Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Сабар Кларисса

Мои страхи почти испарились, когда я приплыла на остров и как будто оказалась на своем месте, а теперь мне не терпелось попасть на причал и оказаться у себя дома в Даунтауне. Городская суета и ждавшее меня испытание помогут забыть, что я только что навсегда потеряла Джея.

Через несколько мгновений паром двинулся вперед по спокойным водам Тихого океана, а я не могла отвести взгляд от Санта-Каталины. Мне вдруг показалось, что я не найду в себе достаточно сил, чтобы вернуться к своей привычной жизни, хотя с незапамятных времен живу одна. Чувство одиночества разрывало сердце. Назад пути нет. Он был закрыт пятнадцать лет назад. Перед мысленным взором всплыла торжествующая улыбка Яни. Прошло много лет, я храбрилась из последних сил, но была в ужасе от предстоявших мне испытаний. Все было бы иначе, найди я в себе мужество заговорить раньше! Могло ли что-то сложиться по-другому? Не исключено, однако не стоит зацикливаться на моменте, изменившем ход моей жизни. Яни снова нанес удар, но на сей раз ему это с рук не сойдет.

2

– Добрый вечер, мисс Блейк! Удачно съездили?

Обычно, входя в свой дом, я радовалась, увидев Мигеля на рабочем месте. Из трех консьержей, ежедневно сменявших друг друга, он казался мне самым симпатичным. Мигель долго работал в охране, пока его не наняли в нашу модную резиденцию. Присутствие этого человека в холле внушало уверенность. Мигель был уважителен и сдержан с обитателями дома, но у него всегда находилось пять минут, чтобы поболтать о том о сем.

На этот раз я чувствовала себя настолько разбитой, что ограничилась вымученной улыбкой.

– Вполне, Мигель, остров так же прекрасен, как в моих воспоминаниях. Вы обязательно должны отвезти туда Кристину, она будет в восторге.

Мигель закатил глаза, издав театральный вздох.

– Никто на этом свете не заставит ее взойти на борт корабля и тем более самолета! Она такая домоседка… Я наконец-то уговорил ее провести неделю в Бодега-Бей этим летом, так что не все потеряно.

Тут мне не пришлось изображать восторг: в 1940-х моя бабушка создавала декорации для фильмов Хичкока, я была самой пылкой и верной поклонницей его творчества и больше всего любила «Птиц», которых снимали в Бодега-Бэй.

– Идеальный выбор! Я там была, восхитилась и обязательно съезжу снова. Побережье изумительно красивое, вы не пожалеете.

Мигель отдал мне почту, в том числе толстый конверт из Франции, наверняка от нотариуса – он обещал прислать детальные сведения о полученном в наследство доме. Мне было заведомо понятно, что на виллу – редкостный, изысканный дом над морем – найдется достаточно покупателей.

Я сделала шаг к лифтам, но Мигель остановил меня, сказав:

– Подождите, пожалуйста, это еще не все. Пока вас не было, сюда дважды приходил мужчина. Просил передать, чтобы вы позвонили ему. Не откладывая.

– Что за человек?

Я удивилась: никто, кроме компаньона, не мог меня навестить, но Картер знал, что я на Санта-Каталине. Мне в голову не приходило ни одно хоть сколько-нибудь разумное объяснение, тем более что он мог связаться со мной в случае срочной необходимости.

– Этот тип оставил свой номер телефона, – продолжил Мигель, протягивая мне листок.

Я схватила бумажку, взглянула и покачала головой.

– Мне эти цифры незнакомы… А он представился?

В глазах Мигеля появился азартный блеск – он явно с нетерпением ждал именно этого вопроса и с видом заговорщика наклонился ко мне через стойку.

– Нет, но я сразу его узнал, мисс Блейк! Это был Яни Боцарис, киношник.

Я похолодела. Мигель, конечно же, понятия не имел, как связаны мы с Яни, я не из тех, кто выбалтывает семейную историю направо и налево. Нужно было догадаться, что он может заявиться сюда! Журналисты оповестили публику, что Яни живет в отеле «Беверли-Хиллз», в двадцати минутах езды на машине от Даунтауна. Одна только мысль об этом способна свести меня с ума!

– Нет, невозможно… Он оставил для меня сообщение? Что-нибудь, кроме номера телефона?

Мигель покачал головой.

