Башни Латераны 4
Глава 1
Лео стоял на палубе «Святой Агаты», облокотившись на борт, и смотрел, как солнце садится за горизонт, окрашивая воду в цвета расплавленного золота и старой крови. Торговый корабль шёл на запад, к берегам Тарга, и попутный ветер наполнял паруса с упрямством, которое капитан называл «благословением Триединого». Лео называл это сезонным бризом, но спорить не стал — какая разница, как называть то, что работает в твою пользу?
Две недели бешеной скачки остались позади. Три дня — по Стеклянной Пустоши и остальное время — вдоль берега, там, где уже была жизнь, росла трава и невысокие деревья, а потом — появились и первые поселения.
Две недели, когда они останавливались только чтобы сменить лошадей и урвать пару часов сна в придорожных тавернах. Две недели, когда он боялся оглянуться, ожидая увидеть за спиной чёрно-красные рясы Инквизиции. Боялся увидеть свой портрет на доске объявлений с надписью «Разыскивается».
Но погони не было. Преподобная Мать Агнесса сдержала слово — или просто была слишком измотана, чтобы организовать преследование. Так или иначе, они добрались до побережья, нашли корыто, которое следовало в Тарг с грузом зерна, засушенных фруктов и оливкового масла. Заплатили денег… Сестра Бенедикта на прощанье отдала ему кошелек отца Северина, это было неожиданно и даже вызывало вопросы и опасения, но он взял кошелек. В нем было всего сто пятьдесят золотых. И драгоценность — брошка с прозрачным, сине-голубым сапфиром. Отец Северин в свое время забрал у него все, кроме штанов. На Беатриче было белое платье и больше ничего, даже обуви не было. Ни ее одежды, ни перевязи с ее любимыми метательными ножами, ничего. Так что деньги были ему нужны. Очень нужны.
Потому он взял кошелек. С деньгами все было намного легче, он сумел купить какую-никакую одежду для себя и для Беатриче. Кольчугу, шлем и боевой молот пришлось выкинуть в придорожные кусты, продавать такое — только привлечь лишнее внимание и оставить явный след для тех, кто пойдет за ними. Так что и одежду и все остальное пришлось покупать. Пятерых лошадей (одна сломала ногу во время скачки через Пустоши) все же удалось продать в портовом городке, правда конечно же за сущие гроши.
Зато Лео купил ножи для Беатриче, нет, конечно же не ее знаменитые серебристые «рыбки», но четыре одинаковых ножа без гарды, с листовидным лезвием, обоюдоострые и легко ложащиеся в руку. Они были чуть тяжелее чем то, с чем она привыкла иметь дело, но все же. Он сообразил ей кожаную перевязь, похожую на ту, что она носила в свое время. Себе же купил два ножа — один с коротким лезвием, для бытовых мелочей и второй с длинным клинком и гардой. Этого было достаточно, хорошее оружие стоило дорого, а им еще до Тарга добираться.
Все это время Лео находился в состоянии постоянной спешки, быстрее, быстрее, быстрее… все нужно было делать быстрее. Чтобы выиграть время. Потому что, когда Преподобная Мать Агнесса доберется до Святого Престола в Альберрио и расскажет там о событиях в той пещере под Скальной Чашей — его объявят в розыск. Ему мало добраться до Тарга, ему нужно добраться до Тарга, собрать Таю, Нокса и Алисию и исчезнуть. Куда? Он пока без понятия. Но нужно было спешить.
И только когда «Святая Агата» отчалила от пирса — он позволил себе выдохнуть и чуть-чуть расслабиться. Первым делом он пошел в каюту и проспал почти восемь часов. Он бы спал и больше, но Беатриче проснулась раньше и разбудила его.
Сейчас она стояла на носу корабля, вцепившись в деревянный борт обеими руками, и смотрела на воду с выражением, которое Лео не мог прочитать. Удивление, любопытство, восторг? Или все это вместе?
Ветер трепал её светлые волосы, и она не убирала их с лица, хотя пряди то и дело лезли в глаза. Просто стояла и смотрела. Лео вздохнул и направился к ней.
— Замёрзнешь, — сказал он, останавливаясь рядом. — Ветер в море холодный.
Она повернула голову, посмотрела на него своими серыми глазами — и только тогда обхватила себя руками, словно вспомнив, что должна мёрзнуть.
