкой панорамы зданий и бескрайнею неба над головой, другие объекты, даже фигуры людей, уменьшаются в масштабе и значимости. Однако эта картина — что угодно, только не обычный пейзаж. Это конкретный вид на Делфт, открывающийся с точки обзора на южной окраине юрода, если смотреть на север через Колк, речную гавань. По ту сторону «треугольника» поверхности воды на переднем плане возвышаются ворота Сметам и Роттердамские ворота, которые примыкают к устью канала Ауде Делфт там, где он впадает в Колк. За воротами находится сам юрод. Внимание привлекает залитый солнцем шпиль Новой церкви. На колокольне не видно колоколов, и поскольку известно, что их начали устанавливать в мае 1660 года, можно предположить, что картина написана незадолго до этого времени. На горизонте видны и другие башни. Продвигаясь влево, мы видим башенку на вершине Схидамских ворот, затем коническую башню поменьше — пивоварню «Попугай» (Делфт был центром производства пива в XVI веке). И чуть дальше в поле зрения появляется верхушка шпиля Старой церкви. Таков Делфт весной 1660 года.

Впервые я столкнулся с этой картиной в галерее Маурицхёйс спустя 35 лет после знакомства с Делфтом. Я отправился посмотреть «Девушку с жемчужной сережкой», и я ее увидел. Я знал, что в музее выставлены и другие работы Вермеера, хотя понятия не имел, какие именно, пока не свернул в угловой зал на верхнем этаже, где меня и встретил «Вид Делфта». Картина оказалась большего размера, чем я ожидал, куда более оживленной и сложной в игре света и тени, чем это отображают репродукции. Пока я пытался распознать здания на картине, основываясь на своих знаниях, почерпнутых из карт XVII века, меня осенило, что Делфт находится в десяти минутах езды на поезде. Почему бы не сравнить работу Вермеера с реальностью, особенно если XVII век, как я подозревал, все еще сохранился в городе. Я бросился вниз по лестнице в сувенирный магазин, купил открытку с изображением картины и поспешил на вокзал. Поезд отошел через четыре минуты и я снова стремительно перенесся в Делфт.

Мне удалось дойти прямо до того места, где Вермеер создал картину, хотя холмик в небольшом парке, который теперь занимает передний план, оказался недостаточно высок, что бы я мог восстановить перспективу точно в соответствии со сценой, изображенной художником. Должно быть, он смотрел из окна второго этажа. Тем не менее потребовалась лишь небольшая корректировка, чтобы мысленно наложить картину на сегодняшний Делфт. Превратности времени и городского планирования разрушили большую часты подлинного пейзажа. Схидамские и Роттердамские ворота исчезли, как и пивоварня «Попугай». На месте городской стены протянулась оживленная дорога. Но шпили и Новой, и Старой церквей остались на тех самых местах, где их изобразил Вермеер. Конечно, передо мной раскинулся не Делфт 1660 года, но живописный пейзаж, похожий на «Вид Делфта», безошибочно подсказывал мне, где я нахожусь. Сегодня, глядя на картину, можно сказать, что первая дверь открылась легко. Это Делфт, как он выглядел с южной стороны. А существует ли вторая дверь? Да, на самом деле их несколько.