Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Теневой осколок. Пятая орбита.

Я достал его и поднёс к самому лицу. В темноте осколок не сиял, а скорее, поглощал те крохи света, что ещё давал костёр. Лишь в самой глубине сферы теплилась едва заметная пульсация, похожая на замедленное биение сердца.

А ещё он по какой‑то причине обжигал кожу холодом, и от этого казался бесконечно чужим и опасным. Но в то же время внутри меня что‑то радостно откликалось, признавая в этом куске тьмы нечто родное.

Тень в моей сцилле отозвалась мгновенно.

Она шевельнулась и наверняка даже оскалилась. Заворочалась, жадно потянувшись к осколку, словно изголодавшийся пёс, которому наконец бросили кусок сочного мяса. Эта внутренняя тяга была почти физической, она зудела под кожей, требуя немедленного действия.

Я смотрел на пульсирующую тьму в своих пальцах и взвешивал риски.

Вставить его сейчас? Прямо здесь, пока все спят и не смогут увидеть?

Но я понимал, что казавшееся безопасным уединение на самом деле было обманчивым. Старик в своей медитации был опаснее, чем когда бодрствовал, потому как его восприятие в этом состоянии значительно усиливалось.

Если очнётся и увидит чем я занимаюсь, то за этим последуют не только укоры, но и вопросы. Десятки едких, прощупывающих вопросов, на которые у меня не было ответов. А я ненавидел оправдываться. Особенно когда дело касалось моей силы, моей тени и тайн, которые я не готов был делить даже с наставником.

Я научился доверять только себе ещё в Зергшаме, на тех самых грязных улицах, где цена чужому слову не достигала даже стоимости кружки самого дешёвого эля. В городе, где каждый второй мечтает вцепиться тебе в глотку, эта привычка ни разу меня не подводила до того самого раза, когда поверил парням из приюта. Из‑за этих кретинов нас с братом продали эльфам.

Единственное, что меня утешает – это воспоминание о выражении лиц приютских, когда они поняли, что никто им платить не собирается, более того, они такой же товар, как и все остальные.

– Ладно, – прошептал я едва слышно, чтобы придать себе уверенности. – Будь что будет.

Я закрыл глаза на секунду, концентрируясь на тепле в груди, и призвал сциллу.

Магический диск проступил в пространстве передо мной почти беззвучно, лишь с едва уловимым, сухим шелестом, напоминающим звук осыпающегося песка.

Его единственное кольцо медленно вращалось, разрезая густую темноту подземелья. Поэтому я предусмотрительно отвернулся, чтобы свет не попал на старика.

В гнёздах тускло мерцали руны стихий «огня», «плоти» и «воздуха».

Я поднёс осколок к свободной ячейке и… едва не вскочил, но вовремя одёрнул себя, заставляя тело замереть.

Первая орбита. Наконец‑то она полностью сформировалась.

Магическое кольцо замкнулось, полностью охватив собой рунное сердце. Но главное, что вторая орбита начала выстраиваться. Пока только обозначился первый фрагмент нового кольца, но процесс уже запустился и совсем скоро у меня появится возможность использовать руны второй орбиты. Первое гнездо уже почти сформировалось, осталось совсем чуть‑чуть и тогда я первым же делом переставлю…

Я задумался.

Нужно было хорошенько всё обдумать и взвесить, прежде чем решать, какую руну усилить. Я мог поднять на вторую орбиту либо руну стихии «ветра» до её максимума, либо руну «плоти», уменьшив штраф в силе за счёт сокращения разницы потенциалов между орбитами.

Как Зуг’Гал и объяснял, чем больше разница между номером орбиты и рангом руны, тем слабее отклик. Руна пятой орбиты, стоящая в первой, выдаёт жалкие крохи своей истинной мощи. Но если поднять её на вторую, то разница сократится, и сила вырастет. Не до максимума, конечно, но прибавка будет ощутимой.

А руна ветра это всего лишь вторая. Поставь её на вторую орбиту, и она раскроется полностью. Все десять ячеек. Максимум, на что способна.

Вот только… нужна ли мне сейчас полная мощность крыльев?

Старик намекал, что подземелье не везде такое просторное, как в этих залах, а значит дальше летать станет особо негде. А вот руна «плоти» с её костяными шипами в узких коридорах может решить исход схватки.

