Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Брук Тимоти

Голландская Ост-Индская компания — VOC, как ее называют, — для корпоративного капитализма символизирует то же, что воздушный змей Бенджамина Франклина для изучения электричества: начало чего-то судьбоносного, что невозможно было предсказать. Первая в мире крупная акционерная компания, VOC была образована в 1602 году, когда Голландская республика обязала торговые компании, которые появлялись как грибы после дождя и торопились воспользоваться возможностями азиатского торгового бума, объединиться. Кнутом служила монополия. Коммерсантам, не вступившим в VOC, запрещалось вести торговлю в Азии. Пряником была неограниченная прибыль, которую государство не трогало, ожидая лишь скромных дивидендов в виде налогов. Торговцы, пусть неохотно, присоединялись к соглашению, и VOC превратилась в федерацию шести региональных палат: Амстердамской палаты, которая вложила половину капитала. палат Хорна и Энкхёйзена в северной Голландии, Мидделбурга в устье Рейна (Зеландии) на юге и Роттердама и Делфта в центре Голландии. То, что поначалу выглядело неработоспособным компромиссом — отдельные палаты контролировали собственный капитал и торговые операции при соблюдении единых руководящих принципов и политики, — оказалось блестящим новшеством. Только такое уникальное федеративное государство, как Голландская республика, могло придумать структуру акционерной компании. Объединенная Ост-Индская компания сочетала гибкость и мощь, что давало голландцам огромное преимущество в конкурентной борьбе за первенство в морской торговле с Азией.

За несколько десятилетий XVII века VOC зарекомендовала себя как самая могущественная торговая корпорация в мире и стала примером крупномасштабного коммерческого предприятия, подобные которому теперь доминируют в мировой экономике. Ее монограмма стала самой известной торговой маркой того времени, фактически первым всемирно признанным корпоративным логотипом. Монограмма состояла из трех инициалов компании с «антенной» заглавной буквой V (Vereenigde) посередине и буквами О (Oostindische) и С (Compagnie), перекрывающими ее слева и справа. У каждой палаты было право добавить собственный инициал, поместив его выше или ниже инициалов VOC. Делфтская палата поместила свою букву D (Делфт) поверх нижней точки буквы V, образовав монограмму, которую до сих пор можно увидеть на фасаде бывшей конторы Делфтской палаты на западной стороне Старого канала. Палата приобрела свое первое здание в 1631 году. Со временем к нему добавились другие, каждое из которых было украшено той же монограммой. Аутентичные здания давно переоборудованы в частные апартаменты — VOC обанкротилась в 1790-х годах и была расформирована в 1800 году, — но логотип до сих пор на прежнем месте, чтобы напоминать нам об этой истории. Знакомый всем голландцам он обеспечивает давно не существующей компании виртуальное присутствие в Нидерландах даже сегодня.

Каждый житель Делфта XVII века знал. где находится Делфтская палата. VOC играла чрезвычайно важную роль в экономике Делфта, и это было общеизвестно. Если бы кто-то из местных стоял вместе со мной на дальнем краю гавани в той точке, где Старый канал проходил под Часовенным мостом между Схидамскими и Роттердамскими воротами и впадал в Колк, он без труда мог бы указать на красные черепичные крыши комплекса складов и контор VOC Точно так же он мог бы указать на юг вдоль канала, в направлении Делфсхафена, Схидама и Роттердама, городских морских портов в устье реки Рейн. Эта часть Делфта представляла собою коммерческое лицо города, отсюда его жители торговали со всем миром. Как только мы распознаем здание VOC среди изображенных строений, выбор темы для «Вида Делфта» уже не кажется случайным и беспристрастным.

Несмотря на заметное присутствие VOC и на картине, и в Делфте, нет никаких свидетельств того, что Вермеер лично был связан с этой организацией. Его дед почти обанкротился, спекулируя акциями VOC в первые годы существования компании, после чего семья больше с нею не связывалась. Но ни одна делфтская семья не могла по-настоящему избежать влияния VOC. Отец Вермеера, Рейнер Вос (на момент рождения Рейнера семья еще не приняла фамилию Вермеер), торговец произведениями искусства и хозяин постоялого двора, может, и не работал на Ост-Индскую компанию, но он обслуживал тех, кто проезжал через Делфт, а большинство гостей прибывали по делам компании. Так что и художник вполне мог оказаться в этой орбите. Скажем, в Амстердаме Рембрандт ван Рейн получал солидные гонорары за написание портретов директоров VOC. Но, насколько нам известно, Вермеер не писал портретов на заказ. Делфт, может, и был городом компании, но Вермеер так и не стал ее художником.

