Влад настороженно замер от этих слов, но быстро понял, что король не придаёт аллегориям слишком большого значения:
– Нет, я так и не поймал его.
– А даже если бы и поймал, это ничего бы не изменило, – продолжал улыбаться Матьяш. – Мы бы сейчас стояли и беседовали с тобой точно так же, без присутствия стражи.
– Доверие Вашего Величества ко мне безгранично.
– Доверие твоего кузена! – поправил король.
– Кузена.
– Так-то лучше. Присядь, кузен, – Матьяш указал на второе кресло, но если сам монарх расселся вальяжно, закинув ногу на ногу, то Влад сел, наклонившись вперёд и сцепив руки.
Его Величество позвонил в колокольчик. Вернулся один из слуг, который стал разливать по кубкам вино, а король меж тем, глядя на собеседника, заметил:
– Всё-таки седых волос на твоей голове больше, чем мне думалось.
– Мне самому досадно из-за этой седины.
– Как тебе понравился дом в Пеште? – непринуждённо спросил Матьяш.
– Место моего нового пребывания? – отозвался Влад. – Хороший дом, просторный, только стража не даёт забыть, что я узник… И женской прислуги нет.
Уловив особую интонацию последнего замечания, Его Величество покачал головой:
– Кузен-кузен.
По дороге из Вышеграда Влад, хоть и пытаясь сдерживаться, шарил окрест себя жадным взглядом. Двенадцать с половиной лет видеть женщин разве что во сне, и вдруг вот они – однако не так близко, что можно рукой дотянуться.
– Служанки… – брезгливо проговорил король. – К чему размениваться на недостойных?
– Мои вкусы не отличаются изысканностью, кузен. Мне нравятся, которые попроще.
– Однако ты, как истинный государь, всегда искал выгодного союза. Поэтому и не торопился жениться…
Влад вопросительно посмотрел на собеседника.
– Знаешь поговорку? – продолжал Матьяш. – Кто одаривает не медля, тот щедр вдвойне. Вот и я не стану терять времени на намёки и скажу прямо. У меня есть прекрасная новость. От такого союза ты не откажешься. Ты ведь не прочь взять в жены особу почти что королевских кровей? Она племянница моей матери, а мне приходится двоюродной сестрой. Ну, как? А? Достаточно знатная невеста для тебя? Признайся, что о таком выгодном браке ты не мог и мечтать.
– Ты прав, кузен.
– Вот и хорошо. И пусть эта свадьба станет подтверждением нашего примирения.
Влад улыбнулся и пожал плечами:
– Согласен. А невеста-то знает, что за жениха ты ей нашёл?
– Знает. И она тоже согласна.
Узник удивился этим ответом:
– Несмотря на все слухи?
– Моя кузина не склонна верить слухам.
– А я-то думал, после того, как некий Бехайм сочинил свою поэму, обо мне такая слава…
– Да, поэма заставляет содрогнуться, – кивнул король, отпивая из кубка, – хотя некоторые знатоки уверяют, что содрогание вызывает вовсе не сам рассказ, а плохие рифмы и нескладные строки.
– Плохие рифмы и нескладные строки?
– Да.
– А зачем же ты позволил этому Бехайму кичиться поэмой?
– Так он служил не при моём дворе, а у императора Фридриха. Я не могу указывать Фридриху, кого из поэтов одаривать милостями, а кого гнать взашей. И даже просить не могу, ведь мы с Фридрихом не слишком дружны.
– Тогда конечно.
– Поверь, кузен, – Его Величество, до сих пор сохранявший вальяжную позу, убрал ногу с ноги и наклонился вперёд, – эта поэма досаждает мне так же, как и тебе. Будь моя воля, я бы запретил её к изданию. Мы с тобой слишком тесно связаны, поэтому если кто-то порочит тебя, это бросает тень и на меня. Если Бехайм пишет о твоих бесчинствах, совершенных в Трансильвании, это означает, что трансильванским немцам плохо живётся под моей властью, ведь я не препятствовал тебе воевать там. Вот почему Фридрих пригрел у себя этого стихоплёта.
– Кузен, я слишком долго сидел взаперти и плохо разбираюсь в нынешней политике.
– Ах! Не прибедняйся! – воскликнул Матьяш. – Тебе должно быть прекрасно известно, почему Фридрих хочет досадить мне. Ведь моя вражда с императором началась гораздо раньше, чем ты оказался не у дел.