Я смотрел на сциллу и взвешивал варианты.

Руна огня, кстати, доросла до своего максимума. Все десять ячеек теперь горели ровным светом. В принципе, не удивительно, ведь за такое короткое время с её помощью я помог сотникам Ковенанта одолеть Королеву Роя, потом использовал для побега из плена, а теперь и сам прикончил хтонического слизня, который был на порядок сильнее меня. Сцилла оценила это и запомнила, наградив возросшей силой руны.

Ладно, с этим можно и немного позже разобраться. Толку сейчас пытаться что‑то высчитывать, когда гнездо ещё не завершено. К тому же, будет не лишним посоветоваться со стариком в этом вопросе.

А сейчас лучше закончить то, что собирался сделать изначально.

Осколок пятой орбиты скользнул в гнездо с мягким, глубоким щелчком, будто ключ в замочной скважине. Сущность Монарха внутри меня впервые напомнила о себе после побега из теневого измерения. Она завыла и будто взбесилась, пытаясь сорваться с цепи.

Похоже, он начал догадываться, что я задумал и ему это очень не понравилось.

Я сосредоточился на глифе осколка и пришло видение.

Окружающий мир не просто погас, а его будто вырвали у меня из‑под ног. Я не успел даже моргнуть, как остатки костра, каменные своды и спящие фигуры растворились в бескрайней серой мгле.

Тишина в месте, где я оказался, была абсолютной, давящей на уши.

Я стоял на чём‑то твёрдом, но это был не камень подземелий. Под подошвами расстилалась сама тьма. Моя собственная тень вдруг обрела плотность, став осязаемой опорой в этом нигде.

В который раз я смотрел на происходящее чужими глазами.

Руки, которые я видел перед собой, не имели ничего общего с моими. Их покрывала мелкая, плотная чешуя тёмно‑зелёного цвета, с редкими изумрудными вкраплениями. Длинные, неестественно гибкие пальцы заканчивались острыми обсидиановыми когтями, чуть загнутыми внутрь.

Скорее всего это был ящеролюд. Или кто‑то, в чьих жилах текла его кровь.

В нашей ладони уже лежало копьё.

Оно было коротким, хищным и абсолютно чёрным. Оружие казалось совершенным инструментом для убийства.

Молниеносный размах и копьё сорвалось с когтей, рассекая серый туман с едва слышным свистом. Оно полетело прямо и вонзилось в неожиданно возникший и едва различимый силуэт. Тот рухнул без единого звука, а само копьё тут же начало таять, возвращаясь в состояние первичной тени.

Картинка видения дрогнула, подёрнулась рябью и рассыпалась, чтобы тут же собраться заново.

Видение раз за разом рвалось на куски, перескакивало с одного фрагмента на другой, заставляя мой разум работать на пределе. Я видел, как чешуйчатые пальцы до боли сжимают черноту, заставляя её уплотняться, как меняется хватка в зависимости от цели, чувствовал, как напрягается корпус существа.

В одном фрагменте ящер метал копьё с колена, в другом в высоком, почти кошачьем прыжке, заставляя тень под собой удлиняться вслед за ним.

Я смотрел это снова и снова. Десять раз, двадцать…

Дальнейший счёт потерял всякий смысл. Каждый новый цикл видения наслаивался на предыдущий, заполняя пробелы в моей памяти. Я начал чувствовать момент, когда тень перестаёт быть частью тела и превращается в самостоятельную деталь.

Осколок пятой орбиты буквально напитывал мой мозг знаниями, впечатывая технику создания теневого копья в подкорку. Теперь я знал не только теорию создания. Я чувствовал, под каким углом должен идти локоть и как именно нужно «отпускать» копьё в броске, чтобы оно не развеялось в полёте.

Я всё это знал: как вытащить тень, как её направить и как ею убить.

Когда видение наконец развеялось и я не стал в него погружаться снова, то сразу же почувствовал, как в реальном мире мои собственные пальцы мелко дрожат от фантомной тяжести призрачного древка.

Я тихо вздохнул, чтобы никого не потревожить.

Пальцы зудели. Это было странное, почти невыносимое чувство. Смесь азарта и фантомной памяти. Казалось, тело уже знало, что нужно делать. Рука сама просилась вниз, чтобы повторить то, что только что показало видение.