— Да, — сказала она. — Холодно.
Лео снял с плеча теплый плащ и накинул ей на плечи. Она приняла это как должное, не поблагодарив — впрочем, прежняя Беатриче тоже не отличалась избытком вежливости. По крайней мере, в этом она не изменилась.
— Как себя чувствуешь? — спросил он.
— Хорошо, — она снова повернулась к морю. — Это всё вода? До самого горизонта?
— Да. Море. Мы говорили об этом.
— Я помню. Ты говорил — большое количество солёной воды. Но я не думала, что настолько большое.
Лео усмехнулся.
— Это ещё не самое большое море. Есть океан — он раз в десять больше. Наверное еще больше.
Она помолчала, обдумывая эту информацию.
— Зачем столько воды?
Вопрос застал его врасплох. Зачем столько воды? Он никогда не задумывался об этом. Вода просто была — море, реки, дождь. Часть мира, такая же естественная, как земля под ногами или воздух, которым дышишь.
— Не знаю, — признался он. — Просто есть. Так устроен мир.
— Понятно, — сказала она, хотя по её тону было ясно, что ей это совсем не понятно.
Они помолчали. Солнце коснулось горизонта, и небо начало темнеть, наливаясь глубокой синевой. На востоке проступили первые звёзды.
— Расскажи мне ещё, — попросила она.
— О чём?
— О мире. О том, как всё устроено. О людях.
Лео прислонился к борту рядом с ней. Это стало их ритуалом за последние дни — она спрашивала, он отвечал. Поначалу вопросы были простыми: что это за дерево, почему небо голубое, зачем люди носят одежду. Потом стали сложнее: почему люди лгут друг другу, что такое деньги, зачем существуют короли.
Целители в портовом городе, где они сели на корабль, сказали, что такое бывает. Сильное потрясение, травма, тёмная магия — разум защищается, стирая воспоминания. Иногда память возвращается, иногда нет. Иногда — частично, обрывками, снами.
Лео хотел верить, что у Беатриче память вернётся. Хотел — и одновременно не был уверен, что хочет. Та Беатриче, которую он помнил, раздражала его одним своим существованием. Высокомерная, язвительная, вечно смотрящая на него сверху вниз. «Ослепительная» Беатриче, как называл её Альвизе.
Альвизе. Они оставили его тело там, в Стеклянных Пустошах. Лео отогнал мысль. Не сейчас. Потом. Потом он позволит себе горевать, когда доберётся до Тарга, когда будет в безопасности. Сейчас нужно думать о живых.
— Люди, — начал он, подбирая слова. — Люди… сложные. У каждого свои желания, свои страхи, свои цели. Кто-то хочет денег, кто-то власти, кто-то просто хочет, чтобы его оставили в покое. Некоторые даже хотят умереть.
— А ты? — она повернулась к нему, и в её глазах отразился последний свет заходящего солнца. — Чего хочешь ты?
Хороший вопрос. Чего он хотел? Когда-то — вырваться из Вардосы, найти учителя, стать настоящим магом. Чтобы им гордилась семья, чтобы мама могла похвастаться перед соседями какой у нее вырос сын, стать уважаемым членом общества, вон как магистр Шварц или ректор Академии. Заработать денег, купить маме и отцу новый дом, а сестренке — кучу сладостей. Потом он хотел вступить в роту Курта «Черные Пики», стать наемником, заработать денег, купить дом для семьи… потом — просто выжить, не попасться Инквизиции. Потом — спасти магистра Шварц. И все это время — он хотел быть вместе с Алисией. Хотел поднять ее из мертвых, подарить ей новую жизнь. Сейчас он понимал, что эта мечта была детской причудой, что даже если он ее поднимет — она уже не будет прежней. Вот как Беатриче, которая позабыла все на свете. Первое время пришлось учить ее всему.
— Сейчас я хочу добраться до Тарга, — сказал он. — Найти безопасное место. Разобраться, что делать дальше.
— А потом?
— Потом посмотрим.
Она кивнула, принимая ответ. Не стала допытываться, не стала давить — просто приняла. Это тоже было непохоже на прежнюю Беатриче, которая обязательно вцепилась бы в него с расспросами, требуя ответов на свои вопросы и взвинчивая ситуацию до конфликта. Они бы обязательно сцепились.