– Проводить его к вам, если вернется?

– Только не это! – воскликнула я.

Мигель не счел нужным скрывать облегчение.

– Понятно… Я передам коллегам. Это не мое дело, но я опасался, что… между вами отношения, а та бедняжка – актриса – обвинила его в изнасиловании… – сказал он отечески участливым тоном. – Пусть газетчики пишут что угодно, лично я ей верю. Боцарис – грязный тип. Он готов был силой прорваться в вашу квартиру, если бы я его не урезонил.

– Спасибо, Мигель, вы правильно сделали. Я не планирую с ним встречаться.

– Вам нужно отдохнуть. Ни о чем не тревожьтесь – я буду здесь до семи вечера, потом Калеб заступит на ночное дежурство.

Я смущенно поблагодарила и зашла в лифт. Яни заходил не на чашку чая: он ворвался в мой в дом, отреагировав на показания против него. Чего он хотел? Собирался угрозами заставить взять назад мои слова, как сделал это двадцать два года назад? Плевать мне на мерзавца, я не подпущу его к себе.

Отпирая дверь квартиры, я набирала номер моего адвоката – только она могла посоветовать, что делать дальше. Ванесса Штайнер, один из лучших юристов города, а может, и всего Западного побережья, никогда ничего не упускает. Она много лет борется за права женщин, защищала интересы всемирно известной актрисы, когда та подала в суд на мужа за жестокое обращение. Опросила двух предыдущих бывших жен, над которыми он тоже измывался, – они не осмеливались подать жалобу, – и использовала их показания на процессе.

Я без колебаний обратилась к мэтру Штайнер, как только узнала, что она представляет интересы Джун Грант, очередной жертвы Яни.

– Здравствуйте, Флора, я как раз собиралась вас набрать! Как поживаете? Надеюсь, тайный визит на Санта-Каталину пошел вам на пользу.

– Пошел, спасибо, Ванесса. Вообще-то, все получилось… странно. Я как будто вернулась к истокам.

Сдерживая слезы, я вдруг осознала, что мое пребывание на Каталине было бы совсем другим без встречи с Джеем, закрыла глаза и попыталась прогнать из головы мысли о нем. Нужно собраться.

– Яни заявился в мой дом, – продолжила я, не оставив Ванессе времени на вопросы.

Она отреагировала мгновенно.

– Что-о-о?! Проклятье, нет! Он угрожал? Оскорблял вас? Нужно просмотреть видеозапись и…

– Нет, нет… – Я перебила адвоката. – Меня, к счастью, не было, и ему пришлось общаться с консьержем. Он настоятельно попросил, «чтобы мисс Блейк перезвонила».

– Ни в коем случае не вступайте с ним в контакт!

– Я и не собиралась, но меня пугает, что он знает мой адрес.

– Не думаю, что стоит об этом волноваться, вряд ли он явится снова.

– Почему вы так уверены?

– Сейчас объясню. Скорее всего, он приходил предупредить, что послезавтра сделает заявление для прессы.

– Какое еще заявление?! – возмутилась я. – Я думала, у нас есть еще пять дней до предания гласности моих показаний!

– Таков был уговор… Но Боцарис решил действовать на опережение, его адвокат предупредил меня сегодня утром. «Лос-Анджелес таймс» через два дня опубликует заявление о его отношении к вашим обвинениям. Он будет утверждать, что вы его преследуете. Негодяй очень хитер.

Я была потрясена. Да как он смеет открыто нападать на меня?! Ему мало, что он исковеркал мою юность и сделал невыносимой будущую жизнь взрослой женщины?! Я машинально коснулась кончиками пальцев маленького шрама-полумесяца на челюсти, напоминавшего о первом травмирующем эпизоде.

– Поверить не могу! Он намерен затеять процесс о диффамации, чтобы обставить меня? – разъярясь, спросила я.

– Его адвокат допускает такую возможность, – признала Ванесса. – Но не завтра, что оставляет нам время выбрать линию защиты и подготовиться. Советую поставить близких в известность не откладывая: средства массовой информации жалости не знают.

Я кивнула – машинально, понимая, что собеседница этого не увидит. Новости обрушились на меня как удар молота. Придется объясниться с компаньоном, чтобы он не узнал обо всем из газет, и – главное – признаться матери. Не думала, что события будут развиваться настолько стремительно…