– Неужели Фридрих по-прежнему стремится оторвать от твоих земель кусок побольше?
– Именно так, кузен! Несмотря на все наши с Фридрихом договоры. Поэтому он не упускает случая упрекнуть меня в том, что я плохой монарх, не способный обеспечить мир и покой в собственных владеньях. На первый взгляд в поэме не найти дурных отзывов обо мне. В ней даже есть немного лести, но такая патока, замешанная с желчью, мне даром не нужна… Кстати, я слышал, в прошлом году этот Бехайм умер при загадочных обстоятельствах. Возможно, даже был убит.
– Ну, наверное, кому-то очень не понравились его стихи, – предположил Влад.
«А всё-таки жизнь продолжается! – ликовал внутренний голос. – Возможно, ты вопреки невзгодам переживёшь всех своих врагов. Стихоплёта, который порочил твоё имя, уже пережил!»
– Что тебя сейчас заботит, кузен? – спросил король, видя, что собеседник сидит с отсутствующим взглядом.
– Меня? Наше примирение, кузен. А скажи-ка, моя невеста не страшна лицом?
– Ха! В кого ей быть страшной? Она очень мила, – ответил Его Величество.
– Сколько ей лет?
– Почти моя ровесница. Уже побывала замужем и не так давно овдовела. Тебе в самый раз.
– У неё есть дети?
– Нет, – ответил король, понимая, что в данных обстоятельствах этот факт говорит не в пользу невесты.
«Уж не султан ли научил Матьяша, как сделать меня верным слугой? – размышлял Влад. – Султан ведь в своё время тоже дал мне женщину». Вспомнив о той турчанке, он вспомнил о сыне, маленьком Владе. Затем вспомнил о Луминице, да и о верных соратниках – Войко и остальных. Что стало с теми, кого пришлось покинуть в Трансильвании двенадцать с половиной лет назад? Многое в прошлом оставалось неизвестным.
Влад очень хотел спросить об этом Матьяша, но вопросы следовало задавать осторожно, а то кузен мог заподозрить, что перед ним не государь, а обычный человек, которого куда больше заботит судьба родных, близких и друзей, а не политика. Такой союзник Его Величеству был бы не нужен, поэтому Влад начал издалека:
– Кузен, ты ведь выпускаешь меня из крепости, чтобы я занял своё прежнее место? Чем тебе не угодил тот государь, что сидит сейчас на троне в моей земле?
– По правде говоря, там сейчас не поймёшь, кто сидит, – Его Величество явно обрадовался, что собеседник стремится говорить о деле. – Одни признают твоего брата Раду, а другие – некоего Лайоту. Я же не желаю признавать ни того, ни другого, потому что оба они ездят на поклон к султану. Твой друг Штефан Молдавский вначале так надеялся на Лайоту, помог ему завоевать престол и не слушал меня. Я предупреждал Штефана, что не следует помогать Лайоте, человеку слабому, а значит – переменчивому. Я знал, мы не обретём в его лице надёжного союзника против турок. Так оно и случилось.
– Я вижу, вы со Штефаном помирились, – заметил Влад.
– Да, теперь мы заодно, – кивнул Матьяш. – Ты слышал о победе близ Васлуя? Тебе никто про неё не говорил? Не далее как в начале года наше со Штефаном войско разбило огромную армию турок!
– Так ты сам бился при Васлуе?
– Нет, – с лёгкой досадой проговорил король, – но я послал туда своих людей, и они очень помогли Штефану. Знаешь, многие монархи безрассудно лезут в любую схватку, опасаясь упустить свою славу. Я не таков. Я знаю, что слава моя от меня не уйдёт, потому что она основывается на умении выбирать слуг и давать им поручения соответственно талантам.
– В чем, по-твоему, заключается мой талант? – спросил Влад.
– В ссорах с турками ты преуспел, как никто! – заулыбался Матьяш. – Султан не примет тебя под своё покровительство, даже если ты сам станешь просить об этом. Именно такой человек нужен мне сейчас – человек, который не отправится на поклон к султану.
– Кузен, твои нужды мне понятны, – сказал Влад, взяв, наконец, свой кубок со стола, – но разве я такой человек? Двенадцать с половиной лет назад ты подозревал меня в намерении покориться туркам. Ты говорил, что, несмотря на тяжкие оскорбления, которые я нанёс султану, я стремился к миру с нехристями. Я ведь вроде бы вёл с султаном переговоры… Разве не за это я сидел в темнице?