Он никогда не работал на VOC, чего не скажешь о десятках тысяч голландцев. Команда голландских историков подсчитала, что за первые десять лет деятельности компании, в первое десятилетие XVII века, 8500 мужчин покинули Нидерланды на кораблях VOC. В течение каждого последующего десятилетия эта численность постепенно увеличивалась. К 1650-м годам каждые десять лет из страны уезжали более 40 тысяч человек Около миллиона человек совершили морское путешествие из Голландии в Азию за два столетия между 1595 и 1795 годами. В основном это были молодые люди, которые предпочитали службу в Ост-Индской компании прозябанию в тесных домах или скудному наследству. Азия олицетворяла для них надежду на лучшую жизнь в других местах. По меньшей мере трое двоюродных братьев Вермеера были среди эмигрантов, служивших в VOC. Как следовало из завещания брата его отца, Дирка ван дер Минне, в 1675 году двоюродный брат художника Клаас работал «хирургом в Ост-Индии», а племянники Клааса, Арьен и Дирк Герритсун ван Санен, «оба находились в Ост-Индии» на момент оглашения завещания.

Не весь этот миллион, но многие тысячи прошли через Делфт по пути на Восток, направляясь вниз по каналу в Роттердам в устье Рейна. Вермеер наверняка сталкивался с ними, когда еще ребенком на постоялом дворе своего отца слышал хвастовство тех, кто уезжал на Восток, и небылицы тех, кто возвращался из дальних стран. Не всем уезжавшим было суждено вернуться. В реальности шансы были невелики. Из каждых трех человек, отправлявшихся на корабле в Азию, двое не возвращались. Некоторые умирали по дороге, и еще больше людей — после прибытия на место, от болезней, к которым не имели иммунитета. Но не только смертность удерживала мигрантов от возвращения на родину. Многие предпочли остаться в Азии; одни — чтобы избежать позора неудачи по возвращении домой, другие — потому что смогли начать новую жизнь и не хотели возвращаться к прошлому. Несмотря на значительные людские потери, VOC процветала, а вместе с ней процветали и Нидерланды.

Возможности Европы вести коммерческие операции по всему миру в немалой степени зависели от новых технологий, сопутствующих морской торговле. В 1620 году английский ученый Фрэнсис Бэкон выделил три «механических открытия», которые, по его мнению, «изменили облик и положение вещей во веем мире». Одним из таких открытий стал магнитный компас, благодаря которому мореплаватели могли пересекать океанские просторы вне видимости суши и при этом знать местоположение корабля. Другим изобретением названа бумага, позволившая торговцам вести подробные записи, необходимые для многочисленных сделок, и поддерживать объемную переписку, которой требует торговля на дальние расстояния. Третьим открытием стал порох. Без быстрого развития баллистики, которого добились производители оружия в XVI и XVII веках, европейским коммерсантам за рубежом было бы непросто подавить сопротивление нежелательным торговым соглашениям на местах и защитить прибыль. VOC воспользовалась возможностями всех трех изобретений, чтобы построить торговую сеть, которая простиралась до Восточной Азии. «Ни одна империя, ни одна секта, ни одна звезда, — утверждал Бэкон, — не обладали большей властью и не произвели большего влияния на человечество», чем эти три изобретения.

Бэкон, как известно, не подозревал, что все три открытия родом из Китая, и отмечал их «темное и бесславное» происхождение. Если бы ему сказали про их китайские корни, он бы не удивился. Благодаря красочным описаниям монгольского двора второй половины XIV века [3] в «Путешествиях Марко Поло» Китай занимал особое место в народном воображении. Европейцы грезили о нем как о месте немыслимых масштабов власти и богатства. Эта идея заставила многих поверить, что самый короткий путь в Китай должен стать и самым быстрым путем к их собственному обогащению и власти, и побудила заняться поисками такого маршрута.