– А вот здесь рассказывается, – злорадно произнесла она, перестав водить пальчиком по строчкам, – как Дракула расправился с послами, которые прибыли к его двору. Написано, что послы приехали из земель, расположенных к юго-западу от нас. Я смотрела по карте, что там находится. Это случайно не те земли, откуда ты родом?
– Ха! Ты решила меня пугать, прелестная чтица? К юго-западу отсюда находятся не только мои родные края, – ответил флорентиец и сделал вид, что совсем не впечатлён, но сейчас, находясь в башне, всё время поглядывал на узника и думал: «Неужели правда?»
Поскольку учитель сейчас смотрел только на картину, ученик всё же отважился нарушить запрет и тихонько заговорить с моделью.
– Ваша Светлость…
– Что? – откликнулся Дракула.
– Не соблаговолит ли Ваша Светлость разъяснить мне одну историю?
– Которую? Что-нибудь из числа небылиц обо мне?
– Я не знаю, небылица ли это, – замялся юноша и торопливо продолжал. – Правда ли, что Ваша Светлость, будучи правителем, однажды принимал при своём дворе послов, прибывших с юго-запада, и… казнил их?
– С юго-запада? – озадаченно переспросил узник.
– Я точно не знаю, откуда они прибыли, – Джулиано пожал плечами, – однако в той стороне много всего находится: Неаполитанское королевство, Папская область… Флорентийская республика.
– Не припомню таких послов, – серьёзно ответил узник. – А от кого ты это слышал?
– Я не слышал, а читал, Ваша Светлость.
– И где же?
– Существует поэма некоего Михаэля Бехайма, посвященная деяниям Вашей Светлости.
– Так её сочинил немец! – воскликнул Дракула и усмехнулся. – Тогда я не удивлён. А ты немцам не верь.
– Почему?
– Потому что такой народ, любят пугать себя и других. Попробуй что-нибудь рассказать немцам. Если в твоём рассказе никто не умер страшной смертью или на худой конец не превратился в урода, слушатели останутся разочарованы. Вот почему немцы частенько сочиняют страшные сказки и выдают за правду.
Джулиано задумался и вдруг совсем по-новому взглянул на поведение Утты – немка самая что ни на есть!
– Значит, никто не прибивал головные уборы к макушкам послов, не пожелавших обнажить головы перед Вашей Светлостью? – спросил флорентиец.
Юноша уже успел успокоиться и поэтому вздрогнул, когда Дракула вдруг посмотрел на него прямо, и глаза узника злобно сверкнули:
– Ах, это! Это было. Теперь припоминаю.
– Было? – пролепетал флорентиец. – И… откуда же происходили послы?
– Из Турции, – ответил узник, добавив: – Как видишь, это не юго-запад. Вот так эти немцы и врут!
– Из Турции? – флорентийцу стало гораздо легче, ведь расправа над нехристями – это совсем другое дело по сравнению с расправой над христианами.
– Было время, когда я жил с турками в мире и исправно платил дань, – продолжал узник, и по всему было видно, что воспоминания о турках до сих пор вызывают у него ярость. – Я думал, что таким образом сохраню жизни моих людей, но я ошибся, потому что в один из дней окраина моей земли вдруг подверглась разорению. Самоуправный великий визирь, думая, что ему всё дозволено, раз он первый человек после султана, решил наловить себе новых рабов в моей земле. Я собрал войско и погнался за этим жадным выродком, и с Божьей помощью разбил его, и вернул моих людей домой, а великий визирь не посмел признаться султану, что проявил самоуправство, и был за это наказан. Великий визирь сказал, что на него напали мадьяры, а не я. Он думал, что всё забудется, но я ничего не забыл. Я решил, что больше не стану платить дань. Однако в обычный срок ко мне пришли люди султана требовать дань, которую до этого всегда получали.
– И Ваша Светлость спросили их, почему они не снимают головных уборов?
– Да, я спросил. И послы ответили, что таков магометанский закон. И тогда я ответил им словами из Священного Писания. Ведь сказал Христос: «Не нарушить закон пришёл Я, но исполнить». Вот и я поступил согласно Писанию. Велел прибить чалмы к турецким головам, чтобы люди султана крепче придерживались своего закона. А ведь мусульманский закон также запрещает нарушать данное слово, но турки нарушили своё слово, когда вопреки мирному договору разорили мою землю. Вот я и преподал им урок!
Голос Дракулы гремел под каменными сводами, и Джулиано вдруг понял, что снова повторяется та же история, после которой учитель строго-настрого запретил разговаривать с узником. Вот старик-живописец опять отвлёкся от работы и недовольно посмотрел на ученика. Вот опять взвизгнула задвижка, отворилась дверь, и охранник заглянул в комнату, чтобы убедиться, всё ли в порядке, потому что стало слишком шумно.
– Что ж, благодарю. Теперь мне всё ясно, – произнёс молодой флорентиец и добавил: – Прошу вас, Ваша Светлость, успокойтесь, а то учитель опять на меня рассердится и запретит вести разговоры.
Дракула уже окончил свою речь и теперь молчал, но взгляд его, обращённый куда-то в глубь памяти, казался по-прежнему гневным, поэтому Джулиано, чтобы задобрить узника, спросил:
– А умеет ли Ваша Светлость играть в шашки?
Заключённый повернулся и посмотрел на собеседника уже совсем по-другому. Во взгляде уже не было жгучей ненависти:
– А что?
– Я могу принести шашки завтра, и мы сыграем. Вашей Светлости наверняка никто не предлагал подобного развлечения уже многие годы.
– И потому ты надеешься меня обставить? – улыбнулся узник.
– Посмотрим, – юноша хитро прищурился. – Главное, чтобы игра доставила удовольствие Вашей Светлости. Всё-таки мы с учителем здесь в гостях, а обязанность гостей – быть приятными хозяину. Они должны не только вести с ним интересную беседу, но и составлять ему компанию в разного рода играх и развлечениях. Если гости в чужом доме думают лишь о собственных удовольствиях, то в другой раз не будут приглашены.
– Это верно, – согласился Дракула. – Однако ваше пребывание здесь мало зависит от моей воли.
– И всё же я хочу исполнить долг благовоспитанного гостя, – настаивал флорентиец.
– Тогда ты должен играть по моим правилам.
– Что Ваша Светлость имеет в виду?
– Я привык играть в турецкие шашки, – сказал узник и тут же предположил: – Ты ведь собираешься в исходном положении расставлять фишки в три ряда и только на белых клетках?
– А разве можно иначе? – удивился флорентиец.
– Да, можно, – кивнул узник. – Поэтому я и говорю, что есть другие правила, турецкие. Поупражняйся сегодня на досуге, потому что завтра, если ты хочешь сыграть со мной, мы будем играть, как я привык. По турецким правилам надо в исходном положении ставить фишки в два ряда и на клетках обоего цвета, чтобы построение напоминало противоборствующие армии на поле боя, как в шахматах. Но армии не должны прижиматься спинами к краю поля – позади каждой армии следует оставить один ряд пустых клеток.
– Однако это необычная позиция, – заметил ученик живописца, мысленно представив, как всё будет.
– Ничего необычного в ней нет, – возразил Дракула. – Ведь в настоящих битвах мы наблюдаем что-то подобное. Если армия рассеяна, это опасно для неё. И если прижата к краю поля, это тоже опасно.
– Но если фишки ставить так плотно, то двигать ими сложнее, – сказал Джулиано.
– Никаких сложностей нет, потому что правила здесь иные, – опять возразил Дракула. – Фишки при таком построении ходят не по диагонали, а вперёд, влево или вправо.
– Значит, это турецкие правила? – ещё раз уточнил флорентиец.
– Да, я впервые наблюдал такую игру очень давно. Ещё был жив отец нынешнего султана, Мурат. И Мурат тоже полагал, что такие правила хорошо отражают положение дел в настоящем сражении. Порой он даже переносил игру на настоящее поле боя.
– Как это?
– А так. Вместо доски Мурат приказывал начертить карту местности и на этой карте вёл игру… Каждой фишке соответствовали настоящие воины.
Его Светлость опять смотрел не на собеседника, а куда-то в глубь своей памяти. Наверное, он живо представлял себе то, о чём сейчас говорил. Водил рукой, словно двигал что-то с места на место:
